Черный микрофон

      — Хочешь еще раз?       Это был первый звук, который нарушил тишину за последние… сколько? Полчаса? Лукас почувствовал, как волоски на руке, обнимающей Йокубаса поперек груди, встали дыбом. Йо эти слова почти промурлыкал ему над ухом, но внутренняя тревога сделала из ласкового тона острую иголку и вонзила в сердце.       — М-м, — он отрицательно промычал, уже чувствуя себя сволочью.       — Ты жалеешь? — Йокубас сказал это почти также, и даже не перестал гладить Лукаса по руке, но уже было понятно, что это значит. Конец. Лукас не хотел отвечать. Он носом провел по груди Йо и незаметно втянул его запах, будто мог им надышаться впрок. — Жалеешь…       — Не жалею. То есть… Не об этом жалею. — Лукас вздохнул и сел на постели, подсогнув ноги. Йокубас тоже сел и повел плечом. Видно, оно затекло, пока Лукас на нем так надолго устроился, а он все это время не хотел его сгонять. — Наверное, «жалеть» тоже неправильное слово…       По голой спине прошлась теплая ладонь Йо. Его губы прижались к плечу Лукаса. Он не перебивал, а как будто обещал поддержку, даже если это и правда всё. Сердце рвалось к нему, но невидимый поводок удерживал его в груди.       — Я всё думаю, как было бы сейчас легче, если бы я тебя тогда остановил. Оттолкнул. Если бы… Мы просто не свалились. Та лужа на полу… Всё это не закрутилось бы. Если бы я потом не повелся на этот «ответный подарок»…       — Всё уже случилось, Лукэй, — тихонько усмехнулся Йо. Так горько, вообще-то. Лукас повернул к нему голову. Даже в темноте было видно, как у Йокубаса на щеке дрожит напряженная мышца. Лукас тяжело сглотнул. Как перестать делать ему больно, он не понимал. — Я не знаю, просить мне прощения у тебя или что? Я наслаждался каждым мгновением, клянусь.       «Я тоже» — почти соскочило на язык, но Лукас не сказал этого. Под ладонью была скрытая одеялом нога Йокубаса. Он принялся гладить её большим пальцем. В его духе было бы сбежать в ванную, долго мыться и вернуться, только когда эмоциональный ураган уже затихнет. Но меньше всего теперь хотелось уходить. Постель еще пахла ими, рука на спине ощущалась слишком приятно, и, несмотря на болезненный разговор, всё его существо хотело быть рядом.       — Не надо извиняться. Ты прав, все уже случилось.       — Но ты больше не хочешь, да? — на этих словах Йо Лукас едва не застонал. Он потер лоб рукой, и его волосы упали на лицо.       — Я не знаю, Йокубай. Чего ты от меня хочешь?.. Всё это так закрутилось. Блять. — Он проехался рукой по волосам назад и сжал их у корней, чтобы привести себя в чувства. Хотелось бы, как Мюнхгаузену, вытащить тебя за волосы из всей этой истории. — Всё только полетело. С Евро еще не остыли. У нас между этим туром и следующим всего три месяца, в которые надо хоть что-то выпустить. И… — он опять посмотрел на Йокубаса, который сидел рядом и все еще его касался. — Дело не в том, что я не хочу… Я просто не могу себе это сейчас позволить. Понимаешь?       Может, этого не стоило говорить. А может, именно это стоило сказать еще тогда, в первый вечер. Йокубас не отвечал, но его ладонь все еще была у Лукаса на спине, и он не знал, это такой знак согласия или протест.       — Не думаю, что я такой уж обременительный партнер, — негромко сказал Йокубас, и это все еще было грустно, хотя и светло, — у меня есть Akli, вы с ребятами, и оркестр. Три работы, выходит. И еще тренировки. Сегодня вот понял, что очень по ним скучаю. Кристи меня троллит, что я не умею говорить «нет». — Он усмехнулся. — Наверное. Никогда не думал, что это плохо.       Лукас просто продолжал тихо сидеть, но кожа у него вся покрылась мурашками, и Йокубас, который его гладил, точно их почувствовал.       — Я когда был совсем зеленым, мне всё время казалось, что если я буду отказываться от возможностей, то жизнь моя вся пройдет стороной. «В музыкалку на фортепиано» — я! «На курсы по гитаре?» — конечно! «Барабаны хочешь попробовать?» — ух ты! «Бесплатный онлайн-урок по сэмплам» — записался. И, хотя у меня никогда не было времени из-за этого, я так нашел то, что стало делом моей жизни. Блин, пафосно так звучит. Но правда же.       — Ты меня сейчас убеждаешь встроиться в твое расписание? — Лукас повернулся и сказал это с легкой скептической улыбкой. То, что Йокубас — машина, он и так знал. Не хотелось быть причиной, по которой эта машина даст ёбу.       — Ну… Как и мне в твоё. — Йокубас весь к нему придвинулся и прижался горячим боком к лукасову. Обнял за спину под рукой и уткнулся носом в щеку. — По большому счёту, так ведь всё и устроено. А я бы нашёл для тебя время, Лукэй.       Держаться от поцелуя было уже выше сил, так что Лукас подался к нему и принял касание теплых, влажных губ, растворился в приятном объятии. Аргументов, чтобы продолжать сопротивляться и отстаивать своё, у него опять не осталось, как и желания это делать тоже. Так что он просто дал уложить себя назад на постель — оба подвинулись на пока еще сухую и чистую сторону Лукаса, — обнять еще крепче и целовать еще нежнее.

***

      Весь следующий день Лукас будто порхал в паре сантиметров над землей. Утренние сборы и саундчек, даже со сбоями и ошибками других людей, почти его не раздражали. Он боялся, что чувства лишат его разума и сделают розовым глупым облаком в штанах, но всё было не так: он всё также активно вовлекался во все процессы, отрабатывал, как и раньше, только без негатива. Даже Эмилия сделала ему комплимент, что он сегодня очаровательный человек. В этот момент их взгляды пересеклись с Йокубасом: тот тоже все изменения заметил и явно был доволен.       На концерте Лукас как будто еще подзарядился энергией от зала, и уже после, когда сборы в гостиницу были окончены, совсем не чувствовал усталости. Глазами он то и дело искал Йокубаса, и, может, впервые не грыз себя за желание как следует поцеловать его, как только они останутся одни. Оставалось только добраться до отеля. Они загружались в автобус. Но Йо почему-то не спешил.       — Ребят, я сейчас увидел, что у меня палка треснула, — сказал он в автобус, так и не зайдя в него. Лукас тоже замер и обернулся в проход. — Тут музыкальный магаз на углу. Я зайду, поковыряюсь. Потом приеду на такси.       — Йокубай. — Аланас высунулся со своего места. — Тебе может помочь дойти?       — Тебе ужин заказать в номер? — это Камиле.       — А, нет-нет. Перехвачу что-нибудь уличное. — Йокубас смотрел на Лукаса, который нещадно тупил и не соображал, что происходит. — Тебе… Ничего не надо?              — Я не… — Лукас посмотрел на ребят в автобусе и обратно на Йо, потом на водителя, который уже завел мотор. В голове билась мысль о том, что он видел палочки Йокубаса в целости и сохранности, и тот упаковал их в чехол еще в клубе.       — Лукэй, — опять позвал Йокубас, смеясь, — приём!       — Я помогу! И довезу потом его до гостиницы! — включился Лукас наконец-то и выскочил из автобуса. Дверь тут же закрылась, и автобус тронулся. Из последнего окна Соф показала им сердечко из пальцев, но Лукас со своим колотящимся сердцем это намеренно пропустил. — Что… Что происходит? Что с твоими палочками?       Он говорил это и задыхался от смеха и эмоций, которые били через край. Они с Йо стояли рядом с клубом под фонарями и посреди чужого города.       — Всё с ними нормально. — Йокубас перепрыгнул на одной ноге, поправив костыль. — А мы с тобой сбегаем от лишних глаз.       — Сбегаем? — Лукас поворошил концертную укладку. — Да я чуть сейчас не уехал! Ты что, мне не мог сказать раньше, что я должен остаться? Йокубай, я еле сообразил!       Йокубас выглядел таким счастливым, что вся тирада не имела шанса стать настоящей претензией: двое парней были бесконечно довольны удавшейся маленькой шалостью.       — Ну, сообразил же. Я так рад.       — И что ты задумал? С гипсом особо не погуляешь.       