Dominate Me

      По краям комнаты было темно, чтобы Уён мог успокоиться и не чувствовать себя так, будто за ним наблюдают. Хотя сама эта мысль вызывала у него волну горячего предвкушения, ведь у него и правда были наклонности к эксгибиционизму. Тем более Лино уже видел каждый сантиметр его обнаженного тела. Все потому, что Хонджун со всей своей жестокостью спросил, не хочет ли тот помочь ему связать Уёна. Это было похоже на то, как связывали Хёнджина в стиле шибари, которым Уён восхищался во время той сцены.       Уён слегка заерзал в тугих синих веревках из шелка. Его голени были плотно притянуты к бедрам, а путы ложились на кожу красивым перекрестным узором. Искусно сплетенные веревки заставляли его постоянно оставаться на коленях. Они проходили глубоко в складке между бедрами и пахом. Хонджун был достаточно любезен и использовал шелковый галстук, чтобы связать ему руки спереди для поддержания равновесия.       От того, что его связали подобно подарку, внутри становилось жарко. Особенно учитывая то, как Хонджун на него смотрел. Доминант выглядел по-настоящему довольным, видя Уёна таким уязвимым и отчаявшимся. На четвереньках, с выставленным вверх задом, он напоминал течную суку. Уён немного смущался, но старался сосредоточиться только на мужчине, который кружил вокруг него, словно хищник вокруг добычи. Звук его сапог отчетливо отдавался от пола. Удар прилетел без предупреждения и отозвался резкой болью в ягодицах. Уён вздрогнул с коротким шипением. Это стало для него полной неожиданностью.       Ощущения были резкими и мимолетными: ягодицы, бедра, икры, таз. Он вздрагивал каждый раз. Было больно, но не сильно. Быстрый резкий укол, который тут же проходил, оставляя после себя ощущение покалывания. Удар током пришелся в промежность, и он сел, шатаясь, потому что не мог использовать ноги. Это было резко. Укол был особенно нежным в такой чувствительной области.       — Снова на руки, немедленно, — приказал Хонджун.       — Но… но, — заныл он, его нижняя губа дрожала.       — Цвет? — спросил он, приподняв бровь.       — З-зелёный, но…       — Тогда возвращайся, — прорычал Хонджун.       Он снова наклонился вперед, опираясь на руки. Он слегка дрожал, услышав, как Хонджун достал первую игрушку. Это было слишком, но он все ещё вибрировал от нервной и возбужденной энергии. Раздался громкий хлопок паддла, и он громко простонал. Удар отбросил его вперёд, и на его месте расцвела мгновенная боль. Руки Уёна сжались в кулаки, когда он зажмурился. Вместо теплого прикосновения руки Хонджуна он почувствовал холод, прежде чем что-то осветило его нервную систему. Он взвизгнул, почувствовав, как электричество проносится по его телу. Электродная сторона паддла была прямо на том месте, куда его ударили, и он чувствовал покалывание, когда мышцы его задницы сокращались от электричества. Это было странно, но приятно. Ещё один шлепок, за которым последовал удар током. Уён заскулил, ненавидя то, что, несмотря на слёзы, текущие по его лицу, он наслаждался этим. Это продолжалось не менее десяти ударов. Его разум отключился, мысли уплыли в облака, он полностью растворился в наслаждении.       Что-то коснулось его яичек, и он заскулил, подаваясь навстречу этому прикосновению. Отчаянно желая большего, большего и большего. Возбужденный. Нуждающийся. К сожалению, тепло ушло, и что-то плотно обхватило их. Он посмотрел между ног и увидел петлю, обернутую вокруг них, с прикрепленными к ней проводами. Его затуманенный разум изо всех сил пытался понять, что происходит. Но он вспомнил, как только почувствовал жжение, когда его яички сократились.       — Блять, папочка, — закричал он, наклоняясь вперед, его тело прижалось к кровати, а слюна тупо капала на простыни.       — Цвет? — прошептал Хонджун.       — Зелёный, зелёный, зелёный, — пробормотал он. Это было похоже на хождение по тонкой грани между болью и удовольствием. Жгло, но тут же проходило, а затем пульсировало снова. Это было ритмично и держало его в напряжении. Натянутым.       Внезапно на его дырочку полилось неприличное количество смазки. Он почувствовал, как она капает на игрушку вокруг его яичек и даже по задней стороне бёдер. Сразу два пальца Хонджуна вошли в него. Хонджун размазал смазку по всей внутренней части его задницы. Разводя пальцы так, чтобы растянуть его ободок. Но стоило пальцам исчезнуть, как Уён обиженно заскулил. Довольно скоро внутрь скользнуло что-то такое же мокрое, по форме напоминающее пробку. Он удовлетворенно выдохнул. Ему отчаянно хотелось чувствовать хоть что-то внутри, и пусть эта вещь была небольшой, она справлялась со своей задачей. Пока он не почувствовал, как его тело дёрнулось. Чёрт возьми, он почувствовал, как его дырочку и внутренности ударило током. Он задрожал, это было слишком, и оно пульсировало в противоположность тому, что было вокруг его яичек. Блять. Его тело дёргалось помимо его воли, и всё, что он мог делать, это стонать. Его мозг окончательно отключился.       Чья-то рука схватила его за волосы, поднимая его тело вертикально. Он застонал от боли, глядя в пристальный взгляд Хонджуна. Он знал, что выглядит потерянным. Остекленевшие глаза, пылающие щеки, дорожки от слез и слюна, стекающая по подбородку.       — Цвет? — спросил он.       Уён боролся изо всех сил, его глаза закрывались, прежде чем Хонджун щелкнул пальцами. Его язык казался тяжелым и чужим во рту. Он был полностью потерян. Хонджун отпустил его, и он рухнул, вся его верхняя часть тела прижалась к кровати. Он услышал возбужденный стон, который не принадлежал Хонджуну. Его мозг изо всех сил пытался напомнить ему, что они не одни. Ему было все равно, он дрожал от постоянных ударов током. Его тело конвульсивно сокращалось так, что он не мог контролировать. Его тело больше не принадлежало ему, его разум тоже.       Он принадлежал Хонджуну.       Хонджун наклонился к нему, его красивые черты лица озарила порочная ухмылка.       — Ты собираешься кончить для меня, сокровище? — несмотря на то, что он даже не прикасался к себе, лицо Хонджуна было раскрасневшимся, потным, и он выглядел таким возбужденным. Он был возбужден. Он получал невероятное удовольствие, играя с Уёном и доводя его до такого состояния.       Уён заскулил, он хотел кончить. Его живот был напряжён, он старался быть хорошим и не кончать без разрешения, но электростимуляция делала всё труднее и труднее контролировать себя.       — П-пожалуйста, — взмолился он.       Его снова подняли за волосы, отчего он поморщился и заскулил от боли, но Уён всё равно любил это. Даже если его кожа головы горела, это ощущение быстро перекрывалось новыми разрядами, прошивающими всё его тело.       — Открой рот, — приказал Хонджун.       Уён сделал это, высунув язык, как очень хорошая маленькая секс-кукла своего Папочки. Он позволил слюне стекать по языку. Он выглядел непристойно. И был вознагражден толстым членом Хонджуна во рту. Он втянул щеки, расслабив челюсть, но крепко удерживая давление на толстом члене. И Хонджун начал толкаться. Ритмичные движения внутрь и наружу не совпадали с импульсами тока; Хонджун то крал его воздух, то полностью перекрывал горло. Дышать становилось всё труднее. Мозг окончательно затуманился и стал бесполезным. Никаких мыслей, только боль, удовольствие и член Хонджуна. Он доверял Хонджуну, что тот знает, когда достаточно. Он контролировал всё его тело. Его дыхание, его удовольствие, всё. Уён был игрушкой и позволял играть с собой. Хонджун должен был знать, когда достаточно.       — Давай, кончи для меня, сокровище, — сказал Хонджун. Он вынул член и, продолжая больно удерживать Уёна за волосы, начал доводить себя рукой прямо перед его лицом.       Уён громко закричал, нить в его животе резко оборвалась, когда он кончил. Сильно. Он услышал, как Хонджун выругался, прежде чем его лицо покрылось спермой. По всей щеке, через нос, капая на губы. Он облизал губы, одарив Хонджуна дерзкой улыбкой, прежде чем обмякнуть. ~       Хонджун быстро выключил все устройства, прежде чем осторожно уложить Уёна. Тот отключился. Он вздрогнул, услышав аплодисменты, он совершенно забыл об их аудитории. Лино стоял с хищной ухмылкой.       — Отлично сделано. Думаю, ты освоил игрушки.       — Это было так горячо. Неудивительно, что он так тебя любит, — сказал Хёнджин, задыхаясь и потирая бедра друг о друга.              Хонджун почесал затылок, прежде чем вернуться к заботе об Уёне, пока тот не пришел в сознание.       — Заходите к нам наверх, когда он проснется и придёт в себя, — сказал Лино, увлекая Хёнджина за собой.       Хонджун привел Уёна в порядок после того, как развязал его. Он нежно погладил его по щекам, прежде чем поцеловать в лоб. Уён поморщился, издал негромкий стон и приоткрыл глаза.       — Папочка? — его голос звучал хрипло, и Хонджун вложил ему в руки бутылку воды.       — О, драгоценный, ты выглядел прекрасно. Ты так хорошо справился. Тебе понравилось?       Уён кивнул, прежде чем сделать глоток воды.       — Это было так хорошо. Мне очень понравилось.       — Отлично. Как ты себя чувствуешь?       — Всё побаливает, в голове немного туман, и состояние какое-то странное.       — Тогда ты останешься со мной сегодня ночью. Я не знал, что мы можем попробовать их игрушки, и надеюсь, ты не чувствовал себя принужденным к этой сцене.       — Вовсе нет. Мне тоже не терпелось. И мне очень понравилось. К тому же, теперь я могу остаться с тобой, — Уён прислонился к нему, хлопая ресницами и широко улыбаясь Хонджуну. ~~       Хонджун сидел за компьютером, а Уён буквально облепил его, устроившись на коленях. Младший сидел верхом на нём, его руки сжимали его рубашку. У Уёна был дроп, и он пришел найти его, пока Хонджун просматривал проверенные сайты, которые дал ему Лино. Уён заполз к нему на колени, немного поплакал и отключился. Хорошо, что он отдыхал, сцена была невероятно напряжённой. Он не ожидал, что они действительно попробуют оборудование для электростимуляции. Он нервничал, так как этот вид игр был ему в новинку, и теперь переживал, не зашел ли слишком далеко. За то время, что они были вместе, он научился хорошо распознавать потребности Уёна и чувствовать его пределы, но сейчас боялся, что сосредоточился больше на своем собственном возбуждении, чем на сигналах Уёна. Он вздохнул, откинувшись на спинку стула, рассеянно потирая спину младшего. Хонджун поцеловал его в лоб, уткнувшись носом в его слегка влажные волосы. Неважно, как сильно Уён уверял его, что всё в порядке, и даже аргумент о том, что завтра у него короткий рабочий день, не помогал. Хонджун все равно волновался, хотя на данный момент решил просто довериться своему чутью. Когда Уён дернулся и глухо застонал, просыпаясь после короткого сна, Хонджун негромко что-то напел ему.       — Я как раз думал тебя будить, сокровище, — прошептал он ему на ухо.       — Голоден, — заныл Уён с небольшой дрожью.       После сцены они заказывали еду, но Уён почти ничего не съел. Он всё ещё был довольно потерянным, когда они уходили. Он не чувствовал себя голодным, потому что адреналин всё ещё бушевал в его венах и подавлял аппетит. Что было нормально. Но Хонджун хотел, чтобы перед сном Уён поел и восстановил водный баланс.       — Если ты слезешь с меня, я смогу принести тебе еды.       Уён заерзал у него на коленях, мило надув губы.       — Удобно.       