Dominate Me

Понедельник: Mars: …. Lucky: Кто начинает разговор с точек? Я имею ввиду, что ты хочешь что-то сказать! Mars: Ну Возможно, я воспользовался твоим советом. Lucky: Ты надел костюм кролика? Mars: Да… Lucky: Ну, не томи. Как все прошло? Mars: Джун. Я кончил так сильно, что, кажется, увидел Бога. Lucky: Ему понравилось, да? Mars: Он был в ВОСТОРГЕ Lucky: Видишь? Я знаю, о чем говорю! Mars: Так вот. Вопреки здравому смыслу Я должен спросить. Как зашел костюм лиса? Lucky: :))))) Mars: Ладно, этого достаточно. Хотя у меня есть вопрос. Lucky: Да-а-а-а? Mars: Ты… Типа Всё ещё топ? Lucky: Ага. Mars: Хм… Я всегда видел Уёна верхним. Lucky: О, ты даже не представляешь, Марси. Mars: Слушай. После правила «никакого кинк-шейминга» Я могу сказать тебе со 100% уверенностью: Я не хочу этого знать. И все же… Lucky: И все же… Mars: Но, думаю, мне правда лучше не знать. Lucky: Именно. :) —----- Bunny: Искренне надеюсь, что у всех вас уже готовы подарки к этим выходным. Kitty: Конечно, готовы! Foxy: Они подходят для вечеринки? Kitty: …. У него два подарка. Foxy: Вот это мой соулмейт. Wolfy: Кха-кха под каблуком кха-кха. Bunny: Короче, геи… Butterfly: Я почти закончил! Baby: Хва. Ты бы убил меня, если бы я ещё не закончил. Bunny: Это не для тебя, малыш. Мне просто нужно проверить остальных детей. Butterfly: Вечно ты как вторая мамочка. Bunny: Заткнись! Kitty: Так мы купим ему его любимое мороженое? Butterfly: Мороженое? Foxy: Чонхо не фанат сладкого. Но есть пара видов мороженого, которое он ест. Puppy: Да, мы берем мороженое. И мармеладных мишек. Wolfy: Потому что он наш маленький харибо. Butterfly: Почему вы все такие милые? Идите сюда. Я хочу затискать ваши лица. Bunny: Санни. Что нам делать с едой? Kitty: Хмм. Ему в последнее время очень хочется стейка. Но я знаю, что это дорого. Butterfly: Я могу купить. Bunny: Хонджун! Butterfly: Какой толк от всех этих денег, если я не могу потратить их на то, чтобы баловать друзей? Wolfy: Мы с Юно можем скинуться пополам. Мне только что безумно много заплатили за пару фотосессий. И мы как раз откладывали на день рождения Чонни. Puppy: Да, ведь он наш малыш. UwU Bunny: Если вы уверены… Butterfly: Уверены. Wolfy: Уверены. Puppy: Уверены. Kitty: О, Чонни будет так счастлив! Ой, мне пора прятать телефон. Он только что вышел из душа! Bunny: Ладно, вы все знаете, как это работает. Butterfly: Я не знаю. Bunny: Увидимся со всеми в пятницу. Butterfly: Погодите, но я не знаю, что мы делаем! Bunny: Мне пора готовить ужин. Foxy: Я помогу тебе, хён. :) Puppy: Я уверен, что поможешь. Wolfy: UwU Foxy: Ненавижу вас обоих. Puppy: Увидимся завтра на работе! —----       Хонджун закончил разговор с Уёном, наконец-то выяснив, как они празднуют дни рождения. Он потянулся всем телом с мягким стоном, когда в спине что-то хрустнуло. Хонджун внезапно нахмурился, оставшись один. Он осознал, как стало тихо. Ему это не нравилось. Обычно, когда Уён был рядом, всё пространство заполнялось его энергией. Теперь же, когда он ушел, всё казалось пустым и серым. Именно в этот момент Хонджун понял, как глубоко он влип с этим парнем. Любить — это страшно. В груди и животе колышутся все эти чувства, и кажется, будто внутри раздувается воздушный шар, который вот-вот лопнет. Даже если сейчас на душе тепло, всё может стать холодным и пустым, если дать этим чувствам волю, а ещё хуже, если они не окажутся взаимными. Он думал, что, возможно, у него есть шанс с Уёном.       