Йокубас кивнул ему на ряд зеленых самокатов с мигающими индикаторами зарядки. Лукас посмотрел туда и вернул на него взгляд огромных удивленных глаз.       — Болтай? Йо, это сейчас реально плохая идея…       — Почему? — Йокубас рассмеялся и потянул его туда, подпрыгивая на ноге. — Чтобы стоять на самокате хватит и одной ноги. Можем вдвоем поехать.       — А ты что, еще и отдельно хотел ехать? Я буду впереди!       Лукас сам не понимал, почему он спорит и тут же на всё соглашается. Они мчались на самокате, и Йокубас так приятно обнимал его сзади — «Йо, ты точно хорошо держишься?» — а ветер бил в лицо и забирался под куртку. И Лукас, может, за пару последних лет впервые чувствовал себя таким живым.       — Так хочу тебя сейчас поцеловать. — сказал ему Йокубас на ухо.       Для этой цели нашелся парк. Нашелся он просто так, по пути — они ехали без карты, почему-то не боясь заблудиться. Аллея фонарей не доставала до стволов раскидистых лип, так что они, как два шпиона, пробрались в эту темноту и впились друг другу в губы, едва не свалившись на опавшие листья под ногами. В воздухе уже начинало пахнуть ночным осенним морозом, и носы от холода немного щипало, так что спрятать его на чужой теплой щеке было особенно приятно, как и руки — под куртку, к теплому телу. От липы пахло медом, а от Йокубаса — сладкой мятной жвачкой, и казалось, будто никого кроме них двоих нет не только в этом темном парке, но и во всей Литве, во всем мире.       Потом они еще покатались, взяли еды и горячий чай с собой из местного бистро и сели есть под фонарем на лавке. Еда была самая обычная, но что-то в этом вечере делало её такой вкусной, что оба прикончили свои порции за несколько минут.       — Не ожидал от тебя такого, — с нежностью сказал Лукас, — всегда думал, что у тебя всё по линейке и распланировано на год вперед.       — Отличникам вообще-то тоже приятно сбегать с уроков. — рассмеялся Йокубас, и когда Лукас подхватил его смех, то добавил. — Я шучу. У меня были девятки..       — Наверное, в те дни, когда мини-Йо по весне терял голову из-за симпатичного одноклассника? — поддразнил его Лукас. Йокубас пихнул его в ногу здоровой ногой.       — Эй! Ну, скорее уж, когда слишком хотел разучить партию за вечер, а не подготовиться к контрольной. — Он отпил остывающий чай и откинулся на лавке. — А по этой части, то это… были одноклассницы. Лет до шестнадцати у меня не было мыслей о том, что парни могут нравится также, как и девушки.       Лукас пососал край губы. В груди беспокойно металось любопытство.       — А в шестнадцать… случился какой-то парень?       Йокубас фыркнул и помотал головой.       — Кристи со мной случился в шестнадцать. Я тогда вообще много чего переосмыслил, не только ориентацию.       Лукас и Кристионас пересекались пару раз в фоновом режиме на фестивале и на вечеринке у общих друзей. Помимо этого, Лукас не слишком интересовался «второй группой» Йо, хотя из-за самого Йо переслушал в свое время абсолютно все, и хранил пару треков в плейлисте. То, что с Кристи Йокубас знаком совсем с подросткового возраста, тоже было каким-то периферийным знанием — может, Йо как-то упоминал об этом. Он вообще частенько говорил о Кристи, но раньше это было как будто не важно. А теперь, за этим вопросом и ответом про Кристионаса потянулась и следующая мысль, про которую просто нельзя было не спросить:       — Это он был твоим… первым разом?       — Лукэ-эй… — Йокубас улыбнулся и посмотрел на него с осуждением. — Ты ревновать сейчас собрался? Ну серьезно? К Кристи? Он повеселится, если я ему скажу.       — Да я так просто, — смутился Лукас. Рука Йокубаса легла ему на колено, и он весь наклонился ближе.       — Мы просто друзья. Ничего такого, правда. Я был бы так счастлив, чтобы вы с ним тоже поладили.       — Посмотрим. — Лукас положил свою руку сверху. — И я не ревную.              — Хорошо бы. — Йокубас выдохнул. От его дыхания сформировалось облачко пара. — Поедем в отель может?

