Яркий свет

Особняк встретил их тишиной. Где-то вдалеке ещё гремела музыка, но здесь, в крыле, где поселили их с Мишей, было спокойно. Хан прикрыл дверь в детскую, убедившись, что Миша спит, обнимая своего осьминога. Вика стояла в дверях, прислонившись к косяку, и смотрела. Смотрела, как этот вечно лохматый, вечно шумный хакер превращается в кого-то другого — тихого, бережного, почти невесомого. Как он поправляет одеяло, как гладит Мишу по голове, как улыбается чему-то своему. В груди разливалось тепло. Странное, непривычное, от которого хотелось одновременно плакать и смеяться. Хан выпрямился, ещё раз взглянул на Мишу и бесшумно вышел в гостиную. Прикрыл дверь, повернулся к Вике. — Спит, — сказал он тихо. — Я вижу. — Ты как? — Я… — она замялась, подбирая слова. — Спасибо. — За что? — За него. За то, как ты с ним. За то, что ты есть. Хан улыбнулся — той своей тёплой, немного смущённой улыбкой. Сделал шаг к ней. Ещё один. Вика не отступала. — Вика, — сказал он вдруг серьёзно, останавливаясь в полушаге. — Я уже говорил тебе. Для меня это не игра в семью. Всё по-настоящему. Не только ради Миши. Она смотрела на него снизу вверх. В его глазах не было привычной дурашливости — только серьёзность и что-то такое, от чего у неё перехватило дыхание. — А если я не готова? — спросила она тихо. — Я подожду. — А если я никогда не… — Буду ждать столько, сколько нужно. — Он чуть наклонил голову. — Ты знаешь. Она не ответила. Просто смотрела. А потом вдруг спросила — с лёгким вызовом, который у неё всегда включался, когда становилось страшно: — А если я проверяю тебя? Если это просто эксперимент? Хан усмехнулся уголком губ. Шагнул вперёд, прижимая её спиной к стене — мягко, но настойчиво. Его руки легли на талию. — Эксперимент? — его голос стал ниже, почти шёпотом. — Буквально позавчера ты сама сказала, что твой эксперимент подтвердил данные. Но не все. Вика вздрогнула. От его близости, от его голоса, от того, как он смотрел — не отрываясь, прямо в глаза. — Я помню, — выдохнула она. — Я тоже помню. — Он склонился к её уху, и его шёпот был таким интимным, таким щекочущим, что по коже побежали мурашки. — Эксперимент продолжится, когда экспериментатор захочет. Но у меня не так много времени на ожидание. Он отстранился. Медленно, глядя ей в глаза. Убрал руку со стены, развернулся, сделал шаг к двери. — Джисон, — выдохнула Вика. Он замер. Обернулся. Она шагнула к нему, схватила за руку, притянула обратно. Заглянула в глаза — и в её взгляде не осталось ничего, кроме правды. — Наступила третья фаза эксперимента, — сказала она чуть слышно. Хан моргнул. А потом улыбнулся — той улыбкой, от которой у неё всегда подкашивались колени. — Задача принята, — ответил он. И поцеловал. Это был не тот осторожный, пробующий поцелуй, что у них был раньше. Это было нечто другое — жадное, глубокое, будто они оба ждали этого момента всю жизнь. Его руки скользнули по её спине, прижимая к себе. Её пальцы запутались в его волосах. Он оторвался на секунду, чтобы посмотреть на неё. В его глазах было столько нежности, что у неё перехватило дыхание. — Мне продолжить эксперимент? — спросил он хрипло. Вика смотрела на него. В голове вместо привычного анализа — только он. Только его дыхание на её коже. Только ощущение его рук на талии. — Да, — выдохнула она. — Продолжаем. Она сама потянулась к нему, впилась в его губы с такой жадностью, что он на мгновение опешил. А потом ответил — и всё закружилось. Её ноги сами обвили его талию, притягивая ближе. Хан подхватил её под бёдра, прижимая к стене, и теперь она чувствовала каждую линию его тела. Твёрдого, горячего, напряжённого. — Джисон, — прошептала она ему в губы. — Ммм? — Не останавливайся. Он усмехнулся — довольно, счастливо, и