Младший смотрел на него так, словно Хонджун держал в руках весь мир, но это могло быть просто влюбленностью в образ. Любил ли он его за то, какой он есть на самом деле? Или видел в нём только Дома? Он гадал, стоит ли предложить Уёну порвать контракт и попробовать встречаться по-настоящему, но даже эта мысль пугала. Контракт проводил четкие границы, а устранение этого барьера, переход к полной свободе действий, потенциально мог всё разрушить. Но факт оставался фактом: он никогда не чувствовал к кому-либо того, что чувствовал сейчас. Он был уверен, что любовь ему не светит, и смирился с этим. И то, что она теперь стояла прямо перед ним, было хуже любого демона сонного паралича. (А Кевин был чертовски жутким).       Он встал и пошел за ноутбуком. Открыв страницу с их контрактом, он внимательно его перечитал. Кое-что привлекло его внимание. Что-то, чего они еще не пробовали. Он быстро зашел в интернет, чтобы заказать необходимое, но остановился, поняв, что это плохая идея. Его знания в области электростимуляции были поверхностными. Быстрый поиск привел его к звонку в кинк-клуб.       — Спасибо, что позвонили в «Oddinary». Меня зовут Лино, чем я могу быть вам полезен? — раздался голос на другом конце провода.       — Привет. На самом деле мне интересно, есть ли у вас кто-нибудь, кто разбирается в электростимуляции. У меня есть сабмиссив, который хочет это попробовать, и я горю желанием научиться ради него.       — Во-первых, хочу похвалить вас за то, что вы осознаете свои слабые стороны и ищете знания ради блага своего саба. Вообще-то, я неплохо разбираюсь в электростимуляции. Я мог бы позвать своего сабмиссива и провести для вас урок в среду около семи вечера. Вам тоже стоит привести своего подопечного. Идет?       — Вообще-то, да, это идеально. Спасибо большое! — сказал Хонджун.       Они обговорили условия и оплату, и Хонджун повесил трубку, чувствуя радостное возбуждение. Daddy: Переоденься в среду после работы. Мы идем гулять. В смысле Если ты не против. Baby: Да. Все в порядке. Что мы будем делать, папочка? Daddy: Это сюрприз. ~~ Вторник:       Хонджун откинул голову на руки Сонхва, наслаждаясь нежным прикосновением его длинных элегантных пальцев.       — Держи голову сам. Я пытаюсь подправить тебе цвет, — сказал Сонхва, дернув его за прядь волос, отчего тот поморщился.       — Это так приятно, Марси. Будь добрее к младшим.       — Тогда зови меня хёном.       — Ни за что!       — Тогда сам держи свою голову, Хон-котик.       — Ты ранишь меня в самое сердце, Марси.       Сонхва с нежностью закатил глаза. Закончив подкрашивать корни, он обернул голову Хонджуна пленкой.       — Готово. Теперь сидишь так 35 минут. Ты пользуешься оттеночным шампунем и принимаешь холодный душ?       Хонджун соединил указательные пальцы и обиженно надул губы.       — Признаюсь, пару раз я всё-таки принимал горячий душ.       Сонхва отвесил ему подзатыльник.       — И ты еще удивляешься, почему у тебя получается закатно-оранжевый. Тупица!       Хонджун заныл. Ему нравилось быть рядом с Сонхва, потому что старший напоминал ему родного брата. Он позволял Сонхва опекать себя и вел себя именно так, как вел бы себя младший брат.       — Ты такой злой со мной!       Сонхва был уверен, что сильнее закатить глаза уже невозможно.       — Ты уверен, что ты Дом? Ведешь себя как избалованная «принцесса на подушках».       — Моя задница в последнее время в полном порядке. Уверен, ты о своей такого сказать не можешь, — ответил Хонджун, высунув язык.       Лицо Пак Сонхва вспыхнуло.       — Заткнись нахрен, Эдвард!       — Заставь меня, Сон! ~~       Уён зашел в свою квартиру с тяжелым вздохом. Работа выдалась трудной. У некоторых из его старших ребят не очень хорошо получалось с конкурсными номерами. Ему приходилось их подбадривать и в то же время давать конструктивную критику, при этом не ведя себя как полный козёл. Честно говоря, последнее не было его сильной стороной. Фильтр «мозг-язык» требовал от него дополнительных усилий. Он поставил сумку и снял пальто. Октябрь уже начал выдавать порции холода. Он достал сумку и открыл её, принимаясь за дела. Нужно было постирать пропахшую потом одежду для танцев и собрать вещи на завтра. Он был рад возможности провести время с Хонджуном среди недели. Не хотелось признаваться, но то, что они не виделись в будни, было мучительным. Уён действительно очень сильно его любил и хотел бы делать больше вещей вместе в течение недели. И не только сексуальных, а чего-то более «парного», свойственного влюбленным. Даже если это было плохо для его сердца и разума, он начал жаждать этого. Находясь вдали от этого мужчины, не считайте это излишней поэтичностью, мир казался по-настоящему тусклым и тихим. Его сильное присутствие рядом, даже когда он просто молча стучит по клавишам компьютера, делает наброски новой идеи или шьет на диване, успокаивало так, что невозможно было объяснить словами. Может быть… стоит об этом заговорить. Хонджун говорил Уёну, что тот должен быть более открытым в своих чувствах и желаниях, но это желание казалось таким глупым. Именно поэтому, наверное, и стоило его озвучить, чтобы Хонджун мог дать ему понять: согласно контракту, Хонджун вообще не обязан с ним разговаривать до выходных.       Оставим депрессивные мысли.       Он запустил стирку, после чего направился на кухню. Есть особо не хотелось, и он решил, что тарелки хлопьев будет достаточно. Свернувшись калачиком на диване, он решил бездумно посмотреть какой-нибудь фильм. Он поджал ноги под себя, радуясь, что догадался натянуть пушистые носки после душа в студии. Он жевал, смотря «Мстителей» уже, наверное, в сотый раз. Ушёл в себя, не то чтобы сосредоточившись на чем-то, а просто чтобы дать мозгам отдохнуть.       Отставив пустую тарелку в сторону, он просидел так какое-то время. Звук телефона вывел его из оцепенения. Он взглянул на время, было уже 8:30. Ого, он выпал из реальности почти на два часа. На лице невольно расплылась медленная улыбка, когда он увидел, что сообщение от Хонджуна. Он разблокировал телефон, и воздух с шумом покинул его легкие. Хонджун сидел перед зеркалом, небрежно раздвинув ноги; на нем были только трусы-боксеры и ярко-фиолетовая майка. Одной наготы рук и ног было достаточно, чтобы Уён почувствовал слабость, но это было еще не всё. Под бельем у мужчины был каменный стояк, а подпись гласила: «Вот что происходит, когда я думаю о тебе». Baby: Тебе, наверное, стоит об этом позаботиться. Daddy: Предпочел бы, чтобы ты сделал это за меня. Поможешь? Baby: Хочешь, чтобы я позвонил? Daddy: Нет. Давай посмотрим, насколько хорошо ты умеешь работать своим языком.       Уён судорожно вдохнул. Он уже чувствовал, как его собственный член начинает твердеть. Baby: Ты позволишь мне кончить? Daddy: Заслужи это. Baby: Я очень постараюсь, папочка.       Он быстро вскочил, перебросил белье в сушилку и ушел в свою комнату. Сбросив штаны, он встал перед зеркалом в полный рост. Мешковатая футболка сползала с плеч, обнажая ключицы. Подол доходил примерно до середины бедра, но для фото он приподнял его, демонстрируя очертания своего уже наполовину вставшего члена. Он соблазнительно полуулыбнулся, сделал снимки и быстро отправил их с подписью: «А теперь я думаю о тебе». Daddy: Блять. Малыш, ты великолепен. Мне нужно снова оставить следы на этих роскошных бедрах. Baby: Я обожаю, когда ты это делаешь, папочка. Люблю, когда остаются синяки и отметины. Это напоминает мне, кому я принадлежу. Daddy: Ммм, какой хороший мальчик. Точно знает, что он мой. Baby: Я всегда твой, папочка.       Телефон Уёна снова пискнул, и он был почти уверен, что его душа покинула тело. Это было грязное видео: рука Хонджуна ласкает его крупный член. Его рука казалась совсем крошечной, когда он потирал свой большой и массивный член, влажный от смазки. Звуковая дорожка была наполнена похабным чавканьем и приглушенным рычанием старшего мужчины. Baby: Можно мне потрогать себя? Пожалуйста. Daddy: Покажи мне в видео. Но только не смей, блять, кончать.       