Dominate Me

      Уён сидел на стуле. Кусок пиццы лежал перед ним нетронутым. Его лицо раскраснелось, он тяжело дышал и время от времени прикусывал пухлую нижнюю губу, чтобы сдержать стон. Он не мог усидеть на месте и ёрзал, как беспокойный ребёнок.              Хонджун, напротив, ел с неизменной ухмылкой на губах. Он любовался раскрасневшимися щеками Уёна и его опухшими, покусанными, красными и пухлыми губами. Тот выглядел так, будто находился в аду. Это было восхитительно. Ему пришлось подавить собственную дрожь от того, насколько он наслаждался страданиями сабмиссива. Ему действительно нравилось смотреть, как тот буквально извивается.              — Что случилось, драгоценный? — спросил он голосом густым, как мёд, но с примесью яда. — Ты не съел ни кусочка.              Уён резко поднял голову, чтобы посмотреть на Хонджуна, его глаз дёрнулся от раздражения.              — Т-ты же з-знаешь, в чём д-дело, — проговорил он невнятно и тяжело дыша. Он, конечно, согласился на это — на вибрирующую пробку, глубоко сидящую в его заднице в данный момент. Он думал, это будет легко. К его несчастью для него, пробка вибрировала ровно настолько, чтобы трясти всё его нутро, и слегка задевала его простату, если он слишком много двигался. Он не мог перестать ёрзать от этого ощущения, но это было ужасно для его рассудка. Он был почти уверен, что его нижнее бельё скоро промокнет насквозь из-за того, как сильно истекал его бедный член.              Хонджун нахмурился, услышав его дерзкий тон, небрежно сунул руку в карман и усмехнулся, когда Уён резко выпрямился, пискнув от удивления.              — Папочка, пожалуйста! — прошептал он отчаянно. В фуд-корте торгового центра было так много людей. Он не хотел привлекать ненужного внимания, и всё же не мог подавить возбуждение, охватившее его тело. Он мог бы положить этому конец одним словом, но не хотел. Ему это тоже нравилось. Опьяняющее чувство от того, что он делает что-то такое неприличное на публике. Случайные взгляды людей, которые интересовались, всё ли с ним в порядке или не заболел ли он, а он тем временем возбуждается от этого. Он расслабился, когда Хонджун с мягкой улыбкой убрал руку из кармана.              — Тебе нужно поесть. Нам ещё нужно зайти в несколько магазинов.              Уён поднял свои дрожащие руки, которые вцепились в штаны, и наконец поел, чувствуя себя голодным. Они гуляли по торговому центру и много ходили по магазинам. Похоже, Хонджун питал слабость к одежде. Сертифицированный модник. Хотя Уёну пришлось силой вытащить его из магазина тканей, прежде чем тот просто купил бы весь магазин. (Что он, вероятно, мог себе позволить, но не в этом дело.) За время, проведенное вместе, Уён выяснил, что Хонджун был более чем состоятельным. До смешного состоятельным. Конечно, это не было причиной, по которой он был влюблён в этого мужчину. Скорее уж наоборот, но это давало ответ на вопрос, почему, если он даже мимоходом упоминал о чем-то, то эта вещь тут же вручалась ему. Казалось, Хонджун процветал, когда баловал тех, с кем был очень близок. Его языком любви, казалось, было дарение подарков, и это было очень мило.              Но самая лучшая часть этой вылазки по магазинам была вот какой:              Хонджун протянул ему руку после того, как он поел. Уён взял его за руку, и они пошли, переплетя пальцы. Как бы глупо это ни звучало, но сердце Уёна было переполнено, а в животе кружились бабочки. Просто этот маленький жест заставлял его таять. От этого простого жеста он чувствовал себя на седьмом небе от счастья. До тех пор, пока внезапная вибрация не потрясла всё его тело, и рука Хонджуна снова не оказалась в кармане.              Чёрт.              — Зачем? — спросил он, изо всех сил пытаясь продолжать идти. Эти ощущения грозили пригвоздить его к месту. Ему хотелось просто стоять и отчаянно скулить. Ноги были как ватные, руки и ноги отяжелели, но он должен был продолжать идти, иначе действительно привлёк бы к себе ненужное внимание.              Хонджун пожал плечами.              — Забавно наблюдать за твоими мучениями. А, давай зайдем сюда. — сказал он, заходя в магазин одежды.              Уён глубоко вздохнул, пытаясь игнорировать вибратор, превращавший его внутренности в кашу. Он дрожащей походкой прошёлся по магазину, тяжело дыша и разглядывая очень красивую комбинацию из пиджака и брюк.              — На что ты смотришь, драгоценный? — спросил Хонджун.              — Эти, э-э, эти комплекты. Мне очень нравится синий, но... но красный тоже очень ничего, — сказал он, стараясь сохранять самообладание.              — Почему бы тебе не примерить их? Посмотри, какой, по-твоему, смотрится лучше.              — Хорошая идея, хён.              Это абсолютно точно не было хорошей идеей.              Хонджун постучал в дверь.              — Эй, у меня есть зелёный, можешь тоже примерить.              Ким Хонджун — чёртов лжец.              Когда он приоткрыл дверь, чтобы взять одежду, так как был в одних трусах, дверь резко распахнули, и Хонджун втиснулся внутрь, заперев её за собой. Прежде чем Уён успел пожаловаться или даже сказать слово, Хонджун прижал к его рту руку с кольцом. Он жестом велел ему молчать, а затем развернул его к зеркалу и стянул с него нижнее бельё. Его глаза расширились, наблюдая в зеркале, как лицо Хонджуна расплылось в демонической ухмылке, а зрачки расширились от желания. Он же не станет. Не здесь, в примерочной! Правда?              Неправда.              Уён прикусил губу, чтобы подавить стон, когда вибрирующая пробка была осторожно извлечена из его задницы, только чтобы её заменило нечто большее. Член Хонджуна. Святое дерьмо. Он смотрел, как его челюсть отвисла, когда Хонджун вдруг начал входить в его задницу. Тот не тратил времени, ведь его задница уже была идеально растянута и увлажнена. Это были медленные, но глубокие толчки, чтобы заглушить звук ударяющейся плоти и хлюпающей смазки. Он не был уверен, что сможет оставаться тихим, поэтому упёрся потными ладонями в зеркало, и от его прерывистого дыхания потело стекло. Он был уверен, что Хонджун был где-то глубоко в его животе, но он держал голову поднятой. Он любовался лицом Хонджуна, его нахмуренными бровями и выражением экстаза на лице. Это заставляло его и гордиться тем, что он доставляет тому удовольствие, и одновременно сжиматься, чтобы не кончить так быстро.              Маленькая рука прижалась к его груди, заставляя его выпрямиться и положить голову на плечо Хонджуна, его язык глупо вывалился от глубоких толчков в его нутро. Он был полностью податлив под твердыми руками Хонджуна. Изо всех сил стараясь оставаться тихим, пока его трахали, как хорошую дырку.              — Это именно то, чего ты хотел? — прошептал Хонджун ему на ухо. — Знать, что нас могут поймать в любой момент?              Прежде чем он успел ответить, чья-то рука закрыла ему рот, а пальцы проникли внутрь и надавили на язык. Другая рука, лежавшая на его бедре, скользнула вперёд, схватила его член и стала быстро ласкать его. Он захныкал в ладонь Хонджуна. Это было так хорошо и восхитительно. Удовольствие и страх быть пойманным.              Они были в примерочной. Сотрудник или другой покупатель могли зайти в любой момент. Их могли поймать, неважно, насколько медленно или плавно Хонджун двигал бедрами. Это было неправильно. Это было грязно. Он был чертовски возбуждён.              — Кончай, когда захочешь, драгоценный, — прошептал Хонджун ему на ухо, прежде чем укусить его за шею.              