Черный микрофон

      В последнем городе у них совсем не было времени, чтобы побыть вдвоем: саундчек и сам концерт заняли день, в ночь они переезжали и уже без сил свалились в постели. В их с Йокубасом номере было классические две кровати, и Лукас с грустью подумал, что всё закольцевалось: все выглядело так же, как и до того, когда началась эта, может быть, глупая история. После душа он лежал на боку, проваливаясь в сон, когда его подвинули и легли на край большой ложкой, укутав теплым объятием.       — Полежу с тобой пять минут и уйду, — пообещал Йокубас вполголоса куда-то ему в волосы, — нужны силы еще завтра поиграть, и всё.       Лукас тихонько вздохнул, погладил обнимающую руку. Он бы совсем не хотел, чтобы Йокубас уходил, но головой понимал, что им нужно привыкать не быть вместе всё время. Внутри себя он потихоньку формировал мысль, что и вообще вся их странная история с притяжением закончится с этим туром, хоть сердце этому пока очень активно сопротивлялось. Хотелось остаться в этом моменте еще. Он прикрыл глаза, надеясь, что уснет, когда Йо еще будет с ним. Так и вышло.

***

      Они с Йокубасом взяли такси и поехали на вокзал сразу после концерта, пока ребята еще собирали инструменты — уже лениво и устало, отдав, кажется, все силы на финальное шоу. Лукас сидел на заднем сидении такси и трогал руку Йо. В горле у него стоял ком, так что говорить не хотелось. Йокубас забрал его ладонь себе на колени и погладил особенно приятно — медленно, с нажимом — привлекал внимание. Лукас повернул к нему голову от окна. Йо подмигнул и вытянул уточкой губы, будто посылал ему воздушный поцелуй. Лукас улыбнулся и чуть сжал руку.

***

      — Как ты поедешь? Бля… — Лукас помог Йо засунуть чемодан на полку над сиденьем, но в сидячем вагоне междугороднего поезда, в отличие от их концертного автобуса, у него было всего одно место, и нога в гипсе теперь неудобно была пристроена в проходе. — Надо было выкупить тебе весь ряд.       — Всего три часа, — улыбнулся Йо и погладил его ладонь, которую уже пора было выпускать. Лукаса пихали со всех сторон заходящие ночные пассажиры, а не слишком лояльная женщина-проводница уже шла к ним, чтобы сказать, что провожающим пора уходить. — Я напишу тебе, как доеду.       — Ладно.       Он через силу отпустил руку, и опять почувствовал этот дурацкий ком.       — Лукэй, — нежно позвал Йокубас. — Всё нормально, ну. Завтра увидимся на вечеринке у Кристи.       — Ага.       — Провожающие, две минуты до отправления, — напомнила женщина.       Йокубас дернул его за куртку к себе и сжал в последнем объятии. Лукас почувствовал поцелуй, который должен был прийтись на щеку, но попал почти в губы, в самый уголок. А потом он спустился из вагона, с болезненно сжатым сердцем смотрел, как Йо уезжает домой, и зачем-то дрожал. Последнее он заметил, когда достал сигареты и попробовал закурить.       Головой он понимал, что Йокубас просто возвратится в Вильнюс, а завтра там будет и вся их команда. После вечеринки Кристи, будь он неладен, Йо будет немного занят своими делами, но это не означает, что всё закончится, и очень скоро они увидятся снова, может быть, у одного из них дома, и у них будет какой-нибудь субботний день, удобная кровать и доставка еды. Но не будет чего-то, что было в туре. Он не понимал, чего. Но будто бы именно без этого ускользало что-то главное. Смысл того, зачем он с собой всё это время так сильно боролся.       Там, дома, Йокубас уже не будет только его. Потому что Йокубас нужен всем на свете.       Лукас вставил в ухо наушник и нашел в Spotify свой же трек «Paleisiu», который записал и выпустил больше года назад, в общем-то с теми же мыслями, что и сейчас, только теперь они мучили его куда сильнее, потому что он знал, как могло быть хорошо, когда то самое солнце вдруг приручается, становится персональным и греет только тебя. В собственном обработанном голосе, звучащем из наушников, не было и трети того, что бушевало в груди. Лукас из 2024-го страдал тихо, монотонно и почти привычно, и повторял единственную строку как пустую песенку, которая застревает в голове на целый день, и от нее не избавиться. Он пошел медленно, наступая на асфальт в такт музыке, и она будто бы заново рождалась в голове, набирая красок из его чувств.       Теперь ему казалось нечестным электронное звучание инструментов и голоса, и даже то, что песня не длилась и трех минут — это было неправильным. После третьего повтора он раздраженно задал настройку зацикливания ее одной. Не ускоряя шаг, он напел слова поверх записи, и додумал партию ударных — о, Йокубас был бы в ней великолепен — а также живые клавишные, которые звучали бы почти траурно. У несуществующей пока версии «Paleisiu» теперь будто бы было две отдельные части: душащая тоска с возможным вокализом, который можно было передать как пение птицы; и более эмоциональный отчаянный почти плач, где его голос сорвется на фразе о том, что тьма победила.       Он вытащил наушники и остановился, обнаружив свое лицо мокрым от слез. Йокубас ведь обещал, что не уйдет, даже если у них ничего не выйдет. Так может быть еще не поздно остановить этот поезд и сойти?.. Даже если для него самого это будет катастрофа.