Уён схватил смазку и снова сел перед зеркалом. Он собирался переплюнуть Хонджуна и показать себя во всей красе. Он вытащил член, заправив пояс трусов под яйца. Налив смазку в ладонь, он крепко обхватил ствол и нажал на запись. Он двигался в медленном, ленивом темпе, покусывая губу, чтобы наружу вырывались лишь тихие всхлипы. Он смотрел в зеркало; волосы падали на глаза, придавая ему ещё более порочный вид вместе с покусанной губой. Он откинул голову назад, демонстрируя каждую мышцу на своей рельефной шее, и сжал член крепче. Снова опустил голову, облизывая сухие губы нарочито вызывающим жестом, и отправил видео. Daddy: Боже, малыш. Ты просто мечта. Я хочу связать твою дерзкую задницу. Отшлепать тебя так, чтобы отпечатки моих ладоней синяками остались на твоей заднице. Baby: Жаль, что у тебя такие маленькие руки. Daddy: Ох, вот ты как заговорил? Не сможешь болтать, если твой рот будет занят моим членом. Ты ведь такой хороший маленький хуесос, правда?       Уён сжал основание своего члена, тяжело дыша. Почему одно чтение этих слов заставляло расплавленный свинец течь по его венам? Сексуальные и унизительные слова словно обвились вокруг его внутренностей и крепко их сжали. Baby: Только для тебя, папочка. Я так хорошо отсосу тебе. Именно так, как ты любишь. Daddy: Просто сиди там с открытым ртом, как хорошая шлюшка. Остальное я сделаю сам. Baby: Изнасилуй моё горло, папочка. Может, тогда я перестану огрызаться. Daddy: Ты ведь проглотишь всё до последней капли, да, малыш? Baby: Мне больше нравится, когда ты кончаешь мне на лицо. Чтобы все знали, что я твой.       Хонджун прислал видео, и у Уёна задрожали руки, когда он его открывал. Он резко ахнул. Хонджун лежал в кровати и смотрел видео, которое Уён записал раньше, то самое, где он трахал себя дилдо, воспроизведенное на экране компьютера. Внизу экрана было видно, как Хонджун поглаживает свой член, а его тихие, прерывистые стоны смешивались со стонами Уёна, доносившимися из динамиков. Уён ярко покраснел, смущенный тем, насколько порнографично он выглядел и звучал. Но осознание того, что его Папочка кончает на его видео, заставляло его чувствовать жар во всем теле. Daddy: Я сейчас кончу на твое видео, малыш. Боже, ты чертовски сексуален. Ты будешь выглядеть еще красивее, когда все твое тело будет в моих синяках. Baby: Да, папочка. Да. Поставь на мне свои метки. Я игрушка. Я твоя дырка. Делай всё, что хочешь. Daddy: Черт подери. Дрочи свой красивый член, малыш. Кончи для Папочки, дай мне это увидеть.       Уён отложил телефон. Ему не нужна была дополнительная стимуляция. Его разум уже был переполнен всем увиденным. Он чувствовал, как лицо горит от прилива крови. Он посмотрел в зеркало, видя свое совершенно изможденное и блаженное выражение лица. Точно такое же, какое было, когда он трахал себя для Хонджуна. Он схватил свой член, дроча его сильно и быстро. Он потянулся к соскам, скручивая их, отчего бёдра напряглись от резкой боли. Он громко застонал, чувствуя, что развязка уже мучительно близка. Он схватил телефон и трясущимися руками начал записывать видео. Он скулил, быстро двигая рукой.       — Папочка, папочка, — стонал он, и его стоны становились все выше. — Сейчас кончу для тебя, папочка, — он смотрел в зеркало, кусая губу и замирая всем телом; его затрясло, когда он излился прямо на свой кулак. — Я всё испачкал, папочка, — сказал он тонким голосом, разжимая руку и позволяя сгусткам семени капать на пол перед своим обмякшим членом, после чего отправил видео.       