Яркий свет

Из динамиков грянули первые аккорды — и Мэй с Хиро выскочили в центр с микрофонами. "APT… APT… APT…" — Ого! — завопил Чонин. — Они реально это будут петь? Мэй и Хиро отжигали так, что пески пляжа пошли ходуном. Мэй двигалась с природной грацией, Хиро вторил ей с неожиданной для его спокойного характера энергией. Гости повскакивали с мест, кто-то подпевал, кто-то просто пританцовывал. Вика стояла у стола с бокалом сока и смотрела на сцену с лёгким удивлением. В её глазах мелькнуло что-то новое — интерес пополам с недоумением. — Тебе нравится? — спросил Хан, заметив её взгляд. — Странно, — ответила Вика. — Но... залипательно. — Это называется "вирусный трек", — авторитетно заявил Хан. — Пошли танцевать. — Я не умею. — Научу. Вторая фаза обучения. Она хотела возразить, но Хан уже тянул её за руку в толпу. Вика позволила — и через минуту двигалась в общем ритме, неловко, но искренне, впервые за долгое время не думая о том, как выглядит со стороны. Гости повскакивали с мест, кто-то подпевал, кто-то просто пританцовывал. Антон, забыв про салаты, отбивал ритм половником по кастрюле. «Kissy face, kissy face, sent to your phone, but…» «I'm trying to kiss your lips for real, real, real…» В стороне от танцпола, у столика с лимонадом, собралась небольшая компания. Одри, Лара и Элла сидели в шезлонгах, Анна пристроилась рядом на подлокотнике кресла, время от времени прыская от смеха. — Нет, вы представляете, — говорила Элла, энергично жестикулируя, — сижу я в засаде, третьи сутки, жду объект. А у меня — первый день. Самый счастливый. И тампоны кончились. — Классика, — кивнула Лара. — У меня такое было в подвале во время облавы. Трое суток без связи, а запасы — только носовой платок. — И что делала? — спросила Одри. — Свитер порвала. Подкладку. Крис потом удивился, почему у меня свитер без подкладки. Я сказала — моль съела. Анна захихикала, прикрывая рот ладошкой. — А ты чего смеёшься? — Элла повернулась к ней. — У вас, гражданских, своя романтика, небось, аптека через дорогу. — Ну… — Анна пожала плечами. — Я даже не думала об этом. У нас в приюте с этим было просто — тётушка раз в месяц выдавала свёрток и всё. — Счастливая, — вздохнула Элла. — А мне однажды пришлось на задании соблазнять одного типа, а у меня как раз первый день начался. Не вовремя — сил нет. — И что? — Одри подалась вперёд. — Секс был? — Под вопросом! — Элла закатила глаза. — Я тогда так исхитрилась, что мы вообще до постели не дошли. Всё в ресторане, в баре, в машине — но не дома. Терпела до последнего. Утром слиняла под предлогом «срочные дела». — А он? — А он до сих пор пишет. Думает, что я — женщина его мечты, которая исчезла так же загадочно, как появилась. — Элла довольно улыбнулась. — Миссия выполнена, объект не в курсе. — А если бы не получилось? — спросила Анна. — Значит, надо было бы импровизировать, — пожала плечами Элла. — Ты же понимаешь, ради информации можно и потерпеть. Главное — чтобы запах не выдали. Лара фыркнула: — Кстати о запахах. Вы замечали, что нас обычно не отправляют нас на задания в самые обильные дни? Тишина. Три пары глаз уставились на неё. — Что? — переспросила Одри. — Ну, — Лара задумалась, — я только сейчас поняла. Обычно Ликс всегда говорит: «Лара, у тебя сегодня лёгкая миссия, без нагрузок». Или: «Элла, останься в штабе, там бумажная работа». А я думала — просто совпадение. — Боже, — выдохнула Элла. — Он что, отслеживает? — Феликс — целитель, — медленно проговорила Одри. — Он вообще всё про нас знает. Температуру, давление, циклы и не только… Он просто заботится. — Он ангел, — резюмировала Лара. Четыре женщины синхронно повернулись и посмотрели на Феликса. Тот мирно пил сок у столика, не подозревая, что стал объектом обсуждения. Одри подняла бокал с