Черный микрофон

      Автобус стоял у гостиницы их нового города, дорога до которого прошла как-то особенно легко, так что Лукас решил, что он уже просто привык к автобусу и переездам, и заранее начинал скучать по всей этой жизни на чемоданах — этот город был предпоследний в туре. Они стояли кружком, обмениваясь фантазиями о горячей ванной или о большой порции куриных ножек, пока Камилé решала вопрос с заселением и почему-то уже долго задерживалась. Ребята курили. Лукасу не хотелось. Он думал о том, как сильно ему хочется взять Йокубаса за руку или положить ему голову на плечо, но перед командой делать такое было стремно. К тому же ему казалось, что Соф на них смотрит с какой-то уж слишком странной улыбкой, и, конечно, докрутил себе в голове, что если она и не видела их тогда, то уже обо всем догадалась.       — Ну отлично. — Камилé спускалась с высокой лестницы чуть ли не бегом, и все обернулись на ее недовольный голос. — Я так надеялась, что в этот раз у нас с вами все будет по плану, но нет! Всех мальчиков здесь заселили в один общий номер. Простите, ребята, но нам некогда переезжать.       — Кровати-то хоть на всех будут отдельные? — со смехом спросил Аланас и затушил свою сигарету.       — Обещали, что да. Разбирайте ваши сумки, пойдем смотреть. — Она схватила свой чемодан из общей кучи. — Черт знает что. Девушка, с которой я бронировала, решила, что я везу группу детей, и вам будет достаточно одного номера.       — И в чем она не права? Дети и есть. — Смеясь, Эмилия пошла по лестнице рядом с Соф. — Первые сорок лет в жизни мальчика самые сложные.       Лукас отметил, что все они как-то слишком легко восприняли новость о стесненных условиях, и он сам тоже смеялся с ними, хотя уже чувствовал зарождающуюся грусть внутри из-за того, что не сможет обнимать Йокубаса, как в предыдущую ночь. Всей мужской части команды досталась комната типа «хостел» с пятью двухъярусными кроватями и шторками, которые призваны были создавать личное пространство для каждого. Лукас поставил свою сумку рядом с кроватью, самой ближней к окну. Сразу за ним на костылях прихромал и Йокубас, которого придерживал Аланас.       — Я будто опять в летнем лагере, — мечтательно сказал Аланас, отпуская свою ношу. Лукас взял Йо за руку и помог сесть на нижнюю кровать. — Мне четырнадцать, и мне нравится девочка из первого отряда, а в воскресенье будет «зарница», и будем ночевать в палатках в лесу.       — Намажем тебе усы зубной пастой. — Пообещал подошедший Дóвидас. Все рассмеялись. — Ради ностальгии, конечно!       Лукас поймал на себе теплый взгляд Йо и смутился. Надо будет поговорить с ним, что при парнях так на него смотреть не стóит, потому что они очень палятся.       Чуть позже, когда все немного отдохнули, они собрались в кафе на обед. Расслабленные и вдохновленные скорым окончанием тура, ребята болтали и стучали приборами. Но атмосфера резко изменилась, когда к общему столу опять присоединилась раздраженная Камилé.       — Плохие новости. — Она резко села и придвинула тарелку. — Беда не приходит одна.       — Ты нас пугаешь, дорогая, — положила ей на плечо свою ладонь Соф. — Что-то серьезное? Опять с номерами? Вроде все заселились.       — Не нагнетай перед саундчеком, — поднял бровь Лукас.       — Наша площадка. Они поставили нам концерт не на сегодня, а на завтра. Сегодня выступают какие-то попсовые девчонки. И билеты все проданы соответственно на завтра.       Стол затих, все переваривали информацию. Лукас почувствовал как у Йо рядом с ним выпрямилась спина. Он достал свой телефон и открыл календарь, но ничего пока не говорил.       — Пиздец, — сказал Лукас. — Но мы же справляемся? С графиком? Кроме этого, остался только один концерт.       — Последний концерт тоже планировался завтра. Я запланировала так, потому что тут нечего ехать. — Камилé ничего не положила в свою тарелку, и этим занялась Эмилия. — Но там даже время почти одно… Придется переносить. Черт…       — Все нормально, — сказал Аланас, — Всего один перенос. Не три, не пять. Снимем что-нибудь в соцсети подбадривающее для фанов.       — Хорошая новость в том, что сегодня у всех выходной, — также не теряя позитивного настроения сказала Эмилия. — Согласна с Аланаем. Всего один перенос.       — Ладно. Я попробую договориться, — Камилé поджала губы.       — Камилé, — позвал Йокубас, — Ты сможешь дать мне точное время по последнему концерту? Я возьму билет на поезд.       — Но мы оттуда сразу домой. Зачем поезд? — спросила Эмилия, хотя Лукас уже открыл рот, чтобы спросить то же. — Не сможешь уехать утром?       — В субботу утром я должен быть на первой репетиции оркестра. Извините, ребят. Не могу никого подводить. Должен уехать раньше.       

