Яркий свет

— А вообще, — Леви вдруг выпрямился и обвёл взглядом компанию, — я одного не понимаю. — Чего? — насторожился Чанбин. — Почему на сцене отдуваются только девочки? У нас тут, — он кивнул в сторону парней, — целая группа талантов сидит. И ещё ни разу некоторые не спели. Тишина. А потом гости взорвались. — А ведь он прав! — заорал Антон, забыв про салаты и размахивая половником. — Где мужская солянка? — Я требую продолжения банкета! — подхватил Георг, выкидывая карты в воздух. Джин-хо уже вскакивал с места: — Хан! Хан, давай! У тебя же там всё под рукой! — Давай, парни! — засвистела Элла. — Покажите, на что способны! — А то мы уже заждались! — поддакнула Амара. Крис переглянулся с Ханом, Хёнджин с Чанбином, Минхо с Феликсом. Сынмин поправил очки и что-то тихо сказал Чонину. Тот закивал с горящими глазами. — Ладно, — Хан поднялся, довольно усмехаясь. — Уговорили. Но потом не жалуйтесь. — Это мы посмотрим, кто будет жаловаться! — крикнул Антон. Парни потянулись к сцене. Восемь человек: Крис, Хан, Чанбин, Хёнджин, Минхо, Феликс, Сынмин и даже Чонин, который на ходу отдавал камеру кому-то из гостей. Леви тем временем незаметно, но очень ловко подменил бокал в руке Одри. Она увлечённо следила за парнями и не заметила, как вместо остатков виски ей сунули воду с лимоном. — Ты чего? — удивилась она, сделав глоток. — Тебе хватит на сегодня храбрости, — спокойно ответил Леви. — Остальное я как-нибудь сам переживу. — Переживёшь? — усмехнулась Одри. — Ты про что? — Про всё, что осталось на сегодня. Она хотела возразить, но тут из динамиков грянули первые мощные аккорды — низкие, тяжёлые, с тем самым битом, от которого мурашки бегут по коже. Восемь человек выстроились на сцене. Феликс вышел в центр, и его голос — низкий, тягучий, с той особенной чувственностью, от которой у женской половины гостей перехватило дыхание: "Fake eyes open, again the pain from lies..." Он двигался пластично, текуче. Движения бёдрами, взгляд исподлобья, рука, медленно скользящая по корпусу. Амара, сидевшая в первом ряду, забыла про сок и просто смотрела, приоткрыв рот. Хёнджин шагнул вперёд, перехватывая микрофон. И вот тут началось настоящее безумие. "It's like bad red roses, that dizzying scent..." Анна смотрела на мужа, и её щёки медленно, но верно наливались свекольным цветом. Она видела его разным: нежным, заботливым, серьёзным. Но такого — хищного, уверенного, с этим дьявольским огоньком в глазах — она ещё не видела никогда. Каждое его движение было отточено до миллиметра, бёдра двигались в такт, взгляд прожигал насквозь. — Господи, — выдохнула Анна, прижимая ладони к пылающим щекам. — Ты чего? — спросила Лара. — Я... я замужем за этим? — Уже поздно отказываться. Феликс вышел в центр, и его низкий, раскатистый голос разнёсся над пляжем: "Yeah, make you feel my love, la la la..." Он двигался иначе — более хищно, что ли. Каждый жест был пропитан той самой энергетикой, от которой даже видавшие виды девушки начали ёрзать на местах. — Охренеть, — выдохнула Элла. — Феликс, ты ли это? Вика стояла в стороне, скрестив руки на груди, сохраняя привычную невозмутимость. Но когда Хан, глядя прямо на неё, сделал движение бёдрами и подмигнул, она почувствовала, что краснеет так, как не краснела никогда в жизни. — Чёрт, — выдохнула она, отводя взгляд. — Что? — спросил стоящий рядом Хиро. — Ничего. Жарко. — Тебе? В платье с открытой спиной? — Заткнись. Сынмин, обычно сдержанный и серьёзный, вдруг выдал такую пластику, что Анна чуть не упала со стула. Он двигался в ритме, чётко, уверенно, и