Ответ пришел почти мгновенно. Он смотрел, как Хонджун кончает с низким рычанием, точно в тот момент, когда Уён на экране тоже достиг пика. Это было по-настоящему сексуально и заставило его член снова победно дернуться. Ему определенно требовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Телефон зазвонил, и он ответил.       — Ты был так хорош, малыш, — мягко сказал Хонджун.       Его слова окутали Уёна, словно мягкое одеяло, и он с облегчением выдохнул. На самом деле он чувствовал себя немного грязно из-за того, что только что сделал. Ему нужны были добрые слова, и Хонджун каким-то образом это почувствовал. Уён рассмеялся, все еще немного дрожа всем телом.       — Спасибо, папочка. Я рад, что смог заставить тебя кончить.       — А как иначе? Посмотри на себя. Ты такой сексуальный, малыш. Идеальный во всем.       Уён крепко зажмурился, тяжело выдыхая. Он чувствовал, как в глазах жжёт, и слёзы вот-вот брызнут из глаз.       — Мне просто повезло, что у меня такой замечательный Папочка. ~ Среда:       Хонджун затормозил перед танцевальной студией в ожидании Уёна. Подняв глаза, он увидел Минги, который махал ему рукой перед входом. Он вышел из машины и пискнул, когда парень, который был гораздо выше него, подхватил его и заключил в объятия. От этого у Хонджуна мурашки побежали по коже, но он принял объятия. Минги ему даже нравился. Высокий парень был воплощением солнечного света и энергии.       — Эй, хён! Ты за Уённи? — спросил тот дразнящим, нараспев голосом.       У Хонджуна покраснели уши; он отвел взгляд и в шутку толкнул высокого парня в бок.       — Ага. У нас свидание.       Минги вздохнул, обхватив руками собственные щеки.       — Тебе уже пора бы предложить ему встречаться официально.       Хонджун фыркнул.       — Я предпочитаю не торопить события.       — Хён, я говорю это, основываясь на собственном опыте. Мы с Юнхо ходили вокруг да около годами. Люди думали, что мы уже встречаемся, такими мы были идиотами. В итоге оказалось, что мы фактически начали встречаться задолго до того, как объявили это «официально». Я просто говорю тебе: не упускай хорошие возможности. Любой, у кого есть глаза, видит, что он от тебя без ума.       Хонджун вскинул голову с удивительной быстротой, его глаза округлились.       — Он… правда? — его голос прозвучал тихо, а руки в длинных рукавах свитера сжались перед грудью.       Минги рассмеялся так сильно, что смех получился беззвучным.       — Поверить не могу, что ты этого не видишь. Слушай, я лучший друг Уённи и знаю, как он выглядит, когда влюблен. И тут всё гораздо серьёзнее. Я правда не видел его таким счастливым уже очень давно.       В этот момент вышел Уён; его лицо расплылось в улыбке, когда взгляд упал на Хонджуна, и внезапно всё обрело смысл. Эта улыбка предназначалась специально для него, даже когда Минги обнял парня. Хонджуна словно ударило под дых от осознания того, что он раньше не находил времени, чтобы расшифровать эти улыбки. Он просто дорожил этой сияющей улыбкой в миллион ватт. Но это была его улыбка, всегда его, потому что Уён любил его. Он не был влюблен в образ. Он любил именно его.       — Ты в порядке, хён? — спросил Уён, притираясь к нему и навязывая объятия. Хонджун сделал вид, что ему это не нравится, но на самом деле он был совсем не против объятий Уёна.       — Да, извини. Я немного отвлекся, — мягко и честно ответил он.       Уён нахмурился, не поверив ему, но не стал развивать тему.       — Юнхо сказал, что он всё подготавливает для вас, Минги.       — О, круто! Увидимся позже. Мы с Юнхо собираемся записать несколько каверов на к-поп танцы. Думаю, они соберут приличное количество просмотров. Кстати о просмотрах, хён, твоё видео уже готово. Если хочешь, чтобы я его выложил, я могу пропиарить тебя в своих соцсетях.       — О, да, это было бы здорово. Спасибо, Минги, — сказал Хонджун.       — Без проблем. Я дам знать, как оно зайдет. О, и если не залетит, ничего страшного. Главное, что тебе было весело в процессе.       Хонджун улыбнулся и стукнулся кулаками с Минги, после чего взял Уёна за руку, переплетя их пальцы.       — Как работа, малыш?       — Всё отлично. Но сейчас, когда я увидел тебя, стало ещё лучше! — он снова лучезарно улыбнулся, когда Хонджун открыл перед ним дверцу машины.       Хонджун пытался унять бешеное сердцебиение и порхающих в животе бабочек, обходя машину, чтобы сесть на водительское место. Устроившись, он открыл люк, закурил сигарету и завел мотор.       Уён старался не пялиться, правда старался, но он был искренне очарован Хонджуном. Было что-то чертовски притягательное в том, как дым вился вокруг его лица, пока они ехали, пусть это и была вредная привычка. Это не должно было выглядеть так сексуально. Но выглядело.       — На что ты уставился? — спросил Хонджун с ухмылкой, стряхивая пепел.       Лицо Уёна вспыхнуло. Он и не заметил, что Хонджун наблюдал за ним боковым зрением.       — Просто на тебя. Я, э-э, хотел поговорить с тобой кое о чем. Ну, ты ведь сам сказал, что мне стоит, — нерешительно произнес он, комкая в руках края своего худи.       — В чем дело?       — Я… я не хочу показаться навязчивым или типа того.       — Малыш, ты меньше всего похож на навязчивого человека. Давай, говори, в чём дело.       — Я, э-э, надеялся, может быть, если ты не против, мы могли бы видеться чаще. Ну, типа, по будням. Я знаю, что ты занят, и я работаю, но, — он глубоко вдохнул и прошептал едва слышно: — Я иногда скучаю по тебе.       Хонджун сохранял бесстрастное выражение лица, затягиваясь сигаретой. Внутри же он кричал. Похоже, Минги был прав. Возможно, он видел не то, что хотел видеть. Он собирался предложить Уёну разорвать контракт и начать встречаться по-настоящему. Он решил, что после сегодняшнего дня наберется смелости и сделает это.       — Я… думаю, я бы тоже этого хотел, малыш. Мой дом кажется ужасно пустым без твоей улыбки. Даже если ты будешь просто заходить ко мне приготовить поесть или посмотреть фильм, нам стоит это делать.       — Это… это нормально? Ну, в плане нашего контракта.       — В нашем контракте указано, что мы можем встречаться в течение недели, если обе стороны согласны. Ты согласен?       — Согласен.       — И я тоже.       — Оу.       Оставшуюся часть пути Уён ехал с мягкой улыбкой на лице.       Когда они припарковались, Уён прочитал название.       — «Oddinary»… о, я здесь был! Тебе здесь понравится, тут все очень милые.       — Я мог бы избавить себя от нескольких сомнительных запросов в поисковике, если бы догадался спросить тебя, — со вздохом произнес Хонджун.       Уён громко рассмеялся, пока они шли к входу. Там стоял парень. Он не выглядел пугающим, но от него исходила какая-то яростная аура. Словно он мог бы сломать тебя при малейшей возможности. Уён с улыбкой подбежал к нему и крепко обнял. Лицо парня расплылось в мальчишеской, обаятельной улыбке, когда он принял и вернул объятия.       — Уён, я так давно тебя не видел, как ты? — спросил он.       Уён отстранился и указал на Хонджуна.       — Это мой новый Дом, его зовут Хонджун.       Парень уставился на Хонджуна тяжелым взглядом.       — Он здесь раньше не бывал, — он посмотрел на Уёна и схватил его за предплечье. — Он ведь хорошо с тобой обращается, да?       Уён со смехом отстранился.       — Он потрясающий, Чонин, не волнуйся. Он просто недавно в этих краях. Он замечательный Дом. Хонджун, это мой друг Чонин, мы зовем его Инни.       Хонджун протянул руку, и парень ее пожал. Хватка была крепкой и уверенной.       — Приятно познакомиться. Я пришел к Лино.       — А, ты тот, кто записан на 7 вечера. Окей, да, проходите. Он ненавидит, когда его заставляют ждать. Веселись, Уённи, — сказал Чонин с дерзкой ухмылкой, открывая перед ними дверь.       