Хонджун хихикнул, пощекотав его бока, заставив парня взвизгнуть и быстро встать.       — Ты победил, ладно, ладно!       — Я всегда побеждаю, — сказал он с самодовольной ухмылкой, толкнув парня бедром, когда выходил.       Он нашел Уёна на диване, завернутого в одеяло, когда закончил разогревать еду.       — Ты в порядке?       Уён поднял голову из своего кокона из одеяла с улыбкой.       — Да, просто немного холодно, — он протянул руки за едой.       Хонджун сел рядом, наслаждаясь их близостью и чувствуя прикосновение их бедер. У него не было ничего подобного ни с кем со времен последних серьезных отношений. Он одновременно любил и ненавидел тёплое чувство в груди, от которого его сердце сбивалось с ритма. Ему так сильно хотелось рассказать ему о том, что он думает об их контракте, но сейчас было не время. Он был в том, что Уён называл его ватным состоянием. После напряженной сцены некоторые сабы склонны некоторое время витать в облаках. Кто-то парит там долго, прежде чем наступит откат, а кто-то качается туда-сюда, чтобы смягчить приземление. Уён относился ко второму типу. Хонджун наблюдал, как тот отставил еду и принялся мерно раскачиваться из стороны в сторону. Способ самоуспокоения.       — Ты самоуспокаиваешься, — сказал Хонджун.       — А? — переспросил Уён.       — Ты понимаешь, что раскачиваешься взад-вперед?       — Нет?       — Иногда, когда некоторым сабмиссивам нравятся сцены без последующей заботы, или они не привыкли его получать, они самоуспокаиваются, чтобы облегчить свой дроп.       — Это… это плохо?       — Не обязательно. Я знаю, тебе не нравится отсутствие последующего ухода, поэтому могу сказать, что у тебя были дерьмовые Домы. Я просто напомню тебе, что я здесь, если станет плохо.       Уён улыбнулся, ещё сильнее завернувшись в одеяло, продолжая раскачиваться.       — Спасибо, папочка.       — Пожалуйста, сокровище. Пойдем спать.       — Обнимашки?       — Столько, сколько захочешь. ~~ Четверг:       Уён закончил свои упражнения на растяжку в конце дня. Слава богу, это был неполный день. Его голова больше не была затуманенной, и он не чувствовал, что у него будет дроп, но его тело всё ещё немного покалывало. В приятном смысле. Тупая боль, которая, казалось, оседала в его костях. Он не ненавидел это. Это заземляло. Всегда осторожный Хонджун почти позвонил ему, чтобы забрать с работы, желая держать Уёна рядом. Но он был в порядке, правда. Хонджун действительно был таким хорошим Домом.       Кстати о Хонджуне.       — Уён! — упомянутый мужчина ворвался в здание с большими и дикими глазами.       Уён подпрыгнул, быстро вставая, чтобы схватить Хонджуна.       — Что случилось? — спросил он, ища ответы в его глазах. Он никогда не видел его таким, и это его беспокоило.       Минги подошел сзади с улыбкой.       — Его кавер набрал более миллиона просмотров. Отзывы были невероятно положительными, и у него тысячи подписчиков в Инстаграме, который я для него создал. И это не только благодаря мне. Даже некоторые рок-фанаты нашли его.       — Хён, это так здорово. Я счастлив за тебя! — сказал Уён, искренне улыбаясь ему.       — Я… я не ожидал всего этого, — сказал Хонджун, его голос дрожал. — Это было ради забавы, но людям действительно нравится моё творчество!       — В Твиттере даже есть стрим-команды, называющие себя фанатами Хонджуна, — сказал Минги со смехом.       — Вау, правда? — сказал Уён, наклонив голову.       — Да это не обо мне! — крикнул Хонджун, и его лицо залилось розовым румянцем. Он замахал длинными рукавами худи, в которых прятал ладони. Он был так смущен всем этим вниманием. Он разберется с этим позже.       Юнхо появился из задней комнаты, только что приняв душ, и заворковал, уже услышав новости от Минги. Он навалился своим большим телом на Хонджуна, крепко обнимая его.       — Я так горжусь тобой, хён.       Уён хихикнул над тем, как Хонджун выглядел как очень сердитый кот.       — Ладно, ребята, не будьте такими жестокими к моему потенциальному парню.       — О, — сказал Юнхо с озорной ухмылкой. — Потенциальный парень, говоришь?       Теперь настала очередь Уёна краснеть. Он начал запинаться, путаясь в словах. Это вырвалось случайно, просто оговорка. Он нерешительно взглянул на Хонджуна, но тот выглядел абсолютно невозмутимым. Хонджун довольно ухмылялся, и сердце Уёна перестало кувыркаться в груди. По крайней мере, от нервозности. Теперь оно кувыркалось от выражения лица Хонджуна. Довольного, но и бесспорно сексуального.       — Пойдёмте. Сонхва убьёт нас, если мы опоздаем, — сказал Хонджун. — Минги едет со мной за стейком, а ты, Уён, едешь с Юнхо украшать с Ёсаном. Сонхва встретит нас в магазине.       — Разделяй и властвуй. Мы всё подготовим к завтрашнему дню! — сказал Минги, когда они выходили, и Юнхо запер дверь.       Они разделились у машин. Минги схватил Юнхо за воротник, немного притянув его к себе, чтобы поцеловать. Юнхо выглядел как влюбленный дурак, с ещё более глупой ухмылкой.       — Люблю тебя, малыш, — сказал он.       — Я тоже тебя люблю. Скоро увидимся, — сказал Минги с ухмылкой, прежде чем нежно ткнуть его в нос и пойти к машине Хонджуна.       Уён подумал, что это было очень мило, но тут же взвизгнул, когда пара рук обхватила его талию сзади.       — А мне поцелуй? — прошептал Хонджун ему на ухо. Горячее дыхание вызвало дрожь, пробежавшую по его позвоночнику, как электрический разряд, но ему как-то удалось заставить свои ноги работать, и он повернулся в объятиях Хонджуна. Тот приподнялся на цыпочки, прижавшись сладким и целомудренным поцелуем к его губам. Это заставило сердце Уёна бешено забиться, а живот перевернуться.       — Увидимся позже, сокровище. Будь хорошим, — сказал Ким Хонджун, игнорируя свист двух великанов.       — Хорошо, хён, — сказал Уён, зная, что выражение его лица выдает его, но ему было всё равно. Он сел в машину Юнхо, и они оба выглядели глупо. Так что они не стали подшучивать друг над другом. Они знали, что оба под каблуком.       — О, слава богу, человек с ростом, — сказал Ёсан, открывая дверь.       — Привет, Ёсан. У меня всё отлично, спасибо, что спросил. А как твои дела? — саркастично отозвался Юнхо, заставив Уёна хихикнуть у него за спиной.       — Да-да, светские беседы потом, рост используй сейчас. Хва меня прибьет, если к его приходу тут не будет почти всё готово. Вы же знаете, какой он, блин, эффективный. У него буквально всё расписано по пунктам, чуть ли не по номерам магазинных отделов, начиная с конца! — крикнул Ёсан.       — Ты что… боишься Сонхва? — спросил Юнхо.       — Я боюсь не его. Меня пугает сила, которой он обладает. Он может остановить кр…       — Я остановлю тебя прямо здесь, — крикнул Уён. — Давайте за работу.       — Как дела с Хонджуном? — спросил Ёсан, вручая Юнхо баннер с днём рождения, который они использовали в этом году.       — Хонджуни-хён поцеловал Уёна, прежде чем мы разделились, — сказал Юнхо ставшим высоким голосом.       — О? Есть что рассказать?       Уён надул еще один воздушный шар, чтобы скрыть свои розовые щёки.       — Ничего особенного. Так, ерунда.       Ёсан подошел и толкнул своего лучшего друга локтем, пока Юнхо хихикал.       — Я думаю… о, как там эта шекспировская фраза? Ах, мне кажется, она слишком громко протестует.       — Я собираюсь протестовать, засунув тебе ногу в задницу, — сказал Уён без злости в голосе.       — Попробуй своими короткими ногами.       — Ладно, успокойтесь, дети, — сказал Ёсан со смехом.       