Его тело напряглось, глаза закатились, а затем он задрожал и залил спермой руку Хонджуна и зеркало. Он снова захныкал в чужие ладони, когда услышал глубокий стон и почувствовал тепло спермы, заполняющей его внутренности.              Уборка была поспешной. У Хонджуна в кармане были влажные салфетки. (Он подготовился заранее.) А он запихнул вибрирующую пробку обратно в его задницу. Хонджун выглянул наружу, прежде чем выскользнуть, как ни в чем не бывало.              Расплачиваться было мучительно, ведь он изо всех сил старался купить красный наряд и при этом не выглядеть виноватым. Или так, будто его поимели в примерочной. Хотя именно это и произошло.              — Не могу поверить, что мы это сделали! — сказал он, когда они вышли.              — А я могу. Боже, ты так нервничал, что от этого ты стал чертовски тугим, — сказал Хонджун с усмешкой.              Уён игриво ударил его.              — У тебя совсем нет стыда?              — Позвольте напомнить тебе, что это было в твоем списке желаний.              Уён остановился и на мгновение задумался.              — Чёрт. Ты прав. Погоди! Я сказал в туалете!              — В туалетах такая антисанитария. Примерочная намного лучше.              — Стоит ли мне беспокоиться из-за того, что ты так далеко заглядываешь?              — Безусловно.              — Ах! Смотри! Эта джинсовая куртка была бы идеальна. Чонхо бы она понравилась, — сказал Уён, указывая на витрину другого магазина. Полностью игнорируя самодовольное выражение лица Хонджуна. — Чёрт, я так долго тебе помогал, что теперь не знаю, что подарить нашему макнэ.              — Этот подарок может быть от нас обоих!              — Разве это не занятие для парочек?              Хонджун закатил глаза и потянул Уёна в магазин.              — Не то чтобы Сонхва уже не знал. Я, возможно, сказал ему, что мы... что-то вроде того.              У Уёна покраснели уши.              — Ёсан и Сан знают, а значит, Чонхо, скорее всего, тоже.              Хонджун взял нужный размер и пошел к кассе.              — Думаю, Ёсан кое-что подозревал, потому что Хва тоже упоминал его.              — Я чувствую себя не очень, потому что, думаю, только Юнхо и Минги не в курсе, — сказал Уён, когда они вышли с новой покупкой.              — Ты когда-нибудь слышал фразу: помяни чёрта, и он явится?              — Да. А что?              Хонджун указал на магазин замороженного йогурта, откуда выходили двое парней, кормя друг друга ложками своих сладостей.              — Джун, серьезно, пожалуйста, я не могу. Не перед ними. Я прямо сейчас назову жёлтый, — сказал Уён, немного запаниковав.              Хонджун нежно поднес руку Уёна к своим губам и мягко поцеловал её.              — Хорошо. Я уважаю твоё решение              Уён ожидал многого, но ничего из этого не произошло. Хонджун всегда был полон сюрпризов. Тот просто крепче сжал его руку и подошел к паре.              — Привет, ребята!              Юнхо поднял бровь на их сцепленные руки, но ничего не сказал, пока Минги кормил его ещё одним кусочком.              — Привет, ребята! — весело улыбаясь, сказал Минги. — Вы тоже здесь из-за дня рождения нашего макнэ?              Хонджун поднял руку с пакетами, Уён повторил за ним другой рукой.              — Так и есть. Рад видеть вас обоих.              Они все сели за столик вместе.              — О, хён, — сказал Минги, наклоняясь через стол, — Я почти закончил редактировать тот кавер, что ты сделал. Ты выглядишь чертовски круто!              Уён наклонил голову и посмотрел на Хонджуна.              — Кавер?              Хонджун смущенно потер затылок.              — Да, я просто сделал кавер на Numb от Linkin Park. Это ничего особенного, просто что-то веселое, чтобы помочь выйти из творческого ступора.              