Буквально сразу их встретили Лино и его сабмиссив, Хёнджин. Саб был очень красив, с длинными светлыми волосами, рассыпавшимися по плечам. Его голос был мягким и нежным, под стать характеру. Трудно было поверить, что этот парень — мазохист.       — Для чего именно мы здесь? — спросил Уён у Хонджуна, пока Лино и Хёнджин вели их вниз, в подземелье.       — Увидишь, — ответил Хонджун с ухмылкой.       Их усадили на стулья за пределами круга. Внутри круга находилось множество вещей: от свисающих крюков для веревок до столов с петлями. Это была настоящая игровая площадка для садистов и мазохистов.       — Это зона для игр. Здесь мы будем находиться во время сессии, когда начнем, хорошо? — спросил Лино.       Хонджун и Уён не только хорошо разбирались в секс-играх, но и прекрасно понимали правила, поэтому оба кивнули.       — Отлично. Итак, эротическая электростимуляция, или сокращенно э-стим, — он проигнорировал резкий вдох Уёна. — Я хвалю Хонджуна за желание научиться прежде, чем приступать к делу. Если всё делать неправильно, это может вызвать ряд проблем. От ожогов из-за неверного оборудования или долгого воздействия до аритмии и даже смерти. Я не пытаюсь вас напугать, это просто факты. Это как в любом фетише: если делать неправильно, кто-то может пострадать. Игры с воском вызывают ожоги, игры со льдом могут привести к обморожению, игры с дыханием могут лишить жизни.       Уён почувствовал, как он заерзал на месте. Особенно от демонической ухмылки, расплывшейся на лице Хонджуна.       — Электростимуляцию нужно проводить полностью обнаженным. Никаких сережек или украшений на всякий случай, потому что вы не хотите случайно создать электрическое поле и остановить чье-то сердце, — пока он говорил, Хёнджин начал снимать одежду и серьги. — Кроме того, если это делается ради сексуального удовольствия — никаких накладок или чего бы то ни было выше пояса. Опять же, ток электрического поля. Если вы риггер, как я, и хотите связать своего саба, используйте безопасные веревки для шибари или шёлк, никаких наручников с металлическими застежками. Используйте специальные безопасные игрушки для э-стим. Никаких самодельных устройств или чего-то, не предназначенного для использования человеком. Вы можете убить кого-нибудь, такие случаи бывали, — он отвернулся от них и подошел к полке, которая уже была подготовлена. Он начал медленно и умело связывать Хёнджина. Красивые красные шёлковые веревки опутали его руки и ноги, пока он лежал на кровати, стоявшей в центре круга. Хёнджин был тихим и послушным, даже когда Лино ворковал над ним и осыпал нежной похвалой. Вскоре он оказался на связанных руках и коленях, зафиксированный в такой позе.       Хонджун увидел, как глаза Уёна округлились, а дыхание стало немного прерывистым, хотя он и не отводил взгляда. О, похоже, ему придется спросить у Лино, дает ли тот уроки шибари. Уён выглядел завороженным, а Хонджун не очень хорошо разбирался в узлах. Было странно, как сильно ему хотелось дать этому парню абсолютно всё.       — Наконец, что касается правил: местные секс-шопы, предлагающие наборы для э-стим с полуголым человеком на коробке это просто грёбаная шутка. Эти детки стоят недёшево, это инвестиция. Но если вам это действительно нравится, то оно стоит каждого потраченного цента, — сказал Лино, доставая игрушки. — Что касается игрушек, есть небольшие «зажигалки», которые можно использовать на конкретных эрогенных зонах, — он вытащил нечто, похожее на предел мечтаний Сонхва — световой меч. — Смазка. На водной основе. Силикон может сработать как проводник и причинить боль. Сухая кожа может случайно получить ожоги, так что электропроводящий гель на водной основе ваш лучший друг, — он сказал это, покрывая игрушку гелем, после чего нажал кнопку и прижал ее к заднице Хёнджина. Раздался негромкий щелчок, сопровождаемый резким вдохом Хёнджина.       — Начинайте медленно. Это новое ощущение, а гениталии чувствительны; нельзя просто так начать бить кого-то током на полную мощь. Убедитесь, что у вас с партнером есть стоп-слова или жесты для тех, кто уходит в невербальное состояние в сабспейсе. Но я знаю Уёна, и вы меня уже впечатлили, так что уверен, у вас уже есть проверенная система, — произнес он, прижимая датчик к бедрам Хёнджина, к его заднице и ведя ниже. — Старайтесь избегать известных болевых точек, там может быть действительно больно, а мы ведь стремимся не к такой боли, — дыхание Хёнджина становилось всё тяжелее, он начал издавать тихие стоны, в то время как Лино полностью игнорировал его существование.       — На что это похоже? — спросил Уён, чьё дыхание тоже стало тяжелым.       Лино взглянул на Хёнджина, у которого уже текли слюни, и тихо усмехнулся.       — Для каждого по-своему. Кто-то чувствует покалывание или очень приятное ощущение. Другие сравнивают это с ударом резинкой по коже. Резкий щелчок, как когда вас бьет статическим электричеством.       — Оу, — выдохнул Уён, скрестив ноги. Ему было неловко от того, что он заводился от этого зрелища. Несмотря на то, что Хёнджин был голым и возбужденным, а Лино явно был при шесте, Уён чувствовал, что не имеет права на такие эмоции. Он снова заёрзал на стуле, пока Хонджун подбадривающе не сжал его бедро. Он посмотрел на Дома, который выглядел по-настоящему довольным: тот внимательно учился, наблюдая за лицом Хёнджина во время разрядов, и у него самого уже наметился стояк. Дело было вовсе не в привлекательности Хёнджина, а в боли, которую тот испытывал. В конечном счёте, Уён знал, что Хонджун садист.       — Паддлы: сначала бьете кожаной стороной, а затем проводите электродом по истерзанной плоти, — объяснял Лино, демонстрируя паддл, прежде чем ударить Хёнджина по заднице. Тот наконец громко застонал, а когда Лино приложил другую сторону к его коже, он издал полный наслаждения вопль. — Цвет, любовь моя.       — З-зелёный, — ответил Хёнджин, а по его щекам потекли слёзы.       — Я рекомендую не использовать кляпы, если только это не веревки, но если всё совсем в новинку, лучше подождать и посмотреть, как ваш партнер реагирует на ток, прежде чем затыкать ему рот, — он вытащил коробочку, к которой тянулись провода. — Это электроды, их можно приклеить, скажем, к бедрам или даже к заднице. У них есть функция глубокого массажа, которая проникает глубоко в мышцы и может заставить вашего партнера дергаться, если вам такое нравится. Мне — нет, но я просто сообщаю о вариантах. И ещё, — он вытащил другую коробку. — Это петли для члена, их надевают вокруг яичек, и при правильном использовании они могут заставить вашего партнера кончить без помощи рук, — Хёнджин заскулил. — Это одна из любимых штук Джинни, не так ли?       — Да, Мастер, — прерывисто ответил Хёнджин.       Когда сцена закончилась и Хёнджин пришел в себя, Лино начал нежно о нем заботиться.       — Там есть ещё одна комната с оборудованием для электростимуляции, если хотите пойти туда. Мы можем посмотреть, и я прослежу, чтобы вы всё делали правильно. Я знаю, что не всем нравится присутствие зрителей, но такая возможность есть.       — Твой саб не против? — спросил Хонджун.       Хёнджин улыбнулся и показал большой палец.       — Я этим зарабатываю на жизнь. Наблюдение за сценой не испортит мой уход после сессии.       Хонджун посмотрел на Уёна.       — А ты, малыш?       Лицо Уёна было пунцовым, он сжал бедра, понимая, что слишком возбужден.       — Да. Да, я не против.       — Не волнуйтесь, если вы решите потрахаться, мы уйдем, — хихикнул Лино.