его руки заскользили увереннее. По спине, по талии, под платье. Она выгнулась навстречу, чувствуя, как тело откликается на каждое прикосновение. Его пальцы нашли то место, где ткань уже не скрывала влажного жара. Вика запрокинула голову, ударившись затылком о стену, но не заметив боли. Она смотрела на него — на его расширенные зрачки, на затуманенный взгляд, на то, как он ловит каждую её реакцию. — Смотри на меня, — попросила она хрипло. — Я смотрю. Он смотрел. И двигался. Медленно, уверенно, изучающе. Его пальцы находили ритм, который заставлял её забыть, как дышать. В голове вместо привычного анализа — только ощущения. Горячие, тягучие, заполняющие каждую клетку. Она всхлипнула — коротко, прерывисто. Её пальцы впились в его плечи, ноги сжались крепче, и когда волна накрыла, она замерла на секунду, а потом выдохнула — длинно, содрогаясь всем телом. Хан смотрел на неё. На её глаза, медленно приходящие в себя. На веснушки, которые теперь казались ещё ярче. На губы, припухшие от поцелуев. — Ты… — начала она. — Что? Она посмотрела на него долгим взглядом. Взяла его лицо в ладони. — Ты не такой, — сказала она тихо. — Совсем не такой. Он замер. В его глазах мелькнуло что-то острое. — Не такой, как кто? — спросил он. Голос стал ниже, жёстче. Вика молчала. Но он всё понял. — Тот мудак из Канцелярии? — Хан сжал челюсть. — Вика, ты сейчас серьёзно? — Я не… — Чтобы ты никогда, — он наклонился к её лицу, глядя прямо в глаза, — слышишь, никогда больше не сравнивала меня с теми отморозками. Я не они. Я никогда не буду ими. Ты понимаешь? Она смотрела на него. На его злые, обиженные глаза. На губы, которые только что целовали её так, будто она была единственным сокровищем в мире. — Понимаю, — ответила тихо. Он поцеловал её — жёстко, требовательно, но с такой любовью, что у неё снова подкосились колени. И в этом поцелуе не было ничего от тех, прошлых. Только он. Только они. — Вика, — выдохнул он, отрываясь. — Ммм? — Не смей больше. Никогда. — Не буду. Она провела пальцами по его щеке, по шее, по плечу. А потом вдруг прикусила кожу — сильно, оставляя след. Хан дёрнулся, выдохнул сквозь зубы. — Это за что? — Метка, — ответила она. — Чтобы знал. — Я и так знаю. Они стояли, прижавшись друг к другу, тяжело дыша. Вика чувствовала, как его возбуждение упирается ей в бедро, и вдруг усмехнулась. — У тебя проблема, — сказала она. — У тебя тоже. Платье придётся менять. Она опустила взгляд и хмыкнула. На подоле темнело влажное пятно. — Чёрт. — Идём, — он взял её за руку. — Быстро переоденешься, а я… я в душ. — Тебя засмеют. — Пусть попробуют. Она замерла. Прислушалась. Из коридора доносились шаги. — Поздно, — выдохнула она. — Ой, господи! — раздался голос тётушки Линь. — Опять вы тут! А я думала, вы уже ушли! Тётушка Линь стояла в конце коридора с подносом в руках. И вид у неё был такой, будто она только что выиграла в лотерею. — Мы… — начал Хан. — Я всё вижу, молодой человек, — перебила она. — И состояние твоё вижу. Иди уже, окатись холодной водой. А ты, Вика, платье смени. И шею прикрой. А то завтра весь особняк будет обсуждать, кто кого покусал. Вика посмотрела на себя. Засос на шее красовался во всей красе. — Чёрт, — повторила она. — Иди-иди, — махнула рукой тётушка Линь. — Я никому не скажу. — Она подмигнула и пошла дальше, бормоча: — Молодёжь, совсем стыд потеряли. Но это хорошо. Значит, живая ещё. Хан и Вика переглянулись. Хан всё ещё был в состоянии, которое требовало срочного вмешательства. — Иди, — сказала Вика. — Я быстро. — Ты точно в порядке? — Джисон, иди. Он чмокнул её в нос и скрылся в своей комнате. Через десять минут они вышли к гостям. Вика — в другом платье, с высоким воротом, скрывающим следы. Хан — в свежей рубашке, с