лимонадом, Лара — свой, Элла — тоже, Анна, не имея своего, просто подняла большой палец. Они молча отсалютовали Феликсу, как божеству, которому должны поклоняться все женщины мира. Феликс, заметив этот жест, удивлённо моргнул, оглянулся — нет ли кого за спиной? — и неуверенно помахал в ответ. — Надо будет его потом отдельно поблагодарить, — кивнула Одри. — Спасибо скажем, — согласилась Лара. — И виски нальём. — И торта дадим, — добавила Элла. Анна слушала всё это с круглыми глазами. — Девочки, — сказала она наконец, — у вас там реально такое? Вы просто… говорите об этом так спокойно? — А чего стесняться? — удивилась Элла. — Это жизнь. Ты бы видела, как мы в окопах отмывались. Там не до стеснения. «Hold on, hold on, I'm on my way…» — донеслось со сцены. — Зато теперь у тебя есть мы, — улыбнулась Одри. — И мы научим тебя всему. Даже тому, как выживать, когда запасы подходят к концу. «Don't you want me like I want you, baby? Don't you want me, oh…» И тут из темноты появился Люк. Бабочка съехала набок, в руке — очередная роза (откуда он их брал? Это оставалось загадкой), но взгляд был вполне осмысленным. Он просто подошёл, увидел Одри и направился прямо к ней. — Одри! — провозгласил он с пафосом. — Я не мог упустить момент! Этот вечер создан для нас! Элла прыснула. Одри отступила на шаг, но Люк уже тянулся к ней с явным намерением запечатлеть поцелуй. Леви даже не встал. Просто протянул руку, поймал Одри за запястье и дёрнул к себе. Она плюхнулась ему на колени, даже не успев ничего сообразить. А Люк, потеряв цель, продолжил движение по инерции — и врезался губами прямо в Эллу. Та замерла. Их поцелуй длился секунды три. Может, четыре. Элла, видимо, от неожиданности даже не сразу сообразила, что происходит. Люк, кажется, тоже был в шоке, но отстраняться не спешил. А потом они оба открыли глаза. — А-а-а-а! — заорала Элла, отталкивая его. — Ты что творишь, идиот?! — Это ты что творишь?! — завопил Люк, вытирая рот рукой. — Ты меня поцеловала! — Я тебя?! Ты на меня налетел! — Я целился в Одри! — Ну так целиться надо лучше! — Это всё твои духи! Они сбивают с толку! — Мои духи?! У тебя мозги сбиты алкоголем? — Я почти трезв! — возмутился Люк. — Это чистая случайность! — Ах ты… — Десять на Эллу! — мгновенно отреагировал Чонин, доставая телефон. — Двадцать на Люка, — парировал Минхо. — Он хоть и не пьяный, но мужик. — Ты видел его поцелуй? Он целоваться не умеет! Элла его сделает! — Зато он выше! — Это не аргумент! Георг, сидевший неподалёку с колодой карт, вдруг встрепенулся: — Принимаю ставки! Коэффициент на Эллу — 1.5, на Люка — 2.3. Кто хочет? — Ставлю пять тысяч на Эллу! — крикнул кто-то из гостей. — Десять на Люка! — отозвался другой. Антон выглянул из-за стола с половником в руке. — Если они подерутся в салатах, я лично обоим головы оторву, — заявил он. — Не переживай, — успокоил его Чанбин, делая пометки в блокноте. — Они пока только на словах. Но если что, салаты мы спасём. Тем временем Элла и Люк уже орали друг на друга, перечисляя взаимные претензии за последние несколько лет. Выяснилось, что Люк однажды занял у Эллы деньги и не отдал, Элла разбила его любимую кружку, Люк рассказал кому-то её секрет, Элла пустила слух, что Люк пользуется чужими любовными техниками… — Да ты сам посмотри на себя! — Элла ткнула пальцем в его костюм. — Кто так одевается на свадьбу? Ты как белый павлин! — А ты? — взвизгнул Люк. — Ты вообще в платье, которое видела только ночь! — Это вечернее платье! — Это ночная рубашка! — Ах ты… — Так, — Минхо поднял руку. — Спор накаляется. Чонин, ты снимаешь? — Снимаю, — довольно ответил Чонин, наводя камеру. — Это золото. Чистое золото. Одри, сидящая на коленях у Леви, уткнулась лицом ему в плечо и тряслась от смеха. — Леви… — прошептала она. — Это