***

      Желания куда-то идти не было вот совсем, едва Лукас перешагнул порог своей квартиры в Вильнюсе и окинул взглядом знакомые-незнакомые вещи. Его не было дома почти месяц. И он почти весь этот месяц не был один, так что пустая квартира теперь звенела тишиной в ушах и возвращалась чувством знакомой меланхолии, которая обычно чувствовалась так даже приятно. Он сбросил чемоданы и прошел по квартире, пальцами стер с полки осевшую пыль. Нужно было немного прибраться, выстирать вещи и собраться на вечеринку, а хотелось просто лежать лицом в кровать, с перерывами на пиццу.       Он сел на диван и открыл ленту. Кругляш аватарки Йокубаса горел новой историей, и он нажал на нее: открылось видео. С ночного неба под фонарем медленно летел снег. «Дома🤍» — такая была подпись. Музыки не было, но, прибавив звук, на фоне Лукас услышал, как смеется Кристионас. На него он подписан не был, но быстро нашел профиль в подписках Йо. Никаких обновлений не нашлось, но уже было очевидно, что Кристи был под тем фонарем тоже. Наверное, стоило порадоваться, что Йокубас не скакал на своих костылях один ночью, еще и в снег, но беспокойное сердце ревностно подкидывало другой аргумент: не будет у него Лукаса, будет Кристи или кто-нибудь еще.       Он откинул телефон и направился разбирать чемодан на той энергии, которая выбросилась вместе с этими мыслями.