мокрыми после душа волосами, которые торчали в разные стороны с удвоенной энергией. — Ого, — присвистнул Минхо. — А вы чего так долго? И главное — чего вернулись? У вас же первая брачная ночь! — Миша просыпался, — невозмутимо ответила Вика. — Ага, — добавил Хан, усаживаясь за стол и сразу потянувшись к тарелке с закусками. — Пришлось укачивать. — Долго укачивали, — заметил Чонин, глядя на мокрые волосы Хана и его чрезмерный энтузиазм в отношении еды. — Долго, — согласился Хан с набитым ртом. — Ребёнок — это серьёзно. — А серьёзные люди в первую брачную ночь обычно не возвращаются к гостям, — не унимался Минхо. — Так что за херня? Хан прожевал, посмотрел на него с видом оскорблённой невинности: — Ты предлагаешь мне пропустить всё это? — он обвёл рукой стол, заставленный яствами. — Ты видел, сколько тут еды? Антон неделю готовил! — Логика, — кивнула Одри, потягивая сок. — Как можно пропустить столько вкусняшек? Секс сексом, а обед по расписанию. — Вот именно! — Хан ткнул в неё вилкой. — Я не могу это всё оставить на Чанбина. Он сожрёт без меня! Чанбин, сидевший напротив, оторвался от тарелки и с максимально серьёзным лицом повернулся к Вике: — Вика, я тебе сочувствую. Все твои деньги уйдут на то, чтобы прокормить это жующее животное. — Я уже в курсе, — спокойно ответила Вика, делая глоток чая. — Бюджет закладывала с запасом. — С запасом на сколько? — уточнил Чанбин. — На троих. Все засмеялись. Хан сделал вид, что обиделся, но тут же потянулся за следующим куском. Хан дожевал, отодвинул тарелку и удовлетворённо выдохнул. — Ну что, продолжим? — Ты про еду или про вечеринку? — уточнил Минхо. — Про вечеринку, — Хан подмигнул. — Еда подождёт. Где-то за соседним столом Люк снова пытался вручить розу Элле, и та, кажется, начинала привыкать. Крис с Ларой танцевали медленный танец, не обращая ни на кого внимания. Хёнджин с Анной сидели чуть поодаль, и в их взглядах было столько нежности, что даже Минхо промолчал. — Вика, — тихо сказал Хан, когда никто не слышал. — Ммм? — Третья фаза эксперимента прошла успешно? — Данные требуют дополнительной проверки, — ответила она так же тихо. — Я в твоём полном распоряжении. — Знаю. Она взяла его руку под столом. Сжала пальцы. Чанбин снова вышел в центр с самым загадочным видом. — А теперь, — объявил он, — конкурс, который покажет, кто из вас самый быстрый, самый ловкий и самый отчаянный! Минхо и Чонин уже тащили к танцполу стулья. Десять штук, расставили их спинками внутрь, образуя круг. — Конкурс «Займи стул»! — провозгласил Минхо. — Но с изюминкой. Музыка играет — вы ходите вокруг. Музыка останавливается — вы должны сесть. Кому не хватило — выбывает. Проще некуда. — А изюминка в чём? — спросил Хёнджин, прижимая к себе Анну. — А изюминка в том, — Чонин загадочно поднял палец, — что стулья будут убирать не по одному, а по два. И участвуют все! Даже те, кто просто стоял рядом! Гости загудели. Кто-то радостно, кто-то испуганно. — Участвуют все! — подтвердил Чанбин. — Кроме невест, им сегодня можно. И кроме Кая, он и так король. Кай на своей подушке одобрительно моргнул. — Леви, иди! — позвал Минхо. — Не будь букой! Леви стоял в стороне, обнимая Одри, и даже не думал участвовать. Но тут Одри вдруг отстранилась и подтолкнула его. — Иди, — сказала она с хитрой улыбкой. — Развейся. И покажи, кто тут главный. — Ты меня толкаешь на растерзание? — Я толкаю тебя на подвиги. Иди. Леви вздохнул, но шагнул в круг. — И я тоже участвую! — крикнула Одри, вскакивая следом. Элла, увидев, что Леви в круге, мгновенно втиснулась рядом. Мэй и Амара тоже встали, подмигнув друг другу. Люк, заметив Одри, рванул к кругу, по пути споткнувшись о стул. Музыка заиграла. Участники закружились вокруг стульев: Крис, Чанбин, Минхо, Чонин, Хёнджин, Хан, Сынмин, Феликс, Хиро, Райан, Джин-хо, Антон, Георг, Леви, Одри, Элла, Мэй, Амара и Люк, который решил, что это его звёздный час. Элла крутилась рядом с Леви, стреляя глазами и пытаясь оказаться поближе. Леви делал вид, что не замечает. Одри с другой стороны ловко уворачивалась от Люка, который тянул к ней руки. Первый раунд прошёл без эксцессов, выбыли Антон и Георг, которые слишком увлеклись спором о том, кто быстрее. Второй раунд — выбыли Райан и Джин-хо, которые галантно уступили друг другу и оба остались без места. Третий раунд — круг сузился. Осталось шесть стульев, двенадцать участников. Музыка играла, все ходили настороженно. — Смотри, — шепнула Амара Одри, — сейчас начнётся мясо. — Я только боюсь за стулья, — хмыкнула Одри. Музыка резко оборвалась. Началась толкотня. Крис ловко занял стул. Чанбин тоже. Минхо в прыжке обогнал Хёна. Хан вцепился в стул мёртвой хваткой. Феликс элегантно приземлился. Мэй и Амара расхохотались и вдвоём плюхнулись на один стул, решив, что так даже веселее. Леви, просчитав траектории, спокойно направился к свободному стулу. Но тут Элла рванула наперерез и плюхнулась на него первой — прямо на колени к Леви. — Ой! — пискнула она. Леви замер. Его лицо превратилось в маску ледяного спокойствия, но глаз — тот самый правый глаз — дёрнулся. В ту же секунду Одри, наблюдавшая за этим, поперхнулась смехом, пошатнулась и полетела прямо в центр круга. Прямо на Люка, который как раз пытался вскочить на стул, но промахнулся и валялся на полу. Одри рухнула на него сверху. Люк замер с выражением абсолютного, неземного блаженства. Будучи уже изрядно пьяным, он воспринял это как знак свыше. — Одри! — выдохнул он, обнимая её. — Ты упала с небес прямо в мои объятия! Я знал, что судьба нас соединит! Одри, пытаясь встать, запуталась в подоле платья. — Я не с небес, я с ног! Люк, отпусти немедленно! — Ни за что! Теперь ты моя! Это знак! Вокруг них уже никто не обращал внимания на стулья — все смотрели на эту сцену. Чонин снимал с трёх ракурсов, Минхо давился смехом. Леви тем временем аккуратно, но очень решительно поднялся, стряхивая с себя Эллу. Та попыталась удержаться за его шею, но он просто разжал её руки и поставил на ноги. — Спасибо за участие, — сухо сказал он и направился к куче-мале. Элла, оставшаяся стоять с потерянным видом, покачнулась — шампанское давало о себе знать. — Вечно он на меня не смотрит, — пожаловалась она пустоте. — Я для него как пустое место. Хоть голой танцуй. — Не советую, — философски заметил подошедший Хиро. — Говорят, что тогда он до истерики доводит своим безразличием. Леви наклонился, взял Одри за талию и одним плавным движением поднял. — Ты в порядке? — спросил он, оглядывая её. — Я… да… просто кто-то толкнул… — Все видели, что ты сама пошатнулась, — хмыкнул Минхо. — От смеха. Люк поднялся с пола, отряхивая свой белоснежный костюм (теперь уже не такой белоснежный). — Она упала в мои объятия! — заявил он гордо. — Впервые за вечер! Это судьба! — Это гравитация, — поправил Леви, прижимая Одри к себе. — И плохая координация, видимо. — Ты просто завидуешь! — Чему? Люк обиженно надулся и отошёл. Элла с Люком, синхронно вздыхая, направились к столику с шампанским. — Давай выпьем за то, что мы красивые, — предложил Люк. — Давай. За красивых и несчастных. Они чокнулись. — Может, нам сойтись? — предложил Люк заплетающимся языком. — С тобой? — Элла окинула его взглядом. — Ты же по Одри сохнешь. — А ты по её мужу. Мы друг друга поймём. — Это идея… — задумалась Элла. — Но нет. Ты не в моём вкусе. — Почему? — Слишком много роз. Люк обиженно замолчал. А потом Хан, колдовавший над пультом, объявил: — А теперь — особый медляк. Для тех, кто хочет побыть вдвоём. Из