в его глазах горел тот самый огонь, которого она никогда не замечала за братом. — Это... это Сынмин? — спросила она у пустоты. — Он самый, — подтвердил пробегающий мимо Хиро. — Просто ты его таким ещё не видела. Чанбин читал рэп с такой страстью, что Георг выронил карты. Крис двигался мощно, уверенно, и Лара, наблюдавшая за ним, чувствовала, как сердце уходит в пятки. Атмосфера накалялась с каждой секундой. Парни на сцене отжигали так, что песок под ними, казалось, плавился. Движения бёдрами, хищные взгляды, синхронные повороты — это был не просто танец, это было чистое искушение. — Жарче! — заорал Антон, забыв про кухню. — Жарче, парни! — Давай! — подхватила Элла. — Мы ещё не всё видели! — Мы готовы! — крикнула Амара. И тут Крис сделал то, чего никто не ожидал. В какой-то момент, когда его партия закончилась, он рванул рубашку — и она полетела в сторону. Обнажился идеальный пресс, кубики, рельеф — всё то, над чем он работал годами. — Крис! — заорала Лара, вскакивая. — Что? — крикнул он ей со сцены, сверкая глазами. — Я тоже живой! — Я это вижу! — она прижала руки к груди, не зная, смеяться или плакать. — И это мой муж! И отец моего ребёнка! — Горжусь! — крикнул кто-то из парней. Парни за сценой ржали в голос, но танец не прекращали. Минхо подхватил, за ним Хёнджин, и номер продолжался с новой силой. Люк, наблюдавший за всем этим из своего угла, медленно сполз по стулу. — Я... я не понимаю, — пробормотал он. — Они что, всегда такие? — Всегда, — ответила проходящая мимо Амара. — Ты просто раньше не видел. — А Одри? — с надеждой спросил он. — Одри замужем. И она к такому привыкла. А вот ты, смотрю, не очень. Люк только вздохнул и налил себе ещё шампанского. Анна смотрела на Хёнджина и чувствовала, что больше не может сидеть. Она встала, подошла ближе к сцене, и когда он заметил её, улыбнулся той самой улыбкой — и продолжил танец, глядя только на неё. Вика так и стояла, вцепившись в край стола. Хан поймал её взгляд и послал воздушный поцелуй. Она отвернулась, но уголки губ предательски дрогнули. Мэй, глядя на Минхо, вдруг поняла, что считает проценты в голове уже с трудом. Джин-хо заметил это и усмехнулся: — Ты как? — Я... я в порядке, — выдавила она, но голос дрогнул. — Врёшь. — Знаю. Леви сидел на своём стуле, прижимая к себе Одри, и наблюдал за этим бедламом. На лице — каменная маска, но в глазах плясали чертики. — Леви, — тихо сказала Одри, — они же сейчас всю свадьбу взорвут. — Пусть, — ответил он. — Я потом всех под пальмой закопаю. — Всех? — Всех девятерых. — Девятерых? — удивилась Одри. — Их же восемь. Ты и меня посчитал? Леви посмотрел на неё долгим взглядом. — Ты — это моя головная боль, — поправил он. — И самая главная пошлячка из всех. — А они тогда кто? — Одри кивнула на сцену. Леви окинул взглядом отрывающихся парней — Хана, выделывающего такие па, что Вика готова была провалиться сквозь землю, Минхо с его кошачьей грацией, от которой Мэй забыла про все свои расчёты, Хёнджина, от которого Анна уже не знала, куда деться, Криса, сверкающего голым торсом, и остальных. — А это, — сказал он с каменным лицом, — восемь пошляков, которые только что испортили всю репутацию приличных людей. И судя по всему развратили и тебя. Одри расхохоталась. — Леви Аккерман, ты только что сделал комплимент всей группе. — Я констатировал факт. — И уж не тебе обижаться на то, что они развратили меня, мой дорогой волк, — томно прошептала она ему на ухо. Леви в ответ лишь так выразительно на неё посмотрел, что Одри нервно сглотнула. Песня тем временем