Черный микрофон

      Этого только не хватало. Чтобы об их отношениях с Йо пошли слухи, пусть даже и только внутри команды. Лукас думал об этом всю дорогу до отеля, тер глаза и хмурил брови. Как много увидела Соф? Как долго смотрела? Она девушка догадливая, могла понять по его виду, что это был поцелуй, а не что-то другое. А он сам тоже хорош: настроился все закончить и опять поддался этому невыносимому обаянию Йокубаса, как только он пальцем поманил. Теперь появление Соф казалось знаком, что продолжать точно нельзя.       — Это наш отель? — отвлек его от мыслей голос Эмилии. Их автобус остановился у красивого здания с лепниной и широкой лестницей. — Шикуем сегодня?       — Может тут просто проще ничего не было. — Хмыкнул Аланас.       Потихоньку начали подниматься и выходить. Было уже сильно за полдень, и на улице распогодилось, в лицо Лукасу дунул теплый южный ветер, но настроения это не улучшило. Он привычно подставил свое плечо Йокубасу, чтобы помочь спуститься из автобуса, сцепив зубы, потому что на это действие волнительно отозвалось собственное слабое сердце. Другие парни из команды были заняты вытаскиванием чемоданов из багажного отсека, так что до крыльца Йо тоже пришлось помочь добраться Лукасу.       — Погода кака-ая… — протянул Йо мечтательно, все еще держась за него.       — Угу. — Буркнул Лукас.       Он оставил Йо на крыльце и притащил их чемоданы на колесах. Йокубас тут же вытянул из них ручки, и сложил спинками один к одному. Брал на себя сколько мог. Лукас скрипнул зубами. «Пожалуйста, прекрати быть таким хорошим парнем.»       — Времени у нас полно, — подхватила Камиле, тоже на редкость в хорошем настроении, — можете погулять.       За эту мысль Лукас ухватится. Ему и правда стоило погулять. Одному. И подумать о том, как избавиться от собственной навязчивой идеи, и вернуться в свое обычное состояние. Он выдумывал слова, которыми можно было бы необидно отпроситься у Йо, но снова разозлился на себя: в какому вообще смысле «отпроситься»? с чего вдруг ему нужно заботиться о том, что подумает Йо? Никто никому ничего не обещал, вроде бы. Может быть, было бы проще, если бы это уже случилось, и хоть что-то стало понятно.       Когда они закончили с регистрацией и занесли вещи, он лишь коротко взглянул на их с Йо номер — две кровати, это хорошо — и бросил, как можно более небрежно:       — Пройдусь немного. Извини, нужно очистить голову.       — Погоди. Купишь кое-что в аптеке? — Йокубас быстро нашел листок с фирменным оттиском отеля и ручку на столике у телефона, что-то на нем черкнул, сложил вчетверо и протянул ему. Какое-то лекарство? Лукас не стал уточнять, только кивнул. То, как на него при этом смотрит Йокубас, он предпочел не заметить.

***

      Несмотря на теплую в общем-то погоду, хотелось укутаться. Он надел капюшон и очки, прячась от чужих глаз. Может, ему стоит попросить Йо поменяться с кем-то из парней своей постоянной парой для проживания в туре? Что-то раздельная ночевка им не очень помогла справляться с чувствами. К тому же, осталось меньше недели. Если взять себя в руки… Лукас вздохнул, остановившись на перекрестке. Взять в руки хотелось вовсе не себя, а Йо. И это правда становилось проблемой. Как-то ведь раньше у них получалось просто быть друзьями. Йокубас сказал, что бисексуален, но кроме этих мучительных дней раньше-то никак не проявлял своего отношения к парням, не то, что к Лукасу. Сам Лукас так и не рассказал ему, что у него никогда не было девушки. Была только пара неловких юношеских влюбленностей с разбитым сердцем в финале, и еще одна более взрослая попытка в отношения, в которой он тоже проиграл. Всё с парнями. «А я, допустим, не гей» — зачем-то вспомнил Лукас слова Йо и наморщил нос. Даже в этом ему удавалось не палиться столько времени. А они с Йо, как два подростка, перестали быть осторожными слишком быстро.       На углу показалась аптека. Он толкнул дверь и зашел. Ни больниц, ни аптек Лукас не любил и едва мог выносить этот запах лекарств, в которых, к тому же, совсем не разбирался. Он просто подал бумажку Йокубаса фармацевту через маленькое окно и оплатил по карте. Сейчас разбираться с его обезболами и пластырями не было никакого желания. Покупку ему подали в фирменном пакете, который он свернул и сунул в карман толстовки-кенгуру.