лучший день в моей жизни. — Ты уже говорила. — Но это правда. Леви посмотрел на неё снизу вверх. В его глазах плясали смешинки. — А ты не хочешь их разнять? — Зачем? — он чуть усмехнулся. — Это лучшее шоу за сегодня. Амара подошла к спорщикам и, широко улыбнувшись, втиснулась между ними, расталкивая в разные стороны. Элла и Люк остались по разные стороны от неё, сверля друг друга взглядами. — Ничья, — объявил Георг, пряча карты. — Ставки возвращаем. — Какая ничья? — возмутился Чонин. — Элла явно выигрывала по очкам! — Судья остановил бой, — философски заметил Минхо. — Бывает. Люк, поправив бабочку, отошёл к столу. Элла, одёрнув платье, вернулась к девочкам. — Он псих, — заявила она, падая на стул. — Полный псих. — Зато целовалась ты с ним, — заметила Амара. — Я не целовалась! Это он меня! — Выглядело со стороны… убедительно, — вставил Феликс. — Феликс! — Что? Я констатирую факт. Одри, всё ещё сидящая на коленях у Леви, повернулась и чмокнула его в уголок губ. — Спокойной ночи, муж. — Ещё не ночь, — ответил он. — Скоро будет. — Я подожду. Она улыбнулась и прижалась к нему, слушая, как их безумная, шумная, прекрасная семья продолжает веселиться. Где-то спорили Чонин и Минхо о коэффициентах. Антон нёс новый торт. Георг уже раздавал карты желающим. А Кай, дождавшись своей рыбы, с достоинством ел её, не обращая внимания на царящий вокруг хаос. Когда аплодисменты после песни стихли, а гости всё ещё обсуждали неожиданное выступление, Чанбин вдруг хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Так, народ! — объявил он. — А теперь кое-что особенное. Помните, мы в Элдии записали одну вещь? Наш неофициальный, так сказать, гимн свободы? Хан, сидевший за пультом, встрепенулся: — О! Ты про ту самую? Которая падакукири? — ХАН! — Чанбин аж подпрыгнул. — Или про картошку? Я уже забыл, там же в тексте то ли про падакукири, то ли про... Чанбин схватил со стола салфетку, скомкал и запустил в Хана. Салфетка, впрочем, не долетела и упала на пол. — Ай! — заорал Хан, хватаясь за сердце. — Жениха бьют! На собственной свадьбе! Люди, вы видели?! — Если ты ещё раз скажешь это дурацкое слово, — зашипел Чанбин, приближаясь к нему с нехорошим блеском в глазах, — я устрою драку прямо здесь! Не посмотрю, что свадьба! — О! — оживился Чонин, наводя камеру. — Драка? Где драка? — Никаких драк! — Крис мгновенно материализовался между ними, раскинув руки в стороны. — Я запрещаю! Это моя свадьба! Точнее, наша! Точнее, трёх пар! Но я тут главный по порядку! — Скучный ты, Крис, — вздохнул Минхо. И тут в тишине, которая на мгновение образовалась, раздался спокойный, чуть задумчивый голос Леви: — А так хотелось кого-нибудь под пальмой закопать. Прям мечта детства. Все замерли. Повисла абсолютная тишина. Даже море, кажется, перестало шуметь. — Что? — переспросил Чанбин, медленно поворачиваясь. — Мечта детства, — повторил Леви с каменным лицом. — Везде закапывал, а вот под пальмой нет. Одри рядом с ним прикрыла рот рукой, чтобы не расхохотаться. И тут Люк, сидевший за своим столиком, вдруг вскочил и возмущённо выпалил: — Эй! Я же и так все права на Одри тебе отдал! Чего ты ещё хочешь?! Леви перевёл на него тяжёлый взгляд: — Ты уже отдал. А кое-кто ещё нет. Минхо, стоявший неподалёку, хмыкнул: — Слышь, Леви, если так хочется кого-то закопать, потренируйся для начала. Вон, — он кивнул на кота, — Кай научит. Он у нас главный специалист по закапыванию своих деликатесов в цветочных горшках. Леви посмотрел на Кая. Тот спал на подушке, но во сне дёрнул ухом, будто чувствуя, что речь о нём. — Хорошая мысль, — серьёзно кивнул Леви. — Начну с самого наглого кота. Он снова уставился на Минхо. Тот поперхнулся. — Эй! Я не кот! — А кто? — приподнял бровь Леви. — Ты всё время спишь, мурлычешь под нос и трёшься