***

             В Пилайте пахло хвоей и костром. На улице у дома, который сняли Кристи и Бенас, была целая зона для барбекю, и, когда они с командой подъехали к воротам, оттуда уже тянулся аппетитный запах жаренного мяса и овощей. Все вокруг были так рады этой вечеринке, сыпали шутками и смеялись, что у Лукаса не было шанса оставаться грустным. Сердце взволнованно ждало встречи с Йо — он написал, что опоздает — и одновременно ее боялось, потому что внутренняя война Лукаса почти наверняка даст еще один бой, который он ни в каком случае не выиграет. И все же увидеть его хотелось нестерпимо.       Они зашли в дом, разделись и взяли напитки. Лукас обернулся на звук живой гитары: в углу основной комнаты были установлены инструменты, микрофон и динамики, но играл один только Кристи. Это была какая-то регги-версия «Tavo akys», в которой Кристионас паясничал, и пел, явно изображая манеру Лукаса. Народ вокруг собирался, забавляясь этому зрелищу. Было… мило? Вообще все это было ужасно мило со стороны Акли, ведь они могли бы устроить им бойкот от зависти за налетевшую популярность, но похоже это был жест к дружбе. Вряд ли именно они вдвоем — Кристионас и Лукас — смогли бы быть по-настоящему хорошими друзьями, но мысль о том, чтобы общаться фоново, поддерживая друг друга, и, может, лайкая истории, Лукасу даже понравилась.       — Привет, народ, — сказал Кристи в микрофон, закончив свой кавер. — Что, как вы тут? Как добрались?       Лукас поморщился от того, как все они — его группа, техническая команда — одобрительно загудели за его спиной.       — Отлично. Я обещал вам, что мы поиграем немного для вас. Но, тут такое дело… Ни у нас, ни у вас нет барабанщика.       — Так вышло, что это один и тот же человек, — сказал Аланас. Его поддержали смехом.       — Йокубай уже в пути! — сказала Эмилия, держа в руке телефон с их открытым чатом.       — Да-да, всё верно. — Кристи снял с шеи свою гитару. Бенас забрал её и встал рядом. Но пока его нет, м-м, в общем, я вспомнил, что вообще-то тоже могу сыграть. За барабанщика. Но вот незадача — кто же тогда будет петь?       Эмилия пихнула Лукаса в бок и улыбнулась. Аланас, который стоял чуть сзади от них, фыркнул. Лукас обернулся на них. С другой стороны от него улыбалась Камиле.       — Что, никто не хочет побыть фронтменом? — с театральной интонацией сказал Кристионас и теперь уже посмотрел прямо на Лукаса. — Или… коллабы теперь только за деньги?       — Иди-и, — Эмилия подтолкнула его под локоть. — Все же свои.       — Я? — неловко рассмеялся Лукас, до сих пор изображая, что вообще не понимает их намеков. От этих ласковых толчков своих ребят ему пришлось сделать шаг вперед.       — Что это за удивление? — Довидас поднял свой бокал, тоже его поддерживая.       Лукас чувствовал себя странно под их взглядами, пока делал несколько шагов до «сцены». Кристионас все еще стоял там и буквально отдал ему микрофон в руки, хотя тот стоял на стойке.       — Разберешься, как с ним обращаться? — поиграл он бровями.       — С чем? — Лукас искренне рассмеялся, — с микрофоном? Да уж, знаешь… был такой опыт!       — Всё тогда, доверяю самое ценное. Эмилия, можно пригласить вас на партию баса?       Лукас смотрел, как Эмилия принимает подставленную Кристионасом руку и тоже входит в их сценическое пространство, весело смеясь.       — Мне кажется, у нас тут даром пропадает потрясающий гитарист, — весело заметила Камиле, которая уже настраивала телефон, чтобы снимать этот домашний концерт.       — Так гитары больше нет, — неловко улыбнулся Аланас, и по его интонации было понятно, что он бы хотел сыграть со всеми.       Бенас показал на закрытый чехол у стены, а потом сам подошел и раскрыл его, вынимая гитару. Лукас покачал головой: это уже и правда было почти… дуэтом? Если так можно было назвать две группы разом. Аланас накинул ремешок себе на шею, подключил штекер и, попробовав струны, кивнул.       — Так и… что мы играем? — Лукас обернулся, спрашивая больше Кристи, который странно и непривычно смотрелся за барабанами.       — Не знаю. Что-нибудь ваше? — улыбнулся Кристи. — Если еще не надоело. Начните что-нибудь, мы подхватим.       — Ладно. Э-эм… Ал? Balta meilė? Попробуем.       — Это ты так не надеешься, что мы с Бенаем знаем ваши инструменталы, что решился на единственный чужой? — Кристи облизнул губы, смотря с издевкой. Шутку оценили их зрители.       — Там есть фора для ударных, и… — начал объяснять Лукас, чувствуя, как горит лицо.       — О-о, понятно. Персональные поблажки.       — Ребят, — покачала головой Эмилия.       Аланас ударил по струнам. Лукас волновался. Он уже и сам был не рад, что предложил эту песню, ведь именно на ней регулярно забывал слова, да еще и его вокальная партия на припеве была довольно мощной, а он нисколько не разогрелся. Но кажется, основное беспокойство было не в этом, а том, что спиной он чувствовал на себе горячий взгляд Кристионаса.       Он вступил, и его голос полился ручьем — несмотря на всю импровизированность этой площадки, звук был неплохой. К Аланасу присоединилась Эмилия, и музыка звучала почти привычно, добавляя уверенности. От жирной второй гитары и довольно сносной партии ударных от Кристионаса на припеве, Лукас почувствовал мурашки. Две группы играли как одна с нулем сыгранности и подготовки. Он выдал ноту, хотя голос дрожал, и вновь ушел на вкрадчивый припев.       В дверь, опираясь на костыль, вошел Йокубас. Он сделал пару шагов и остановился, ошарашенно, но с широкой улыбкой глядя на них. Он присел на подлокотник дивана прямо в куртке, и достал телефон, направив камеру на «сцену». Лукас, конечно, сбился, заметив его, и тряхнул волосами.       — Открыл бы текст с телефона! — насмешливо крикнул Кристи.       Музыка продолжалась, и Лукас вышел на новый припев. Каверить эту песню для Евро предложил Йо, и теперь, когда между ними так сильно искрило, петь её практически для него во весь голос было похоже на просьбу согреть. И это не то, что он сейчас хотел бы сказать Йо.       С последними аккордами, зазвучали аплодисменты. Музыканты ударили по рукам. Лукас прикрыл рукой глаза, смущенно смеясь.       