Это было неправдой. Независимо от того, как сильно хотели его друзья. Независимо от того, как сильно хотел он сам. Это было неправдой. И ложь, вероятно, причиняла ему наибольшую боль. Он даже лгал самому себе об этом.       Примерно через полтора часа они каким-то чудом закончили, и Сонхва позвал на помощь, чтобы принести вещи.       — Боже, вы, ребята, купили весь магазин? — спросил Юнхо, нагружая руки.       — У них была распродажа мяса! — сказал Сонхва, звуча бодро. — Я подумал, что мы можем приготовить больше, и я смогу отправить всех домой с едой!       — Боже, пожалуйста, даруй мне смерть, — сказал Минги, спотыкаясь на пороге. Это был его первый поход по магазинам с Сонхва. Хонджун, который привык к выходкам своих друзей, был в гораздо лучшей форме. Сонхва был продуктивным, немного властным и ходил с целеустремленностью. Он не останавливался. Поход за продуктами с Сонхва был больше похож на олимпийское соревнование. Он не любил ходить в магазин, поэтому убеждался, что взял всё.       В конце концов, они разложили все продукты. Сонхва похвалил их за хорошо выполненную работу и прошептал что-то, скорее всего, полное грязи и пошлости, на ухо Ёсану, судя по румянцу, который пополз по его шее. Затем все они сели в машины, чтобы поехать встретиться с Саном в баре, где сегодня выступал Чонхо. Это было предварительное празднование дня рождения.       Это было местное заведение с довольно хорошей едой и дешёвыми напитками. Когда они приехали, Сонхва установил основные правила, как всегда и делает мама-хён.       — Ладно, кто сегодня трезвый водитель?       Минги поднял руку, Ёсан поднял руку, и Уён остановил Хонджуна.       — Всё в порядке, хён. Расслабься. Я отвезу тебя домой сегодня.       — Ты уверен? — спросил он, глядя ему в глаза в поисках намека на неуверенность.       — Я уверен! Повеселись с Сонхва-хёном.       Они поприветствовали Чонхо, обнимая его, чтобы пожелать удачи. Хотя она ему никогда не была нужна. У Чонхо был фантастический голос. И хотя он ныл, как капризный ребенок, все знали, что он всё равно ценит это.       Когда Уён сказал Хонджуну повеселиться, он не подумал о последствиях своих слов. Он не подумал, что Хонджун демон. Пока Чонхо пел плавную, сексуальную и джазовую композицию, Сонхва схватил Хонджуна и потащил его танцевать. Они ласкали друг друга, как старые любовники. Руки скользили вверх и вниз по телам друг друга, пока они тёрлись бедрами в грязной и почти неприличной манере, хихикая друг над другом все это время.       — Я не должен находить это горячим, но это так, — сказал Уён, дрожащими руками ставя свой напиток, чтобы скрестить ноги.       — То же самое, — сказал Ёсан, не в силах оторвать глаз от танцующей пары.       — Хочешь показать им, как это делается? — спросил Уён с ухмылкой.       — О, давай, — сказал Ёсан, быстро вставая.       Сан подбадривал их, пока Чонхо добавлял хрипотцы в свой голос, чтобы он звучал ещё сексуальнее. Уён схватил Ёсана за талию, двигая задницей, чтобы прижаться к его промежности. Они встали рядом со своими партнерами, низко опускаясь и кружась в прошлом танце, покачивая бедрами. Уён провел руками по рубашке Ёсана, чувствуя его твёрдые мышцы живота, и при этом соблазнительно смотрел на Хонджуна. Ёсан откинул голову на плечо Уёна, двигая телом, почти гипнотически под ритм, и бросал на Сонхва взгляды, полные вожделения.       Уён увидел тот самый момент, когда мозг Хонджуна снова включился, когда он осторожно схватил Ёсана, чтобы подтолкнуть его к отчаянному ноющему Сонхва. Он схватил Уёна, втягивая его в грязный поцелуй, полный зубов и языка.       — Ты такой, такой красивый, Уённи, — сказал Хонджун, обхватив его щеки, сжимая его лицо. Его голос был невнятным и высоким. Мило.       — Спасибо, хён, — сказал Уён, задыхаясь, когда сжатие его щек стало грубым.       — Ты должен быть рад, что я знаю, что Ёсан занят. Я не люблю делиться своими игрушками. Я очень ревнивый мужчина, — прорычал он в его губы, говоря по-корейски, отчего его голос опасно понизился.       Жар вспыхнул в животе Уёна, и он сдержал стон.       — Просто пытаюсь показать тебе и Хва, как это делается, — он наклонился близко к лицу Хонджуна, чтобы прошептать ему на губы, чувствуя себя дерзким. — Папочка.       Хонджун застонал, отпуская его.       — Принято. Мне нужно пойти остановить Хва, чтобы он не пытался трахаться в туалете. Принеси мне «Пушистый пупок». Он на вкус как персики.       Уён покраснел от похотливого мурлыканья Хонджуна. Когда он делал заказ в баре, Сан подошел, чтобы взять Чонхо воды.       — Это было напряжённо. Хён выглядел так, будто собирался сожрать тебя целиком.       Уён хихикнул высоким голосом.       — Не волнуйся. Я бы позволил ему.       — Ты действительно любишь всякое извращенное дерьмо, — сказал Сан со смехом.       Сан понятия не имел.       Хонджун вышел с надутым Сонхва и самодовольным Ёсаном, который был покрыт следами помады Сонхва.       Во время перерыва Чонхо покачал головой, как разочарованный родитель.       — Вас никуда нельзя брать.       — Скажи им, медвежонок, — сказал Юнхо с хихиканьем со своего постоянного места на коленях Минги. Минги выглядел так, будто он в аду от того, что на его коленях сидит извивающийся и хихикающий Юнхо.       Чонхо просто закатил глаза, пока Сан обнимал его.       — Без небольшого хаоса это не был бы день рождения, Ччонни, — сказал он сладким голосом.       Можно было увидеть, как беспокойство спадает с его тела, когда он обнял его. Уён растаял, наблюдая за ними. Они подходили друг другу, как кусочки пазла. Он знал, что они сойдутся и будут хорошо ладить. Он был счастлив, что они наконец разобрались со своими делами, потому что они были явно счастливы. Вот бы и он смог сделать то же самое. Разобраться со своими делами, а не найти парня. Это было невозможно.       Они стали громкими и шумными, когда ели, пили и подбадривали Чонхо. Это было хорошее время. К концу они тащили пьяных к машинам. Ёсан нес Сонхва, который почти спал, на руках, как невесту. Рука Юнхо была перекинута через плечо Минги, пока он изо всех сил пытался удержать мужчину от падения, пока тот хихикал. Уён нес Хонджуна на спине. Абсолютно не думая о его пухлых бедрах, прижатых к его бокам. Или о его руках, обнимающих его пухлую задницу, пока он мило хихикал ему на ухо, шепча пошлости. Нет, он не собирался взорваться и, возможно, получить стояк посреди парковки. Все они попрощались и сказали, что увидятся завтра на дне рождения Чонхо.       Уён осторожно усадил Хонджуна в машину, пристегивая его, когда тот боролся с ремнем. И помог ему зажечь сигарету, так как тот пообещал не размахивать руками и не поджечь машину. На полпути к его дому, сигарета была раздавлена в пепельнице, он наклонился через консоль.       — Уённи такой красивый. Я хочу сделать с тобой ужасные вещи, — попытался промурлыкать Хонджун, несмотря на свой невнятный голос.       Уён вцепился в руль.       — Ни за что, хён. Ты выпьешь воду и ляжешь спать.       Хонджун надул губы.       — Мне больше нравится, когда ты называешь меня Папочкой, — он положил руку ему на колено, опасно скользя ею к его медленно твердеющему члену.       Уён поймал его запястье, осторожно оттаскивая его.       — Я бы предпочел не попасть в аварию, Папочка, — сказал он. Краем глаза он увидел, что Хонджун пока успокоился, сел правильно и рассеянно играл своими пальцами.       — Ты знаешь, что ты мне нравишься, верно, Ёни?       Уён улыбнулся, но улыбка не достигла его глаз. Она была фальшивой, наклеенной там, потому что это было правильно.       — Ты мне тоже нравишься, Папочка, — сказал он. Он знал, что Хонджун не любит его даже близко к тому, как сильно он любит его, и это было нормально. По крайней мере, пока.       Им удалось добраться до дома Хонджуна без происшествий. Уён помог Хонджуну войти в дом. Он был настолько опытен в этом, что это казалось знакомым и домашним. Уён вытряхнул эти мысли из головы. Он помог Хонджуну переодеться в пижаму, а затем заставил его выпить стакан воды. Он определенно не ожидал, что его повалит в постель полуголый Хонджун, который начал целовать его шею. Его член дернулся в джинсах, и он застонал, схватив Хонджуна за тонкую талию, чтобы удержаться на земле. Пока задница Хонджуна терлась о его твердеющий член. Ему стоило огромных усилий оттолкнуть своего пьяного хёна.       — Мы не договаривались об этом, хён. К тому же, ты пьян и не в состоянии позаботиться обо мне, если я сорвусь.       Хонджун надул губы, но знал, что Уён прав. Даже в его затуманенном и пьяном уме он знал, что не в состоянии на самом деле трахаться. Но это не означало, что ему это нравилось.       — Уённи, — сказал он тихо, прижимаясь к простыням. Он подождал, пока Уён подойдет. Он притянул его для целомудренного поцелуя. — Ты мне очень, очень нравишься.       — Ты мне тоже нравишься, — сказал Уён, мило потеревшись носами, прежде чем отстраниться от него.       Хонджун уткнулся в постель, едва удерживая глаза открытыми.       — Я рад. Надеюсь, мы сможем разорвать наш контракт, чтобы мы могли… — он так и не закончил свою фразу, засыпая.       Это было уже неважно. Глаза Уёна расширились, а в ушах зашумело. Зажав рот ладонью, он выбежал из комнаты, захлопнув за собой дверь. Он рухнул на диван и, закрыв лицо руками, зарыдал. Слезы душили его. Что он сделал не так? Был ли он недостаточно хорош? Был ли он плохим сабом? Ему хотелось ворваться в спальню, броситься Хонджуну в ноги и умолять. Он мог бы быть лучше, менее дерзким, более послушным, стать кем угодно, лишь бы Хонджун захотел. Он бы сделал что угодно, только бы остаться его сабом. Уён судорожно хватал ртом воздух, чувствуя, как сердце в груди разлетается на куски. Все болело так сильно, и не в приятном смысле. Это была всеобъемлющая, неумолимая боль, которая ранила до самой души. Он не мог перестать дрожать и задыхаться, чувствуя тошноту.       Он знал, что ему нужно делать. Что было лучше для них обоих.       Он встал на дрожащих и шатких ногах, найдя бумагу и ручку. Вытерев слезы и нос рукавом, он написал короткую записку и положил ее рядом с кофемашиной, где Хонджун точно ее увидит. Затем он взял сумку, тихо прокрался в комнату, где спал Хонджун, и собрал несколько вещей, которые привозил к нему. На случай, если Хонджун больше никогда не захочет его видеть. Он вызвал такси, проверил, всё ли на месте, и, в последний раз шмыгнув носом и сдерживая новые рыдания, оставил запасной ключ на столе. Выйдя из квартиры, он запер дверь и на мгновение прикоснулся к дереву, низко опустив голову.       — Мне жаль, что я не смог быть тем, кого ты хотел… Хонджун.       Когда такси подъехало и водитель посигналил, Уён бросился бежать. Может быть, так было лучше, его сердце всё равно не выдержало бы большего. Дорогой Хонджун, Мне жаль, что я не смог быть тем, кто тебе нужен или кого ты хотел. Ты дал это понять, когда упомянул о разрыве нашего контракта, будучи пьяным. Наверное, даже лучше, что я узнал об этом именно так, всё нормально. Ты не обязан мне ничего объяснять. Мне было очень хорошо с тобой, спасибо, что показал мне, что не все Домы плохие. Хотел бы я знать, что я сделал или что сказал, но, думаю, я в любом случае слишком сильно завращался на твоей орбите. Давай не будем делать день рождения Чонхо завтра странным. Я заблокирую твой номер и всё такое, чтобы нам больше не приходилось пересекаться. Желаю тебе отличной жизни, Хонджун! ~Уён