о холодильник в поисках еды. Чистой воды кот. — Я просто голодный! — Коты тоже голодные. Минхо открыл рот, закрыл, снова открыл и не нашёл, что ответить. Хан ржал в голос, уткнувшись в плечо Вики. В этот момент Одри, наблюдавшая за перепалкой с хитрой улыбкой, вдруг потянулась к столу, взяла бокал Леви (тот самый, из которого он пил воду весь вечер) и поднесла к носу. Понюхала. Замерла. Понюхала ещё раз. — А это что? — спросила она, обводя взглядом присутствующих. — Вода? — предположил Крис. — Вода не пахнет виски, — отрезала Одри. — Леви, ты пьёшь? Леви даже бровью не повёл. — Феликс угостил. Сказал, для расслабления. — И ты расслабился? — Я пытаюсь. Она понюхала ещё раз, для верности. Потом перевела взгляд на Феликса, который мирно сидел в уголке с самым невинным видом. — Феликс! Опять ты со своими экспериментами? — Это не эксперимент, — кротко ответил Феликс. — Это чистое односолодовое виски из личной коллекции Антона. Я просто подумал, что Леви не помешает немного... очеловечиться. — Леви очеловечиваться не надо, — фыркнула Одри. — Он и так почти человек. — Почти? — переспросил Леви. — Ну, ты всё ещё просыпаешься с мыслью проверить периметр. Это не совсем человеческое. Она ещё раз посмотрела на бокал, потом на Леви, потом на сцену. — А дай-ка сюда, — сказала она вдруг и, прежде чем кто-либо успел среагировать, поднесла бокал к губам и одним махом допила всё, что там оставалось. А оставалось там мало. — Ого! — выдохнул Чонин, не убирая камеру. — Одри! — Леви попытался перехватить бокал, но было поздно. Она поставила пустой бокал на стол, выдохнула и улыбнулась: — Ничего. Для храбрости. — Для какой храбрости? — насторожился Леви. Одри вместо ответа повернулась к Элле, которая всё это время сидела с Люком и делала вид, что её это не касается. — Элла! — позвала она. — Я? — удивилась та. — Ты. Пошли, нашу коронную. Элла на секунду замерла, а потом её лицо расплылось в такой хищной, такой предвкушающей улыбке, что сидевший рядом Люк непроизвольно отодвинулся. — Ты серьёзно? — спросила Элла, вставая. — Абсолютно, — кивнула Одри. — Хан! Микрофоны! Хан, всё ещё утирающий слёзы от смеха, кинулся выполнять. Чонин, поняв, что сейчас что-то будет, забегал вокруг сцены, настраивая камеру. — Что задумали? — спросил Крис с подозрением. — Сюрприз, — ответила Одри и, взяв Эллу за руку, потащила её к сцене. — Ставки! — вдруг заорал Георг, выныривая из-за стола с колодой карт. — Принимаю ставки! Что сейчас будет? Леви выпадет в осадок или нет? Коэффициент на выпадение — 1.5, на сохранение каменного лица — 2.0! — А что будет? — не понял Антон. — Неважно! Просто смотрите и ставьте! Джин-хо, сидевший рядом, задумался: — Я ставлю на выпадение. Ты видел, как он на неё смотрит? Он сейчас слюной захлебнётся. — Не захлебнётся, — возразил Хиро. — У него железобетонная выдержка. Тысяча на сохранение лица. — Принимаю! Тем временем Одри и Элла уже стояли на сцене. Свет погас, осталась только подсветка. Из динамиков грянули первые аккорды — тяжёлые, дерзкие, с явным намёком на то, что сейчас будет жарко. "Ты опять увлечён чередою событий..." Одри запела низко, с хрипотцой, и это было неожиданно. Никто не ожидал от королевы сцены такой дерзости. Она двигалась так, что даже Лара приоткрыла рот. "Повторится вновь история, no regret, no glory..." Элла подхватила, и они закружились в танце, который трудно было назвать приличным. Но это была свадьба, все свои, и градус веселья только подскочил. "Неистовый зверь, мой повелитель, Моя колыбель — твоя обитель..." В какой-то момент Одри, войдя в раж, ловко запрыгнула на стол, где ещё минуту назад стояли бокалы с шампанским. Элла последовала за ней, и они продолжили танцевать уже на столе, под восторженные крики гостей. Кто-то едва успел убрать