подходила к финалу. Парни, тяжело дыша, замерли в эффектной позе. Гости взорвались аплодисментами, свистом и криками. — Браво! — На бис! — Ещё! Анна, всё ещё красная, стояла у сцены, когда Хёнджин спрыгнул к ней. — Ну как? — спросил он, сияя. — Я... — она запнулась. — Ты... ты охренел? — А что? — он улыбнулся своей самой невинной улыбкой. — Тебе не понравилось? — Я не знаю, — честно призналась она. — Я в шоке. — Это хорошо? — Это... это надо переварить. Вика встретила Хана более сдержанно, но когда он подошёл, тихо сказала: — Это было... неожиданно. — Понравилось? — Данные требуют анализа. — Анализируй сколько хочешь. Я подожду. — Я знаю. Крис подбежал к Ларе, обнял её прямо так, без рубашки. — Ты чего творишь? — спросила она, улыбаясь. — Люблю тебя, — ответил он. — И хочу, чтобы все знали. — Все уже знают. И видели. — Пусть видят. — А пресс зачем показал? — А что, жалко? — он подмигнул. — Крис! — Ладно, пошли, я оденусь. Они пошли к столу, а Лара всё ещё качала головой, но было видно — она счастлива. Гости всё ещё обсуждали их зажигательное выступление, а Чанбин снова вышел в центр. — Так, народ! — объявил он. — А теперь самое время для конкурса, который все ждали! — Конкурс поцелуев! — заорал Чонин, подпрыгивая на месте. — Давно пора! — Горько! — подхватил Райан, и через секунду весь пляж скандировал: — ГОРЬКО! ГОРЬКО! ГОРЬКО! Три пары переглянулись. Крис наклонился к Ларе, но она мягко отвела его. — Если я сейчас поцелуюсь, меня вывернет прямо на твой костюм, — шепнула она. — Я готов рискнуть. — Я нет. Давай символически. Он чмокнул её в щёку. Гости засвистели. — Это не считается! — завопил Чонин. — У неё токсикоз! — рявкнул Крис в ответ. — Кто недоволен — пусть сам попробует поцеловаться с полным желудком и растущим внутри человеком! — Я пас, — поднял руки Чонин. Хёнджин и Анна вышли в центр. Анна чуть смущалась, но когда Хёнджин взял её лицо в ладони, смущение исчезло. Их поцелуй был долгим, красивым — в нём смешались и страсть, и та нежность, которая бывает только у тех, кто действительно любит. — Ого, — выдохнула Элла. — Это было красиво. — Восемь баллов, — оценил Минхо. — За технику и эмоциональную составляющую. — А почему не десять? — возмутился Хёнджин. — Потому что десять — это когда искры летят. А у вас — розовые пони. — Сам ты пони! Хан и Вика вышли следом. Хан, как всегда, лучился энтузиазмом, но Вика… Вика взяла инициативу в свои руки. Она сама потянулась к нему, сама углубила поцелуй, и это было настолько неожиданно, что Хан чуть не потерял равновесие. Вика целовала его уверенно, страстно, но без лишней показухи — как будто они были одни. И ни капли смущения на лице. Когда они отстранились, Хан стоял красный как рак, а Вика — абсолютно спокойная, только в глазах плясали чертики. — Охренеть, — выдохнул Чонин. — Вика, ты где так научилась? — Экспериментальным путём, — невозмутимо ответила она. — Восемь баллов, — объявил Минхо. — За неожиданность и лидерские качества. — А почему не десять? — обиделся Хан. — Потому что ты красный. Это сбивает судейский фокус. — Сам ты красный! — Я объективен. Тут Минхо, который к этому моменту уже прилично принял на грудь, вдруг вскочил и ткнул пальцем в Леви и Одри. — А вы? — заявил он. — Вы тоже должны участвовать! — В чём? — холодно спросил Леви. — В конкурсе на самый страстный поцелуй! Вы же у нас королевская чета! Подайте пример подданным! — Я не участвую в конкурсах. — Это не конкурс, это репетиция поцелуев в общественном месте! — подхватил Чонин, который тоже был уже навеселе. — Вы обязаны! У