Юнхо фыркнул.              — Чёрта с два ничего особенного!. Это был настоящий шедевр, хён. Черный спрей, который ты использовал, очень хорошо держался, и ты был умён, используя дым и много красного, чтобы скрыть цвет волос.              — Мне понравилась юбка поверх кожаных штанов, — кивая, сказал Минги.              Уён застыл.              — Ю-юбка?              Юнхо кивнул.              — Он выглядел потрясающе. На 10 из 10. Он сделал это для геев.              Разговор продолжался, но для Уёна он звучал как белый шум. Весь его разум был заполнен лишь Хонджуном в юбке. У него были красивые ноги, и на его миниатюрном теле юбка, наверное, смотрелась потрясающе. О боже, согласился бы он на него наступить, пока носит юбку? Он чертовски на это надеялся.              — Итак, э-э, слон в комнате, — сказал Юнхо, вытаскивая Уёна из его мыслей, становившихся все грязнее. Юнхо указал ложкой на них обоих. — Что это?              Хонджун улыбнулся.              — Мы узнаем друг друга получше, но всё идёт хорошо.              — Оу, мило. Мы можем быть компанией друзей-пар! — сказал Минги, его лицо расплылось в широкой улыбке. — Вы двое очень мило смотритесь вместе. Два самых низких в нашей группе, как и должно быть. Это идеально.              Юнхо хихикнул.              — Два самых высоких и два самых маленьких. Это идеально.              Уён высоко и пронзительно засмеялся.              — Вы, ребята, такие глупые.              Минги потянулся через стол и схватил руки Хонджуна.              — Прошло много времени с тех пор, как я видел Уёна таким счастливым. Разбей ему сердце, и я дам Сонхва инструкции, где найти твое тело, — его глаза сузились, и он выглядел супер устрашающе.              — И я помогу ему, — сказал Юнхо.              Хонджун кивнул, слышно сглотнув.              — Понял.              А Уён просто рассмеялся еще громче, схватившись за живот.              В конце концов они разошлись, так как ЮнГи нужно было найти подарок «для их сына». Уён был просто рад, что всё прошло так хорошо. Казалось, эти двое были их самыми большими болельщиками. Сан и Ёсан хотели, чтобы он был осторожен, но Юнхо и Минги говорили им просто прыгнуть в омут с головой. Но это было страшно. Да, он влюблялся в Хонджуна, но он не был уверен, что чувства взаимны. Он не хотел выставлять напоказ свои чувства, чтобы не испортить отношения между ними. Или, что хуже, чтобы Хонджун произнес ему речь «ты влюблен в идею обо мне». Нет, ему нравилось, как всё было сейчас. И если он притворялся, что все люди в торговом центре считают их милой парой, что ж, это его личное дело.              ~~~~~~              Уён был в наручниках на ногах и руках и в ошейнике, плотно обхватывающем его шею. На нём была большая мешковатая рубашка, доходившая до середины бедра. Он вышел из кухни с двумя кружками горячего шоколада в руках. Он был весь нарядный, но идти было некуда. Хонджун утверждал, что хочет, чтобы он просто красиво выглядел, и ничего больше. Он сжался вокруг лисьего хвоста в своей заднице, всё ещё привыкая ходить с ним внутри. Особенно с тугими трусиками, помогающими удерживать его на месте. Он поставил одну кружку на журнальный столик в гостиной, где на полу сидел Хонджун с сумкой, полной принадлежностей. Куртка Чонхо была разложена, и он прикладывал фломастеры для ткани к куртке. Уён схватил хвост, прежде чем сесть, и свернул мех у себя на коленях.              — Ты и правда самый милый лисёнок, — сказал Хонджун, когда повернулся к нему.              Уён покраснел.              — Спасибо, Папочка.              — Так почему исторические документалки? — спросил Хонджун, включая телевизор.              — А, я обожаю историю. Я почти стал историком. Моя комната завалена историческими книгами и DVD. Я обожаю это. Просто танцы мне нравятся гораздо больше. Когда мне удалось получить полную стипендию в Джуллиарде, мой выбор был сделан. Потом я встретил Юнхо, и у нас появилась возможность открыть вместе танцевальную академию, и мы воспользовались ею. Мы оба знали, что не созданы для сцены, поэтому решили пробудить в других страсть к танцам.              Хонджун присвистнул.              — Полная стипендия в Джуллиард. Ты очень талантлив и умен.              Уён парил от похвалы. Человекообразная лужа слизи на диване. Никто никогда не называл его талантливым и умным. Он мягко улыбнулся про себя. Хонджун действительно не представлял, насколько он наслаждался его похвалой. Он потягивал горячий шоколад, время от времени опуская взгляд и наблюдая, как Хонджун искусно распускает швы на куртке или рвёт её, чтобы пришить заплатку, рисуя микрофоны, ноты и медведей. Он потерял счёт времени, просматривая один документальный фильм за другим, когда внезапно заговорил Хонджун.              — Иди приготовь нам ужин.              Уён застыл от его строгого тона, бессознательно сжимая свою игрушку, стиснув челюсть, чтобы удержать стон.              — Ч-что? — спросил он тихим голосом.              — Ты что, глупый или просто притворяешься? Я сказал, иди приготовь нам что-нибудь поесть.              Хонджун едва удостоил его взглядом, пришивая очередную заплатку к куртке. Лицо Уёна покраснело, а в животе разлилось возбуждение. Он знал, что его кинк на унижение глубок, но это... это было нечто совершенно иное. С ним никогда раньше так не обращались. Не в такой бытовой ситуации. Конечно, он знал, что у них такой контракт. Хонджун контролировал его от того, когда он ест, до того, когда он играет. Черт, иногда даже контролировал, когда он ходил в туалет. Но когда ему приказали приготовить ужин, не оставив места для возражений, ему стало жарко. Он встал, опираясь на диван, потому что боялся, что у него подкосятся ноги.              — Э-э... ты хочешь чего-то конкретного? — спросил он, пытаясь подавить дрожь в голосе. Пробка в его заднице внезапно показалась огромной, или, может, он слишком сильно сжимался.              — Всё, что сможешь приготовить, подойдет, — ответил Хонджун, по-прежнему не глядя на него.              Блять.              Уён осмотрелся кухню и в холодильник.              — А, как насчет завтрака на ужин? У нас есть немного бекона и яиц, плюс картошка, которую нужно использовать. Ещё есть немного смеси для блинчиков.              — Звучит неплохо, — сказал Хонджун.              Уён кивнул и принялся за дело. Это должно было быть легко, так как ему удалось убедить Хонджуна запастись разными кухонными принадлежностями. Он прошёл долгий путь от кастрюли для рамена и миски. Он чувствовал гордость в груди за то, что может обеспечить Хонджуна едой, которую не нужно заказывать. Этому мужчине нужна была хорошая и качественная еда. И, возможно, в этом была капелька эгоизма, потому что углеводы и сытная еда означали, что у того будет энергия, чтобы вогнать его в кровать. На самом деле это был беспроигрышный вариант. Он начал готовиться к приготовлению ужина. Или завтрака, как бы то ни было. Он погрузился в свои мысли, не уверенный, сколько времени прошло, когда движение в периферийном зрении привлекло его внимание. Он был готов выгнать Хонджуна, так как в прошлый раз, когда тот пытался помочь ему приготовить блины, это превратилось в липкую массу, и ему пришлось проводить ему урок о том, как правильно разбивать яйца, а не выдавливать их. Но когда он обернулся, у него сжалось сердце и подкосились ноги. Кроме того, он, кажется, невероятно возбудился, не чувствовал ног и не был в этом уверен.              