***

      Уже стемнело, когда Лукас вернулся в гостиницу. По пути он съел сэндвич с кофе, так что на ужин не спешил и написал в чат его не ждать. Писк ключ-карты впустил его в номер. В качестве освещения горели только маленькие лампы над кроватями, а сами кровати были сдвинуты вместе. На одной из них лежал Йо с телефоном. Он улыбнулся и отложил его, увидев Лукаса, а тот едва не застонал от этого обрадованного взгляда. Такой домашний, теплый, что после прогулки единственным желанием могло быть завалиться к нему под бок и дать себя обнять. Захотелось дать себе пощечину.       — Весь город обошел? — со смешком приветствовал его Йокубас. — Часа три ходил.       — Надо было проветриться. — Лукас бросил его пакет на кровать в ноги и стянул толстовку. Вряд ли стоило стесняться, но футболку под ней он специально удержал на месте.       — О-о, живем! Спасибо. — Йо подтянул пакет. Для этого ему пришлось спустить ноги на пол. — Ты голодный?       Лукас отрицательно промычал, продолжая раздеваться. Казалось что от самого́ голоса Йо вся его стратегия по защите от этих отношений летит к чертям. Он расстегнул чемодан и покопался в остатках чистого белья.       — Так. Что опять случилось?       — Ничего. Собираюсь принять душ и лечь спать. Завтра концерт.       Йокубас встал и подтянул к себе костыль.       — Не стоило отпускать тебя одного, да? Мой чемпион по накручиванию собственных нервов на кулак. — Йо приближался. Это «мой» опять сказанное как будто между прочим, подтачивало железный засов на сердце. Может, не такой уж и засов. Так, маленький крючок на хлипкой петле. Лукас достал футболку и белье, быстро поднялся, стараясь прятать глаза.       — Извини, я не хочу сейчас ничего обсуждать. — Попробовал отгородиться он.       — Я что-нибудь сделал?.. — их теперь разделял всего метр-полтора. Лукас покрылся мурашками. Он чувствовал знакомый запах, и слышал этот тон… Йо правда не понял, что произошло?       — Нас видела Соф.       — Оу. — Йокубас поднял брови и перешагнул, опираясь на костыль. — И что? То есть, я не думаю, что она правда что-нибудь там увидела. Просто два дурака возились между креслами. Если хочешь, могу у нее спросить и.       — Не надо у нее ничего спрашивать. — С нажимом сказал Лукас. Он протиснулся к двери ванной и сказал, не глядя на Йокубаса: — Нам надо успокоиться. Перестать быть двумя дураками, Йокубай.       Никакого ответа не было, или он его не дождался, когда скрылся в ванной. Ополоснуться было приятно, хотя с душевыми кабинами теперь были исключительно одни ассоциации, которые не помогали. Свет все еще горел, когда он вышел. Йокубас сидел на краю кровати и вертел в руках телефон с погасшим экраном. Сердце сжималось на него такого смотреть.       — Ложимся спать. Завтра сложный день. — Сказал Лукас, устраиваясь ко сну. Их кровати все еще были сдвинуты, но он решил не заострять на этом внимание. — Если хочешь еще почитать…       — Я не понимаю. — Йокубас сказал это тихо и надломлено, но Лукас все равно замолк. — Ты так переменился только из-за Соф? Это ведь полная хрень…       Лукас вдохнул и выдохнул. Он уже лег, и теперь смотрел в потолок. Почему бы тебе самому все не понять, Йо? Ты же очень сообразительный парень. Лукас не отвечал.       — То, что было в автобусе… Я думал, мы наконец-то пришли к чему-то. Что оба хотим этого.       — Нельзя делать всегда только то, что хочешь. — Лукасу казалось, что это должно звучать обдуманно и твердо. Йо к нему повернулся. У него на лице было недоумение.       — Когда-то мама говорила такое. Типа… Про яблоки в соседском огороде. Как это пришить к отношениям между нами? В смысле… люди так делают. Встречаются с теми, с кем хотят.       Лукас сопел. Отвратительно было понимать, что он прав, а свежие аргументы в голову не приходили. Йо вдруг усмехнулся, но совсем невесело. Он подтащил к себе аптечный пакет.       — И вообще, я думал, раз ты это купил, то согласен продолжать.       — Что купил? Твои лекарства?       — Ты не знаешь, что в пакете? — Йо поднял бровь.       — Просто отдал твой листок на кассе. И оплатил.       Йокубас взялся за дно пакета и дал содержимому выпасть на покрывало. Две упаковки — квадратная коробочка и продолговатый округлый тюбик с узнаваемым логотипом «Durex». Лукас приподнялся и смотрел на это со смесью стыда и удивления.       — Недостаточно прозрачный намек? — рассмеялся Йокубас. — Я даже тогда не знаю, как еще-то тебе намекать.       От этого смеха внутри будто бы развязался узел, и Лукас тоже стал смеяться. Сначала неуверенно, но понемногу расходясь. Он закрыл ладонью глаза, чувствуя себя дураком, и продолжал мелко трястись от смеха, который будто бы просто был сбросом напряжения последних часов. Остатки его внутренних стен рушились. Для Йокубаса все выглядело так просто — если хочешь, вот же, бери, целуйся, трахайся, живи свою лучшую жизнь. У него будто бы не было никаких предубеждений или мыслей о последствиях. Когда в комнате опять стало тихо, Лукас посмотрел на этого удивительного парня, опять чувствуя этот мороз по коже.       — Ладно, я понял твой намек. — Уже мягче сказал он, но чуть мотнул головой. — Но, мне кажется… у меня нет на это сил. Душевных, физических. Никаких. Можешь на меня сердиться, и будешь прав…       — Сердиться на тебя? Лукэй… Я вроде как тяну тебе руку помощи, а ты предпочитаешь сражаться один.       — Нам теперь нужны резинки для «рук помощи»? Тут явно набор для более тяжелой артиллерии. Господи… Йо, я же говорю, я не готов. То есть… Если ты правда тоже хочешь, может быть, когда горячка тура закончится, и мы вернемся домой. Там хотя бы условия не походные, я нормально смогу подготовиться…       Пока он говорил это, успел сесть, покрутиться и поставить на зарядку свой телефон, будто создавал вокруг себя максимально непринужденную атмосферу, но получалось плохо. И хорошо, что его волосы закрывали уши, потому что они, эти уши, горели огнем. Как вообще можно вот так открыто говорить об этом? Почему он подхватил эту тему, хотя полчаса назад собирался до конца стоять на своем?       — Вообще-то. — сказал Йо с паузой, прочистив горло. — Я готов.       Лукас медленно повернулся к нему и проморгался. Должно быть, вид у него при этом был максимально офигевший, так что Йо продолжил без вопросов.       — У мены было время, и еще… гигиенический душ тут хороший. М-м… — Йо аккуратно собрал покупки и устроил на столике рядом со своей стороной их сдвинутой кровати, а потом потихоньку лег. — Ладно. Ты если очень устал, будем отдыхать.       Это последнее было уже чистой провокацией. Йо буквально оглушил его этой информацией и просто… лег спать? Он погасил лампу со своей стороны и укрылся одеялом. Лукас опять опустился на спину, все еще полагая, что это просто у него в ушах звенит. То есть… как это вообще можно было уместить у голову, что Йокубас ждал его возвращения, думал о близости и готовился к ней, заранее намечая себе неведущую роль — и все это для него, для Лукаса. Волоски на теле торчали дыбом и укладываться не собирались. В темноте номера он чуть-чуть повернул голову на подушке и посмотрел на Йокубаса, который просто лежал на спине, и вроде немного улыбался, или это так тусклый свет фонарей от окна играл на его лице.       Он прикрыл веки, под которыми тут же живо замелькали картинки их самых интимных моментов за прошедшие дни, даже те, которые происходили только у него в голове. И даже в самых смелых фантазиях Лукас не мог бы предположить, что Йо позволит ему такое. Он сменил положение ног, потому что возбуждение начинало причинять неудобство, и опять посмотрел в сторону Йокубаса. Казалось, что отказаться от такого предложения сейчас было верхом собственной глупости. Лицо друга казалось таким расслабленным, что Лукас подумал, может тот успел заснуть, пока он сам тут мечется в собственной нерешительности. «Если заснул, то ладно, значит, нам не надо.»       — Йо?.. — позвал он тихо, хрипло, как в детстве наудачу скрестив пальцы.       — М-м? — Йокубас тут же немного повернул к нему лицо, прошелестев наволочкой на подушке, и открыл глаза.       Шумно выдохнув, Лукас перекатился на кровати, ближе к нему, и, обхватив ладонью острую скулу, прижался к его губам с поцелуем. Йокубас отвечал ему с улыбкой, явно очень собой довольный. Он тут же весь повернулся на бок и убрал лишние слои одеял между ними, чтобы притянуть Лукаса к себе ближе и пошарить руками по спине от лопаток до ягодиц. Поцелуй быстро стал настойчивым и жарким, или это Лукас просто весь горел в объятиях Йо.       — Можно снять это? Можно… снять с тебя всё?       Сумрак и желание сделали его таким смелым? Лукас легко приподнялся, чтобы его футболка полетела с кровати, а за ней и трусы. С одеждой Йокубаса пришлось немного дольше повозиться — его белье не хотело так легко сниматься через гипсовый сапог, но Лукас старался, шумно дыша.       — Ладно. Вот так. — Он вернулся к объятиям, когда они оба остались совсем обнаженные, и все происходящее стало пугающе реальным, поэтому пыла поубавилось. — Ты уверен? То есть… Я, честно, думал, ты из тех парней, кто только сверху бывает…       Вместо ответа Йо немного крепче сжал руки вокруг него, и перекатил их обоих так, чтобы оказаться на спине, а потом развел колени, и ноги Лукаса провалились между его. Хватка на торсе опять стала просто ласковым объятием, и руки стали гладить его кожу. Лукас уперся локтями в кровать.       — Если бы у меня и были принципы, я бы легко поступился ими ради того, чтобы быть к тебе поближе. — Совсем без шутки, бархатным низким голосом пробормотал Йо. От этого у Лукаса защекотало в животе, не говоря уже о том, что напряженный член буквально упирался в пах Йо. Губы пересохли и он их облизнул. — Облизываешься…       — Я с ума сойду с тобой…       — Вместе с тобой в дурку поедем. — С легкой улыбкой сказал Йо, просовывая между ними руку. Лукас почувствовал её на своём члене и поджал губы. — Весь же извелся. Завтра как собрался концерт играть?       Теплая рука Йо сделала несколько приятных движений, а потом направила его вниз, чтобы головка уперлась в его промежность. Лукас дышал ртом, смотря в темноту между ними, больше опираясь на осязание, чем на зрение. Йо шевелил рукой, давая ему почувствовать, что он там гладкий и горячий, хоть пока и слишком сухой, чтобы и правда его впустить.       — Будешь со мной нежным, Лукэй? — дразнясь, с улыбкой, сказал Йокубас.       — Издеваешься?       — Немножко.       — Негодяй, — беззлобно фыркнул Лукас, опускаясь опять к нему ближе, влажно мазнув губами по его губам, по подбородку, по щеке… Потом его губы нашли мочку с тяжелой серьгой, и Лукас сделал, что давно хотел — прихватил губами, легонько сомкнул зубы над застежкой. Йо повернул голову, открывая ему шею, и Лукас почувствовал, что плывет. Он принялся целовать теплую кожу, пахнущую гостиничным мылом и самим Йокубасом, только в этот момент осознавая, что и правда может это. Что никто его не осуждает.       После еще одного долгого поцелуя, в котором растаяли остатки сомнений в том, что он Йокубаса хотел до белых звезд перед глазами, им опять пришлось немного прерваться, чтобы в четыре руки вскрыть те самые две упаковки. Свет всё еще был только от окна, а слюда тихо шуршала. Лукас сел на согнутую ногу, справившись со своей частью: в руках остался кружок презерватива, а он замешкался, смотря, как Йо выдавливает гель на пальцы.       — Ты… Делал это раньше? — вдруг спросил Лукас. Йо еще развел колени и опустил руку себе между ног, вводя в себя сразу два пальца. Можно было кончить только от этого зрелища. Лукас длинно погладил свободной рукой его бедро.       — Ты собрался ревновать или забеспокоился за ответственность от срываний цветков невинности? — насмешливо сказал Йо, но Лукас чувствовал, что он тоже немного волнуется — никакой лёгкости в его шутке не было. Его пальцы погрузились внутрь по самые костяшки, и дыхание стало сбиваться.       — Да бля, Йо… — Лукас покачал головой, хотя на самом деле вовсе не рассердился. — Ты нормально можешь отвечать, нет?       — Это… мой второй раз. — Сказал Йо, убрал пальцы и слегка погладил себя влажной рукой. — Не знаю, почему несу с тобой всякую хрень. Наверное, пытаюсь предотвратить момент, в который ты захочешь меня отговорить. Как будто ты всё еще можешь… сбежать?       Йокубас говорил от сердца, без улыбки даже, и Лукаса из-за этого выворачивало наизнанку. Он раскатал резинку по своему члену и на четвереньках навис над ним, таким раскрытым и искренним.       — Это же мой ход, помнишь? — сказал Лукас ему в губы, щекоча лицо кончиками своих свисающих волос. — Я хочу… Тебя хочу, Йо… Я тут.       Парень под ним выдохнул будто с облегчением, притягивая его бедра ближе к себе. Они целовались, пока Йокубас его направлял, но когда головка вошла — туго и почти больно — замерли, не сговариваясь.       — Погоди.       Йокубас отодвинулся и добавил им еще немного геля, потом прищелкнул крышку и откинул флакон.       — Давай.       Лукас теперь попробовал сам, и упругие мышцы пропустили. Двигался маленькими толчками, следил за хмурой морщинкой у Йо между бровей. Опять целовал его губы, лицо, тыкался в шею, пока весь не оказался в нем, не вжался.       — Во-ох… Боже мой… — Йокубас провел ладонями по его спине, прижался губами к основанию шеи. У него самого кожа была солоноватая от испарины.       — Нормально?       Йо в ответ шумно выдохнул, обнимая его под руками. Он притянул его совсем лечь сверху и сам подтолкнул двигать тазом, глубоко и плавно, почти не сдвигая их обоих с места.       Быть внутри его тела ощущалось как самый приятный капкан. Лукас чувствовал сокращение мышц вокруг себя, которое повторяло ритм их дыхания и толчков. Йокубас двигался вместе с ним, выгибая поясницу и качаясь навстречу, оттого даже маленькие движения отзывались волнами удовольствия во всем теле. Это было почти как играть музыку вместе, ловить ритм друг друга и подстраиваться для идеального звучания: Йо на своих ударных, Лукас на гитаре. Только когда они это делали на сцене, то контроль над собой удержать было возможно, а здесь, в жаркой постели, два влажных, горячих тела стремительно этот контроль теряли, задыхаясь от нежности, от яркой подступающей кульминации.       Уже на грани Лукас подумал, что больше всего хотел бы, чтобы Йокубас не пожалел об этом. Своя разрядка казалась вовсе не такой важной, как его. Вдруг стало остро необходимо, чтобы Йо когда-нибудь еще захотел сделать свой ход… Он просунул между ними руку и взял в ладонь член Йо — горячий и крепкий, тоже вот-вот готовый разрядиться.       — А-ах… Давай, давай… Вот сейчас… Скорей. — Йокубас перестал двигаться, доверив Лукасу их общий финал. Он шептал все менее понятно. Метался по подушке, хватал Лукаса за мокрый затылок и шею.       Лукас прибавил темп, и очень скоро почувствовал влагу на пальцах. Потом сжал зубы, удерживая стон или единственное имя, которое хотело сорваться с языка, и замер, дрожа в мощном оргазме сам.

***

      Они расцепились, но так и не расползлись: лежали друг на друге — Йо на сырой от пота простыне, Лукас тоже, но с головой у него на плече и рукой поперек груди. Они как смогли прикрылись одеялом Йокубаса, но разгоряченную кожу все равно холодило. Хотелось ополоснуться и, может, выкурить одну или две. Но момент было слишком жаль разрушать. Лукас потерся носом о ключицу Йо, потом туда же и уткнулся, дыша его запахом. Его не гнали, и он не уходил. Чувствовал, что Йокубас тоже что-то там себе думает и молчит. Сам он, кажется, слишком устал, чтобы продолжать бесконечно себя накручивать. Можно же подумать о том, что они наделали, завтра?..