посуду, чтобы её не разбили. — Осторожно! — крикнул Антон, но было поздно — один бокал всё-таки полетел на пол и разбился вдребезги. — Прости, Антон! — крикнула Одри, не переставая двигаться. — Да ладно! — махнул рукой Антон. — Зато красиво! В зале творилось что-то невообразимое. Чонин метался с камерой, пытаясь снять со всех ракурсов. Минхо забыл, что собирался есть. Хан замер с вилкой у рта. — Слюни! — заорал Георг. — У кого запас по слюням? — Пока держится, — прокомментировал Джин-хо, глядя на Леви. — Но челюсть... челюсть поползла. Леви сидел на своём стуле, скрестив руки на груди. Лицо — каменное. Но челюсть... челюсть действительно чуть заметно отвисла. А в глазах горел такой огонь, что даже со стороны было видно. — Он сейчас задымится, — констатировал Антон. — Двадцать на выпадение! — крикнул кто-то из гостей. — Принимаю! "Ты на теле моём зажигаешь вулканы, Я взрываться вот так никогда не устану!" Элла и Одри на столе отрывались по полной. Это было одновременно смешно, дерзко и чертовски сексуально. Люк, сидевший за столом, забыл про свой бокал. Челюсть его медленно отвисала, но совсем по другой причине. — Я... я... — выдавил он. — Я хочу так же. — Не светит, — отрезала проходящая мимо Амара. — Ты не выдержишь. — Почему? — Потому что они сейчас сожгут этот пляж дотла. "И вот уже готова быть с тобой на час и на века — Плохая девочка!" Последние аккорды растаяли в воздухе. Одри и Элла, взявшись за руки, спрыгнули со стола (Элла чуть не упала, но удержалась). Гости взорвались аплодисментами. Кто-то свистел, кто-то смеялся, кто-то пытался откачать Люка, который снова упал в обморок (на этот раз от переизбытка чувств). Георг лихорадочно подсчитывал: — Леви устоял? Устоял! Но челюсть! Челюсть отвисла на два миллиметра! Это считается? Спорная ситуация! — Считается! — заорал Хиро, требуя свой выигрыш. — Не считается! — возражал Джин-хо. Одри, запыхавшаяся, сияющая, подбежала к Леви и плюхнулась ему на колени, как делала это уже не раз за вечер. — Ну как? — спросила она, глядя на него снизу вверх. Леви молчал секунду, две. Потом очень медленно перевёл взгляд с её лица на шею, на плечи, на платье... и обратно. — Если ты ещё раз так споёшь при всех, — сказал он наконец очень тихо, — мне придётся закопать весь пляж. Как свидетелей. — Почему? — удивилась Одри. — Потому что я такого от тебя ещё не видел. — В его голосе послышались нотки чего-то, похожего на... ревность? Или собственнический инстинкт? — Ты для меня так не танцевала. Даже на сцене. — Ой, — Одри расплылась в довольной улыбке. — Ревнуешь? — Я констатирую факт. Тут вмешался Минхо, который, конечно, не мог пропустить такой момент: — Леви, друг, ты что, серьёзно не видел, на что наша девочка способна? — В Элизиуме было приличнее, — добавил Чанбин, подходя. — А тут — полный отрыв. Видимо, расслабилась. Леви посмотрел на Одри долгим взглядом. — Расслабилась? — переспросил он. — Расслабилась, — беззаботно ответила она. — Отлично, — отчеканил он. — Дома поговорим. — О-о-о! — затянул Чонин, наводя камеру. — Скандал! Ревность! Снимаем! — Никакой ревности, — отрезал Леви, но руку от талии Одри не убрал. — Просто теперь я знаю, кого закапывать первым. Он обвёл взглядом толпу. Георг быстро спрятал карты, Джин-хо сделал невинное лицо, а Люк и вовсе пригнулся, хотя только что очнулся. — Ладно, — примирительно сказала Одри, чмокая его в щёку. — В следующий раз буду петь только для тебя. И танцевать тоже. — Обещаешь? — Обещаю. Где-то за их спинами Элла принимала поздравления от Амары и Мэй, а Люк, придя в себя, смотрел на неё новым, заинтересованным взглядом. — Знаешь, — сказал он Элле, — а ты тоже ничего. — Поздно, — отмахнулась она. — Я теперь звезда. — Я могу быть твоим продюсером. — С розами? — С розами. — Подумаю.