Хонджун был в юбке. Милой красной клетчатой юбке с рюшами, которая доходила до середины бёдер. Бёдер, обтянутых белыми чулками. У него пересохло во рту, когда Хонджун одарил его милой и застенчивой улыбкой. Но пытка не закончилась: он медленно взялся за подол юбки и приподнял его, обнажив кружевные красные трусики, которые едва удерживали его член на месте. Уён протянул руку к столешнице, чтобы остаться на ногах и не кончить немедленно в свои собственные трусики.              — Блять, — простонал он. Ему так сильно хотелось протянуть руку и прикоснуться. Поклониться.              — Встань на колени, драгоценный, — прошептал Хонджун.              Уён упал, не заботясь о том, что потом у него будут болеть колени. Его сердце бешено колотилось, он чувствовал, как оно бьётся где-то в горле. Хонджун был таким прекрасным, и он был готов на всё, чтобы чаще видеть его в юбке. Даже если это будет только для него.              Хонджун проворковал.              — Посмотри на себя, такой нетерпеливый ради меня, — сказал он, подходя ближе, юбка касалась его бедер. — Я видел твое лицо, когда Юнхо и Минги упомянули юбку, и подумал, что тебе понравится эта. Я красивый?              — Ты самый красивый, хён, — ответил он без колебаний.              Хонджун хихикнул, прикрыв рот ладонями, и поднял ногу, надавив на очень твёрдый член Уёна. Он захныкал, частично от удовольствия, частично от боли. Он тяжело дышал, возбуждённо хватая ртом воздух, и по его телу пробегала мелкая дрожь.              — Спасибо, драгоценный, — он надавил своей одетой в нейлон ногой чуть сильнее. — Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя в этой юбке? — спросил он.              Уён тупо кивнул. Боже, да. Он бы выглядел ультра-красиво, расхаживая вокруг кровати и мучая его.              — М-можно... можно увидеть тебя сзади, пожалуйста?              Хонджун закатил глаза, но сделал шаг назад, повернулся, а у Уён чуть не лопнул кровеносный сосуд. Он издал разбитый стон. Задница Хонджуна была красиво обтянута трусиками, он знал, потому что мог видеть нижнюю часть его ягодиц, так как юбка ничего не делала, чтобы скрыть его толстые ягодицы. Его руки дернулись у боков, желая схватить эту задницу и притянуть Хонджуна ближе к своему телу. Когда Хонджун повернулся, верхушки его щек были розовыми. Он был польщён тем, что Уён так высоко оценил его тело.              Он подошёл ближе и сильнее надавил на его член.               — Ты получил то, что хотел, непослушный мальчик?              Уён кивнул.              — Да, хён, спасибо, — он был хорошим мальчиком с хорошими манерами. Если бы только Хонджун не наступал на его член и не причинял столько боли. Инстинкт самосохранения покинул его.              Хонджун поводил ногой вверх и вниз, потираясь о промежность Уёна, отчего тот опустил подбородок к груди, пытаясь вспомнить, как дышать.              — Смотри на меня, — скомандовал Хонджун.              Он резко поднял голову, его зрачки расширились. Он задыхался, пока удовольствие от этой маленькой ножки, трущей его член, запертый в трусиках, сводило его с ума. Стимуляция вместе с пробкой в заднице и общим ощущением происходящего здесь заставляли его разум кружиться в блаженстве. Ножка исчезла, и он захныкал. Вдруг на его груди оказалось давление, и он откинулся на пол. К его лицу прижалась нога, и он захрипел, пытаясь прийти в себя              — Ты что, чёртов извращенец, пялишься мне под юбку? — спросил Хонджун, проводя ногой по лицу Уёна.              Ну, теперь да, прекрасный вид на полутвердый член Хонджуна, пытающийся выбраться из трусов. Это было самое прекрасное зрелище, которое он когда-либо видел. И нога снова исчезла с его лица. Он ожидал большего, пока Хонджун не пересел на столешницу.              — Ну, не заставляй меня ждать, я голоден.              Уёну хотелось плакать. Он был возбужден и так, так близок к тому, чтобы потерять рассудок, а теперь ему нужно было взять себя в руки, чтобы приготовить еду? Хонджун был жесток.              Ему каким-то образом удалось приготовить ужин, ничего не испортив. Даже несмотря на то, что Хонджун постоянно командовал им, пока он готовил, и даже давал ему указания «приготовить мою тарелку» и «накрыть на стол», он точно знал, что делает. Он то скрещивал, то разводил ноги на столешнице и время от времени тянулся к своим волосам. С его лица не сходила улыбка, пока он издевался над Уёном. И ему чертовский нравилась каждая секунда этого. Ещё немного усилий, и он был уверен, что кончит прямо в трусики, особенно из-за пробки. После всего этого, прежде чем сесть, Хонджун поцеловал его в макушку.              — Хорошая работа, драгоценный. Пахнет великолепно.              Уён был слабым человеком.              Он растаял, ярко улыбаясь от похвалы. Он был ещё счастливее, когда Хонджун стонал от каждого укуса и говорил ему, как вкусно. Это было по-домашнему. Это было мило.              Что было совсем не мило, так это то, что, когда он мыл посуду (разумеется, по указанию Хонджуна), Дом в юбке проскользнул у него за спиной и потёрся промежностью о его задницу. Следовательно, засовывая пробку ещё глубже в него. Он захныкал, будучи таким чертовски возбуждённым, что это было больно. Он застыл, чувствуя, как Хонджун стягивает его трусики чуть ниже выпуклости его ягодиц, осторожно вытаскивая пушистый хвостик из дырочки. Он бесстыдно застонал, когда палец вошел рядом с пробкой, чтобы смазать её. Он даже не понял, когда Хонджун взял смазку. И пробка была извлечена. Он выдохнул только для того чтобы тут же резко вдохнуть, когда в него внезапно втолкнули член.              — Не переставай мыть посуду, драгоценный, — сказал Хонджун, резко входя в его тело.              Уён дрожал, его руки и ноги тряслись, пока он изо всех сил пытался сконцентрироваться на чистке кастрюли. Его бедра ударялись о столешницу, и это было больно, но недостаточно, чтобы остановиться. Мыльная вода, в которой были его руки, расплескалась от силы толчков. Он зажмурился, но взвизгнул, когда маленькая рука шлепнула по мясистой части его бедра.              — Мой посуду, шлюха. Ты же только что чуть ли не умолял о моем члене своими глазами. Будь хорошей, полезной дыркой.              Уён почувствовал, как слёзы хлынули по его щекам, падая в теплую воду. Это было так чертовски приятно, он был возбуждён до предела, но его член всё ещё был зажат в трусах, а столешница не обеспечивала никакого трения. Рука схватила его за горло, сжимая по бокам, и его руки взлетели вверх. Мокрые мыльные руки вцепились в запястья Хонджуна, и он изо всех сил пытался дышать, но весь воздух вышел из него, когда его грубо толкнули к столешнице.              — Кончи для меня, шлюха, — прорычал Хонджун, отпуская его шею и наполняя его внутренности своей спермой.              Уён ахнул, его тело застыло, когда кровь прилила к голове, и его легкие вдохнули воздух, только чтобы издать резкий крик, когда он кончил прямо в свои трусики без прикосновений.              Когда Хонджун отстранился, он схватил Уёна за талию, чтобы поддержать его и не дать упасть.              — Ты справился так хорошо, драгоценный, — нежно прошептал он. Он подхватил Уён на руки, как невесту. — Давай отнесем тебя в ванную.              — О нет, посуда! — заскулил Уён, уткнувшись лицом в шею Хонджуна и нежно целуя его в родинку.              — Мы помоем её позже, — прошептал Хонджун ему на ухо. — Позволь мне сначала побаловать тебя.              И, конечно же, Уён не собирался упускать возможность быть избалованным.