***

      Из-за всех этих новостей у Лукаса повысилась тревожность. Ванная в этой их общей комнате тоже была одна на всех, и прошла целая вечность, пока все парни ей по очереди воспользовались. Он все это время лежал на своей верхней кровати поверх одеяла, так и не переодевшись, с телефоном в руках, тупо листая тиктоки, не один не досматривая до конца. Тонкая шторка просвечивала от окна, но все равно давала иллюзию, что он тут один. Хотелось не думать о том, что Йо уедет, и сколько еще у них будет моментов, когда к нему можно будет хотя бы прикоснуться, обнять без посторонних глаз. Разбуженный их взаимодействиями тактильный голод шел неприятными мурашками по коже, но утолить его было нельзя.       — Лукэй? — позвал Йо, аккуратно стукнув в деревянную перегородку кровати.       — Мм. — Он вытащил наушник и подвинул шторку.       Высокий Йокубас стоя легко доставал до его кровати. Он был в своей «домашней» футболке, в которой тусовался в номерах гостиниц в последние пару заездов, и пах гелем для душа — должно быть уже успел ополоснуться. В номере было тихо. Йо сложил руки на краю его кровати и положил на них подбородок.       — Такой грустный лежишь. Из-за накладок?       Лукас потянулся рукой к его лицу и провел пальцами по пробившейся темной щетине, по краешку нижней губы. Йокубас прикрыл глаза от этой маленькой ласки.       — Из-за всего. Тихо что-то. Никого нет?       — Не-а. Ты пропустил момент, когда Довидай сказал, что знает тут какой-то крутой караоке-бар?       — Наверное. — Лукас вздохнул, увлеченный свои делом. Пальцы закопались в темные отросшие волосы на его макушке. — Все равно напелся уже на месяц вперед.       — Как думаешь, эта верхняя кровать выдержит нас двоих? — мурлыкающим тихим тоном спросил Йо.       — Ты ведь не собираешься лезть ко мне со своей ногой? — не удержался от смеха Лукас. — Дурачье.       — Тогда иди ты ко мне?       Йокубас легко оттолкнулся от кровати и коварно улыбнулся. Лукас повернулся на бок и выглянул в комнату, точно проверяя, что никого нет.       — Нас кто-нибудь увидит.       — И что? Может, показываю тебе что-нибудь на ютубе. Достаточно невинное занятие? — Он протянул Лукасу руку и поманил. — Слеза-ай. Просто полежим немного. Весь день тебя не трогал.       То, что Йо мечтал коснуться его не меньше, отбило всякое желание хоть немного построить из себя неприступную стену. Лукас быстро слез вниз, и когда Йо устроился на своей кровати — слишком узкой для двоих: лежать можно было только бутербродом — прилег к нему под бок и задернул за собой шторку.       — Это уже и правда подозрительно, — рассмеялся Йокубас, заключая его в объятие, чтобы Лукас просто не вывалился отсюда.       — Вокруг столько глаз, — пожаловался он и полез губами к его лицу, целуя и подбородок и щеки, и губы, которые тут же стали прихватывать его в ответ, — Еще этот дурацкий общий номер. Я думал, мы полежим просто вдвоем перед концертом, и потом еще… Ночью тоже…       Слова потонули в поцелуях и тихом дыхании. У Йокубаса получалось утешить его и молча. Они в четыре руки стянули с Лукаса толстовку, забавно запыхавшись в процессе, и Лукас, кажется, впервые был правда рад, что их разделяло куда меньше слоев одежды. Оба не имели никаких намерений на что-нибудь посерьезнее поцелуев, но обниматься тоже было приятно. Лукас положил ему голову на грудь, сверху на волосы опустилась ласковая рука. Под ухом ровно стучало сердце, и под этот ритм даже тревожность немного отпустила.       — Мы могли бы сказать им. Если хочешь, — сказал Йо без всякого нажима.       — Не хочу.       — Можно было бы так не прятаться. И касаться, как захочешь. Не прятать глаза за общим столом.              Лукас покраснел.       — Нет. Правда. Не надо пока.       — Ладно. Я просто сказал.       Пальцы сами стали гладить Йо по груди. Через тонкую майку прощупывался рельеф соска. Из-под рукава выглядывало дно тату-клетки. Татуировки Йокубаса хотелось порассматривать отдельно, порасспрашивать про каждую, и, он надеялся, однажды у него будет такая возможность.       — Я сказал Кристи. Про нас.       — Когда успел? Сегодня? — Лукас поднял голову.       — Ну, — Йо неловко улыбался, — Думаю, он был в курсе все время. Я… Делился мыслями. Еще когда ничего не было понятно. Он нас очень поддерживает, не волнуйся.       — Поддерживает, — ворчливо повторил Лукас и положил голову обратно. Он не злился, но странное чувство, что это теперь была не только их тайна, шевелилось в груди дискомфортом. — Тебя разве что.       — А ты? Никому не сказал?       — Нет.       Йокубас стал гладить его по волосам, будто жалел.       — Это тяжело. Переживать все в себе.       — Я привык так, — тихо сказал Лукас, смущаясь от слишком личной темы.       Маленький червячок ревности к Кристи ковырялся в сердце. Он попытался вообразить себе, что Йокубас мог ему рассказывать. Просил советов? Или просто выговаривался? Может, в глазах Кристи он выглядит после этих разговоров как пикми-бой, который решил Йокубаса посильнее привязать к Katarsis своими подкатами. Или наоборот, молодой дурачок, который не удержал члена в штанах и теперь из-за этого распад группы — только вопрос времени. От своих мыслей опять стало тошно.       — Лукэй.       Он поднял лицо, и тут же ласковые пальцы прошлись по скуле, убрали прядь.       — Громко думаешь, — улыбнулся Йокубас.       — Получается… В последнем городе ты уедешь сразу после концерта. — Лукас прикрыл глаза, подставляясь под его руку, но продолжать тему про Кристи больше не хотелось.       — Поедешь меня проводить?       — Не знаю. Поеду. — Он легонько поцеловал пальцы, когда они были на уровне его губ. Йокубас шумно вздохнул, и его грудь под щекой Лукаса поднялась у опустилась. — А потом, дома? У тебя все расписано?       — Я найду для тебя время.       — Ты не отвечаешь, — возмутился Лукас, но из-за общей расслабленности не могу сердиться по-настоящему.       — В первые три дня очень плотно с оркестром. — Йо той же рукой потер свой лоб, вспоминая свое пестрое расписание. — Потом Akli. Кристи ждет меня на запись альбома. И у нас будет три концерта дома.       Лукас прикусил губу. Сам он собирался вернуться домой и первую неделю просто спать, закрывшись в квартире, и питаясь пиццей из доставки. Йокубасу отдыхать не придется ни дня. И вопрос, который уже был на языке — «а когда мы увидимся?» — даже в голове звучал эгоистично.       — У тебя сумасшедший график, — сказал Лукас.       — Не преувеличивай, — улыбнулся Йо, — из-за ноги я по полдня провожу в кресле или в кровати. Тренировки все слетели.       Лукас уперся руками в жесткий матрас и подтянулся повыше, чтобы еще разок его поцеловать. Одно за этот тур осталось неизменным — самым сексуальным в Йокубасе была его гиперответственность.       