вас опыт! — Какой опыт? — приподнял бровь Леви. — Ну… огневодный! — ляпнул Чонин и тут же заткнулся под взглядом Леви. — Чонин, ты сейчас сам под пальму ляжешь, — пообещал Леви. — Я всё! Я молчу! Одри, сидевшая у Леви на коленях, вдруг повернулась к нему, обвила руками его шею и придвинулась к самому уху. Так, чтобы никто не слышал. — Мой волк стесняется? — прошептала она с хитрой улыбкой. Леви замер на секунду. В его глазах мелькнуло что-то опасное, тёмное. Он медленно перевёл взгляд на её губы, потом снова в глаза. — Стесняется? — переспросил он так же тихо. И поцеловал. Это было не просто «показать всем». Это было заявление. Глубокое, жадное, с той особенной химией, которая возникает только между двумя людьми, знающими друг друга до последней клеточки. Леви целовал её так, будто они одни на всём пляже, будто нет ни гостей, ни камер, ни завтрашней войны. Только она. Только он. Только этот момент. Когда они отстранились, Одри тяжело дышала, в её глазах стоял тот самый туман, который Леви обожал. — Охренеть, — выдохнул Чонин, выронив телефон. — Десять баллов! — объявил Минхо, хлопнув ладонью по столу. — Абсолютный лидер! Леви и Одри — вне конкуренции! И тут кто-то заметил движение в углу. — А это что? — спросил Антон, указывая половником. Все обернулись. Элла и Люк стояли у столика с шампанским. Точнее, они стояли, прижавшись друг к другу, и целовались с такой страстью, что даже видавшие виды оперативники «Крыльев» приоткрыли рты. Причём было совершенно непонятно, кто из них инициатор — они оба вцепились друг в друга, будто от этого зависела их жизнь. Руки Люка уже были на талии Эллы, её пальцы — в его волосах. Похоже, они забыли обо всём на свете. — Ого, — выдохнул Чонин, наводя камеру. — Это что, конкурсная программа? — Элла! — крикнула Амара. — Вы чего творите? Элла оторвалась от Люка ровно на секунду: — Я… я не знаю! — выдохнула она. — Кажется, я выиграла! — Мы выиграли! — поправил Люк, не отпуская её. — Да какая разница! И они снова впились друг в друга. — А они… они же сейчас раздеваться начнут, — заметил Антон. — Они уже начали, — констатировал Джин-хо. — Это дисквалификация! — заорал Чонин. — Они не заявлялись! — Зато зрелищно! Гости ржали в голос. Кто-то свистел, кто-то аплодировал, а Элла и Люк, кажется, вообще забыли, где находятся. Люк уже расстегнул верхнюю пуговицу её платья, когда Амара ловко подскочила и разняла их. — Всё, — сказала она. — Конкурс окончен. Победители — Элла и Люк. За явным преимуществом. — А как же Леви с Одри? — возмутился Минхо. — Леви с Одри — королевская чета, они вне конкурса. А эти двое, — она ткнула пальцем в Эллу и Люка, — только что показали, что такое настоящий отрыв. — Согласен, — кивнул Чанбин. — Первое место — Элла и Люк. Второе место делят Хан с Викой и Хёнджин с Анной. Третье — Крис с Ларой за стойкость. — Ура! — завопил Люк, подхватывая Эллу на руки. — Я выиграл! Я выиграл Эллу! — Это я тебя выиграла, — поправила Элла, но сопротивляться не думала. — Идите уже, — махнула рукой Амара. — А то у нас тут… кот. Все посмотрели на Кая спал на своей подушке. Кот, почувствовав внимание, приоткрыл один глаз и снова закрыл — его это не касалось. Леви, всё ещё обнимавший Одри, усмехнулся. — Я же говорил, — сказал он тихо. — Что? — Что кого-то придётся закапывать под пальмой. Теперь, кажется, двоих. — Троих, — поправила Одри, кивая на счастливую парочку. — Свидетелей не забудь. — Свидетелей закапывать не буду. Они мне ещё пригодятся. Она засмеялась и поцеловала его в щёку. — Леви, ты невозможен. — Я знаю.