динамиков полилась мелодия — «In the Dark» Stray Kids и DJ Snake . «In the parking lot in your homie's drop top Just a couple blocks from where we grew up…» Пары потянулись к танцполу. Крис с Ларой, Хан с Викой, Хиро с Мэй, Райан с Джин-хо. Хёнджин взял Анну за руку и вывел в центр. Они встали, обнявшись, и медленно закачались в такт. «I don't wanna live another day without you in the dark Tried to ride alone, but I had no clue, 너 없인 난 hopeless…» Анна вдруг тихо сказала: — Хён, ты знаешь... я всегда слушала ваши песни. Ещё до того, как мы встретились. Мечтала просто попасть на концерт. А теперь... — А теперь? — А теперь вышла замуж за одного из вас. — Она улыбнулась. — Звучит как типичный фанфик про т/и. Хёнджин удивился: — Чего-чего? — Ну т/и. Твоё имя. Когда ты просто подставляешь своё имя в историю и всё такое. Типичные клише. — А-а-а, — протянул он, понимая. — То есть сейчас ты — героиня такого фанфика? — Получается, да, — Анна смутилась. — Только это на самом деле случилось. Он прижал её крепче, улыбаясь той самой улыбкой, от которой у неё подкашивались колени. — Значит, мне очень повезло, что я попал в твой личный фанфик. А потом вдруг замер, переваривая её слова. — Подожди, — сказал он, чуть отстраняясь и глядя на неё с прищуром. — А что значит «за одного из нас»? Ты вышла замуж за вполне себе... конкретного меня. Или были варианты? Анна моргнула, а потом рассмеялась — тихо, счастливо. — Ревнуешь к самому себе? — Я просто уточняю, — с деланной серьёзностью ответил Хёнджин. — Вдруг ты мечтала о Чанбине? Или о Хане? — О Хане? — Анна приподняла бровь. — Серьёзно? — Ну мало ли… — Глупый, — она взяла его лицо в ладони. — Я вышла замуж за того, кто мне больше всех нравился. С первого дня, как увидела. — А кто тебе больше всех нравился? — не унимался он. Она улыбнулась и потянулась к нему сама, отвечая поцелуем на все его глупые вопросы. Когда они отстранились, Хёнджин выглядел абсолютно счастливым. — Значит, я? — Ты, — подтвердила она. — Самый красивый, самый талантливый, самый... ревнивый к собственной тени. — К тени не ревную, — поправил он, утыкаясь носом в её волосы. — К другим — да. — До других не надо. Я уже выбрала. Рядом с ними проплыл Чанбин в обнимку со... стулом. Минхо снимал это на телефон. — Смотри на них, — кивнул Чанбин на Хёнджина и Анну. — Ещё одна сладкая парочка. У нас сейчас диабет будет эпидемией. — Уже второй случай за вечер, — подтвердил Минхо. — Феликс, у тебя инсулин ещё остался? Сынмин, стоявший неподалёку, просто посмотрел на них. Долгим, тяжёлым взглядом старшего брата, в котором читалось: «Я вас сейчас обоих прикопаю рядом с Люком». Чанбин и Минхо синхронно сглотнули и отвернулись. — Ладно, — тихо сказал Чанбин. — Молчу. — Я тоже, — кивнул Минхо. Феликс улыбнулся и ничего не сказал. "Long drives don't feel the same without you in the dark..." За соседним столиком Элла и Люк пытались танцевать, но больше мешали друг другу, чем двигались в такт. В какой-то момент Люк наступил Элле на платье, она пошатнулась, он попытался её поймать, и оба рухнули в шезлонг, заливаясь смехом. — Смотри-ка, — заметил Чонин. — А они неплохо смотрятся вместе. — Не говори глупостей, — отмахнулся Минхо, но краем глаза всё же покосился на странную парочку. «Long drives don't feel the same without you in the dark Green lights telling me to go and my GPS was broken, broken, broken…» Песня заканчивалась. Хёнджин и Анна замерли в последнем аккорде, глядя друг другу в глаза. Где-то в темноте сверкнула вспышка — Чонин снова фотографировал. Минхо что-то подсчитывал в телефоне, видимо, обновляя ставки. А Кай, уставший от всего этого безобразия, наконец уснул на своей подушке, свернувшись калачиком и изредка подёргивая ухом.