***

      С наступлением вечера, этот их общих номер стал самым шумным местом в гостинице. Вся команда заняла кровати — кому-то было удобнее устроиться на полу — и в центре появился столик с добытой едой, пивом и закусками. Перед Йокубасом стояла банка с пометкой «безалкогольное».       Лукасу хотелось захмелеть. Он чувствовал, что из-за своей болезни пропустил много веселья, и как-то сразу залетел на эту вечеринку с «шестерки», уже после первой бутылки начал краснеть от жары и стягивать толстовку, которую нацепил после их с Йо валяний друг на друге. К тому же разговоры ребят казались такими остроумными и веселыми, что он смеялся от души, особенно если и Йокубас смеялся тоже, а взгляд на него возвращался сам собой, и от этого жар возвращался даже в одной футболке.       — Ребята, это Кристи! Хотим поговорить? — в разгар разговора перебил всех Йо, размахивая своим звонящим телефоном.       — Да-да! — поддержал неровный строй голосов.       Он нажал «принять вызов». Лукас увидел лицо Кристионаса во весь экран. Он был в солнечных очках. Между губ торчала сигарета.       — Привет! — сказал Йокубас — пьяный взгляд Лукаса отследил, какой нежностью и счастьем озарилось его лицо — Мы тут все! Видишь? — Йо развернул экран и всех ему показал.       — Воу! Ничего себе! Надо было написать прежде, я бы хоть причесался, — рассмеялся из динамика голос Кристи; экран снова был повернут только к Йокубасу, но голоса хватало, чтобы Лукас крепко приложился к бутылке.       — Ты отлично выглядишь, прекрати. — Йо повернул телефон. — Скажите же? Да?       Весь их уже изрядно захмелевший круг закивал, потом зачем-то захлопал и заулюлюкал. Кристи опять рассмеялся.       — Ладно-ладно. Льстецы. Я вообще-то даже рад, что вы все там. У меня есть для вас… типа предложение. Или приглашение. Йокубай написал, что у вас там дата слетела.       — Перенеслась на день. Слава богу, в последнем городе из-за этого почти нет возвратов! — тут же поддержала Камилé, очевидно имея необходимость с кем-то поговорить о том, на что потратила весь этот день.       — Супер. — Кристи прочистил горло. — Короче. На субботу мы с Бенасом сняли дом в Пилайтé. Вот. Типа… Встречаем вас из тура. Даже поиграем для вас, если вы там еще нашего Йокубая не уработали в край.       Ребята переглянулись, тут же подхватив общий одобрительный вой. Праздника и отдыха хотелось всем. Лукасу, которому было очевидно ради кого Кристионас там раскошелился аж на дом, громко сказал:       — Кристи, спасибо! Но мы поучаствуем тоже!       — Это Лукас там? А ну-ка покажи мне эти глаза, по которым вся страна сошла с ума.       Лукас вспыхнул из-за этого странного комплимента от Кристи, на который, конечно же среагировали абсолютно все, даже Йокубас. Он так посмотрел на Лукаса, будто бы это было прямым подтверждением, что Кристи поддерживает их обоих, а не только его, и он от этого пиздецки счастлив. Телефон теперь был направлен на него, и Кристи с экрана стянул с лица черные очки, и прищурил глаза. Он затянулся и выдохнул дым, рассматривая Лукаса.       — Привет, — сказал Лукас, не выдержав этого взгляда и молчания. Тишины не было — ребята вокруг продолжали тихо смеяться, обсуждать приглашение, греметь бутылками и шуршать едой. Но неловкость все равно была. — Я говорю, попилим, давай? Что это за подарки такие щедрые.       — Ты же не пытаешься мне сказать, что вы теперь зарабатываете больше нас? — усмехнулся Кристионас.       Этот взгляд и тон вводили его в какое-то состояние кролика перед удавом, и Лукас мысленно хватался за остатки своей уверенности. Он глянул на Йо, ища поддержки, но ситуацию спас Аланас, сидящий рядом.       — Мужик, мы еще сами не видели ни евро с этого тура.       Все смеялись опять, и все как-то сгладилось. Йокубас развернул к себе телефон, но голос Кристи потонул среди этого всего. Так что он встал, взял свой костыль и скрылся в ванной с телефоном.       — Поставьте че-нибудь из Akli по такому случаю, — предложила Эмилия.       — Честно, самая приятная новость за этот день, — вздохнула Камилé. — И кстати, Аланай, что за выпады про деньги? У тебя нет наличных?       — Да это просто шутка была!       Лукас допил вторую бутылку и облизнул губы, гипнотизируя взглядом дверь в ванную. Он не слышал щелчка замка, значит Йокубас там не заперся, и эта информация не давала ему покоя. Алкоголь внутри лихо замешал его эмоции, и он уже толком не мог сказать, почему так хочет оказаться сейчас с Йо наедине в закрытом помещении, даже если тот все еще болтает с Кристи. Он просто встал и пошел туда. Возможно, его проводили несколько взглядов, но в этот момент для него это не составляло никакой проблемы. Он нажал на ручку и дверь легко подалась. Йокубас сидел на краю ванной, и держал в руке телефон все с той же улыбкой на лице. Она не исчезла, и когда он поднял глаза на Лукаса и начал вставать.       —… ты заслужил немного расслабиться, хороший.       — Слушай, я тут ото всех сбежал в ванную, но кое-кому надо ей воспользоваться.       — А-а. Ну тогда прощаемся.       — Да. Я тебе напишу.       Лукас выхватил эту часть диалога, и чувствовал, что подсмотрел за чем-то очень интимным. Но это чувство было таким маленьким, что потерялось в его внутреннем коктейле. Он повернул фиксатор под ручкой — запер дверь, и сделал несколько шагов по кафелю. Йокубас успел договорить, отключиться и встать, но Лукас положил обе руки ему на плечи и усадил обратно на край ванной, а потом без лишних слов прижался к губам поцелуем. Ладони тут же скользнули дальше, чтобы пальцы зарылись в короткие волосы на затылке. Он почувствовал, как Йо немного сжал его между колен, максимально задирая к нему лицо, и обнял за бедра, чтобы контакт был еще теснее. Светлые волосы по обеим сторонам будто завесили их от остального мира, и Лукас совсем осмелел, и стал опускаться на колени, целуя Йокубасу лицо и открытые участки кожи.       — Лукэй, — Йо позвал с шумным выдохом, стараясь удержать его в объятии, но получилось только немного задрать футболку. — Ты что делаешь?       — Тш-ш… Он тебя правильно зовет… «Хороший». Ты такой хороший, Йо… — Лукас чувствовал, что не хозяин своему языку, и с него срываются мысли, которые он трезвый никогда бы не озвучил. Он поднял футболку Йокубаса и расшнуровал узелок на домашних штанах, ослабляя резинку.       — Кристи? Да он это так просто, по привычке… Лу, там холодный кафель. Давай, наверное, поднимайся.       Лукас взбрыкнул от рук, которые хотели его поднять с пола, и, будто бы чтобы застолбить за собой это место между его ног, прижался губами к открывшейся коже живота и потянул вниз резинку штанов. Пресс Йо сократился из-за этого и над головой раздался его громкий вдох.       — Ты сможешь просто побыть тихим?.. Просто. Пожалуйста…       Пальцы слушались плохо, то ли от опьянения, то ли от боязни, что его вот-вот оттолкнул и встряхнут как следует, но когда Лукасу удалось добраться до цели, все та же ласковая рука погладила его по волосам. Член Йокубаса уже не был мягким, и это особенно приободрило Лукаса — знать, что он может завестись просто от их поцелуев, от объятий, от мыслей, было хорошо.       — Ты столько делаешь для меня… для группы… для двух… — зашептал Лукас, пока водил ладонью по теплой коже, открывая головку всего в паре сантиметров от своего лица, — Для него тоже… Но это ладно… Я хочу, чтобы ты сам получал что-то. Не только отдавал… Я не слишком в этом хорош… недостаточно хорош для тебя…       — Что ты говоришь такое, маленький…       Лукас накрыл губами головку, все еще держа в руке ствол так, будто его отбирали, хорошенько смочил слюной темно-розовую кожу. Всё внутри него дрожало от восторга и предвкушения. От этого прерывистого дыхания Йо — реакции на его действия. Медлить было некогда, так что он немного размазал влагу и взял в рот сколько смог и почти сразу же начал мелкие движения.       