***

      По пути до отеля Лукаса разморило, и он даже прикорнул у Йокубаса на плече, согретый теплом машины, и убаюканный Relax FM их динамиков. Этот их побег ощущался как настоящее свидание. Они с Йокубасом и раньше не так уж редко обедали вместе, зависали на репточке вдвоем, или даже у кого-то из них дома, но сегодня это был первый раз, который так тревожил бедную лукасову душу.       — Лукэй, — ласково позвал Йо и поцеловал его в макушку. — Приехали.       До номера они добрались по тихим пустым коридорам, в обнимку — поддержка Лукаса для Йокубаса к сожалению все еще была необходимостью — и от близости Лукас опять почувствовал это приятное волнение.       За дверью их номера он удержал Йо рядом и притянул его за шею к своим губам, второй рукой сталкивая с его плеча куртку.       — Я думал, ты только до подушки сейчас и все, — улыбнулся Йо ему в губы между лишающими дыхания поцелуями.       — Ты не хочешь? Устал? — Лукас притормозил, но не нашел в себе сил оторваться и залип, уткнувшись носом Йокубасу в щеку.       — Думаю, что если ты мне поможешь сесть, то я еще ого-го.       — Обожаю тебя. — Тихонько затрясся Лукас от смеха, не уловив, что с губ соскочило что-то важное. Он взял его под рукой. — Держишься? Идем к кровати.       Куртки остались сброшенными на кресло, и кроссовки — наспех спихнутыми где-то у кровати, вместе с костылем Йокубаса. Двое, совершенно счастливые, объятые нежностью, переплетенные ногами, лежали поперек кровати и чувственно целовались, избавляясь и от других предметов одежды. Оба пахли улицей и тяжелым днем, но чувствовать друг друга казалось важнее, чем тратить время на душ и поиски чего-то чистого в чемоданах. Снимать с Йо штаны и белье через гипс, видимо, тоже оказалось слишком неважно. Лукас сомкнул пальцы на его члене, едва добравшись до тела через расстегнутую ширинку. Йокубас сделал то же для него. Оба двигали руками медленно, пока дышали друг другу в губы. Все это было будто бы уже не от телесного голода, а от чего-то куда более глубокого, и если правда об этом задумываться, то это пугало до чертиков. Лукас закрыл глаза и толкнулся в чужую руку со сладким вздохом. Внизу живота приятно тяжелело.       — Ты думал о чем-то таком? Чего бы хотел со мной? — прошептал он сбивчиво, стараясь удержать свои мысли в этом моменте.       — Ты не идешь у меня из головы двадцать четыре на семь, — также ответил Йокубас и тут же поймал его ритм, забрав мокрую уже головку в кулак. Пока Лукас терял голову, он усмехнулся. — Поверь мне, в этих мыслях мы с тобой не в шахматы играем.       — Йо-о, — Лукас заныл и облизнулся. Своя рука слушалась его явно хуже: Йокубас еще мог формулировать мысли. — И что я обычно… че-ерт… Что ты со мной—       — Отпусти меня. — Он поцеловал Лукаса в раскрытые губы и сам отстранил его руку. — Просто расслабься. Я никуда не денусь. Еще целая ночь.              Лукас хотел протестовать, и даже обидеться за то, что его попытку сделать Йо приятно не оценили, но рука двигалась и сжимала его так хорошо, что оставалось только ёрзать и дышать, как выброшенная на берег рыба. Йокубас прошелся поцелуями по линии его челюсти и припал к шее, продолжая доводить до края. А потом зашептал так горячо, что совсем перестало хватать воздуха.       — Я представлял нас… Много раз. Как ты смущенно прячешь лицо и как наоборот, даешь мне увидеть себя во всей красе. Как мы делаем это утром, в смятой кровати, лениво и бережно. И как набрасываемся друг на друга мокрые и потные сразу после концерта где-нибудь в туалете гримерки. Представлял, что я буду у тебя первый. И как помогаю тебе подготовиться, чтобы… принять меня. И вхожу так медленно. Или ты сам вдруг оказываешься таким. активным и дерзким, и все берешь в свои руки. Как целую тебя везде, даже если тебе стыдно. Как ты бесстрашно ласкаешь меня губами. Шепчешь, зовешь меня в самом конце…       Лукас задрожал, кончая из-за его руки — или из-за слишком живой фантазии, полыхающей яркими образами под веками — с тягучим стоном цепляясь за Йокубаса пальцами. Ему казалось, что часть, если не все эти образы Йо украл прямиком из его головы, и оттого было так щекотно и жарко думать, что они все это время были и у него тоже. Может быть не надо было о таком спрашивать, чтобы теперь щеки не полыхали, а в груди на это не отзывалось глупое сердце. Его снова целовали. И уже не было никаких сомнений, что это что-то значит.       — «Быть первым» — только звучит романтично. На самом деле, полная шляпа, — сказал Лукас спустя пару минут в тишине, как можно более легко в их обычном тоне, но в реальности просто стараясь подать это как-то помягче, если ему придется разрушить свой идеальный образ в голове у Йо. — Ладно, может, не у всех, но… Я рад, что с тобой хотя бы об этом загоняться не надо.       — Да я ведь так, образно. — Йокубас приподнялся на локте. — У тебя был парень?.. Ты никогда не говорил.       — Был парень. Вообще-то только парни. Наверное, надо было сказать сразу.       Йокубас молчал и поджимал губы. Становилось тревожно.       — Я уже спрашивал, но, честно, я теперь еще больше не понимаю. Почему тогда ты так не хотел, чтобы у нас что-нибудь было? Если у тебя уже был опыт, и я тебе, вроде, нравился? Я-то думал, что я тебя напугал.       Лукас уже и сам не знал ответ. Он сел, поправил штаны, включил лампу, которая была к ним ближе, нашел салфетки и принялся вытирать Йокубасу руку. Тот молча ждал ответа и не торопил.       — Все было бы проще, если бы мы не были знакомы. Встретились бы в клубе, ты бы также зажал меня в туалете и сунул мою руку себе в штаны.       — О, господи. — Йокубас потер лицо рукой и рассмеялся. Очень нервно. — Как же это отвратительно звучит. Я клянусь, я бы так не сделал!       — Не сделал бы, конечно. И я бы не сделал так, как сейчас. Я бы может даже отсосал той версии тебя. И угостил бы пивом потом. Потому что ты был бы для меня никем, понимаешь?       Йокубас смотрел на него, больше не смеясь и не улыбаясь. Рука Лукаса лежала в его ладони и он только чуть-чуть сжал её, видимо, в знак согласия.       — Для меня правда важна группа. Я не могу потерять вас, потому что пойду на поводу у своих желаний. — Лукас горько усмехнулся. — Так я себе, конечно, все это время говорил. И, выходит, проебался.       — Не говори так! Чего ты боишься? Что я уйду? Но я люблю "Katarsis" и никуда не собираюсь.       — А если мы не сойдемся? Или сойдемся, а через год разосремся в сопли? Все равно останешься играть? — Лукас говорил это тихо и почти спокойно, как будто эти вопросы сам себе он задал уже не одну тысячу раз.       — Лукэй... — Йокубас придвинулся и взял его за плечи. — Посмотри на меня? Никто не может знать, как всё будет. Но что нам теперь, и жить не стоит, если ты точно знаешь, что жизнь однажды кончится?       Теплые, карие глаза Йо были полны нежности. Лукас сжал челюсти, чувствуя как опять поддается его обаянию. Ему просто нужно было знать.       — Ты не ответил. Ты останешься? Если не выйдет.       — Если ты сам меня не прогонишь. Я тебе обещаю, что буду играть.       Лукас крепко его обнял и прижался. Теплые руки сомкнулись за его спиной.