С минетом у него были странные отношения: он как-то очень долго обходил это с другими парнями, а когда всё же постиг, то оральный секс остался самым нелюбимым и невзаимным видом интимных ласк. Лукас не был ханжой, но всё же избегал и дарить, и принимать это.       С другими.       С Йокубасом он таял от нежности и, может, впервые почувствовал что-то сам, когда смыкал губы на стволе и трогал языком гладкую головку. Томление внизу живота отдавалось мурашками, и сексуальным казалось вообще всё, даже собственная слюна, текущая с губ до подбородка. Йо реагировал просто потрясающе: сдерживать себя ему явно было тяжело, и он еле слышно мычал на высокой ноте, а живот поджимался и дергался. Он собрал волосы Лукаса и придерживал их наверху. Хотя Лукас ни разу не поднял на него глаз, он догадывался, что Йо хочет видеть его лицо и растянутые губы вокруг самой чувствительной части его тела.       — Э-эй, — раздался насмешливый голос Эмилии и стук в дверь, — у вас там все нормально?       — Да! — резко выкрикнул Йокубас, и его член во рту Лукаса дернулся от напряжения. Тот отпрянул и испуганно поморгал. — Мне нужна помощь Лукаса… с… С гипсом! Еще пара минут!       — Мы пошли покурить. Можете не торопиться.       Дверь в комнату хлопнула, закрываясь на электронный замок. Лукас смотрел снизу, закусив натруженную покрасневшую губу от смущения. Йокубас покачал головой и нервно рассмеялся, сжав переносицу, но смех быстро угас.       — Я с тобой растерял весь инстинкт самосохранения… — Он прикоснулся к щеке Лукаса пальцами, с осторожностью тронул губу. — Какой ты сейчас… Господи…       — Можешь сказать… — он осекся и сглотнул, рот все еще был такой мокрый, а он — такой ужасно растревоженный.       — Что сказать?.. Что ты потрясающе красивый?.. Что я был на небесах сейчас?..       Лукас чуть мотнул головой.       — «Не бросай меня».              Когда слова уже сорвались, он подумал, что звучит смешно, но Йокубас даже не улыбнулся. Он смотрел на него темным, но таким нежным взглядом, что это выворачивало душу.       — Мой Лукэй, — сказал он, не отрывая рук от его волос, — Не бросай меня сейчас… Пожалуйста.       Член немного подсох, и пришлось проделать тот же ритуал по его увлажнению, прежде чем снова взять губами, втянуть щеки и продолжить стараться. Он почему-то теперь не мог оторвать взгляд от искаженного от удовольствия лица Йо, и всё время смотрел вверх, пока ритмично впускал его в свой рот. Йокубас тоже смотрел, не предприняв ни одной попытке к инициативе, но полностью загнанный из-за своих шумных вздохов.       — Всё… всё, Лукэй… А-а…       Лукас немного отстранился и подставил лицо. Пришлось прижмуриться, когда на кожу стали попадать теплые капли.       Под шум дыхания, он поднялся, чувствуя себя уж очень уставшим, и только теперь до него стало доходить, что их вообще-то застукали. С этой пульсирующей мыслью он наскоро умыл лицо и посмотрел на себя в зеркало. Косматый, с абсолютно убитыми губами и диким взглядом. Йокубас подошел к нему сзади и прижался только на минуту, чтобы благодарно поцеловать в шею.       — Это было охуенно. Но нам надо идти.       — Эмилия…       — Все будет нормально. Просто… постарайся вести себя как обычно. Или ложись спать. Хочешь спать?       Лукас кое-как прибрал беспорядок на голове, и решил, что ни волосы, ни губы уже точно не спасти.       — Нет, но… Я лягу, да.       — Приходи.       Йокубас еще раз поцеловал его в шею и вышел, оставив в одиночестве. Мозг Лукаса соображал очень медленно, но волна сомнений уже начала формироваться где-то в глубине сознания. Он был крайне неосторожен. И он точно наговорил лишнего. Может быть утром все станет немного попроще. Или еще сложнее.