***

      С появлением Йокубаса всё это и закончилось. Лукас даже не успел на самом деле завестись от вида того, как Йо обнимает Кристи (как и всех вообще-то тоже), как тот сбросил куртку и довольно резко утащил его в одну из спален на первом этаже. Он бессильно застонал, когда оказался прижатым к стене, и Йокубас с горячим алкогольным дыханием безо всяких слов его поцеловал. И поцелуй этот был таким сладким, что он не устоял ответить, опять малодушно разрешая себе это «еще только разочек». Йо толкнул его носом, прижимая к себе за пояс.       — Привет.       — Какой ты резвый для человека, который на ногах вторые сутки, — улыбнулся Лукас.       — Справедливо будет сказать, что только на одной ноге. — Йокубас отстранился и погладил его по лицу. — И я немного поспал ночью, все не так плохо. Оркестр, правда, очень недоволен, что я не могу маршировать. Но замены нет, так что…       — Замены нет, — повторил Лукас и тоже потрогал его чисто выбритое лицо — в дни репетиций с оркестром Йокубас всегда выглядел с иголочки. — Незаменимое моё солнце…       Йо поцеловал его в ладонь, и даже в полумраке было видно, как его темные глаза смотрят Лукасу прямо в душу.       — Соскучился?.. Я вот сейчас ехал и думал. Что если мы сбежим отсюда? — Он все гладил Лукаса по лицу, заправлял за уши волосы. — Поедем ко мне. Я схожу на репетицию утром, пока ты отоспишься.       — Йо, — Лукас чувствовал, как внутри у него все сжималось. Он схватился за первый же благовидный предлог. — Кристи так старался с этой вечеринкой. Не для нас же, для тебя.       — Ты прав, — грустно улыбнулся Йокубас, но потом уже бодрее добавил. — Я смотрю, вы тут без меня прекрасно спелись.       Лукас опустил лицо ему на плечо. Вот именно, спелись.       — Такое удовольствие видеть вас вместе вот так. Я боялся, что вы не поладите.       — Нормально вроде. — Он поднял голову и сам коротко поцеловал Йо. — Давай вернемся? Мы правда заслужили немного повеселиться.

***

      Было где-то четыре часа утра, или около того. Дом затих, и музыку выключили. От тишины теперь звенело в ушах. Ребята из команды Katarsis явно не были готовы к такому количеству алкоголя — почти всех срубило после полуночи и нескольких часов тусовки. Дольше всех продержался Аланас, вдоволь позируя другим для видео со своими великолепными танцами. Эмилия и Антанас, который приехал чуть позже, тоже держались молодцами, пока в ход не пошла текила. Где-то посреди вечеринки уехал Бенас. Их техническая команда и менеджерка тоже, в общем, были молодцами. Йокубаса Лукас уложил сам, легко увернувшись от попытки приспать его тут же в коварном уютном объятии. Впрочем, у Йо явно не было сил на хоть какую-нибудь борьбу: он заснул через минуту после того, как голова его оказалась на подушке. Лукас погладил его темные волосы со вздохом. Мысль о том, что Йо нужно больше отдыхать, а не тратить себя еще и на него, крепла на глазах.       У него самого будто бы было еще немного сил, в частности на то, чтобы морально пострадать. Он прошел через пустой зал, задел ногой пустую бутылку и зачем-то ее поправил на место. Хотелось поиграть, просто деть куда-то то, что плескалось внутри вместе с алкоголем. Он нашел акустику, сел в кресло и подстроил колки. Провел по струнам: раз-другой.       — Еще живой?       Он поднял глаза на голос. В накинутой на голое тело куртке, и оперевшись на арку дверного проема, в нескольких шагах от него стоял Кристи с бутылкой виски в руке. В бутылке оставалось только на дне, а от самого парня тянуло улицей и сигаретным дымом.       — Угу. Я думал, все разошлись спать.       — Мне пьяному не спится. И курить все время тянет. Поиграй мне?       Лукасу пришлось напомнить себе, что играть он умеет и неплохо, и это не перфоманс и не экзамен, но все равно испытывал странное волнение, когда перебором стал наигрывать мелодию вступления к «Pabaiga». Кристионас усмехнулся, отлепился от арки и сел на подлокотник дивана. Там где должны были начаться слова песни, он стал тихонько мурлыкать себе под нос. Это все уже было не напоказ, и поэтому было вдвойне странно.       — Чудесный сегодня день, — прокомментировал Кристи, отпив из своей бутылки. —Еще бы ты расслабился уже и перестал так хотеть мне понравиться.       Лукас вспыхнул и перестал играть, но пока соображал что ответить, Кристи продолжил:       — Очевидно, что ты и так преуспеваешь, если я без сомнений отдаю тебе самое дорогое. Ну, что ты перестал? Хорошо же играл.       — Мы не. То есть… — Лукас потер бровь, чувствуя как жарко становится из-за этого взгляда. Говорить с кем-то о том, что между ними с Йо было стыдно и глупо. И тем более с тем, кто знал обо всем чуть ли не раньше него самого… — Мы ничего не решили.       — Может, это ты не решил?       Кристионас допил виски и поставил на пол свою бутылку. Лукас водил пальцем по гитарному боку. Конечно, это он не решил. То есть он как раз решил, но все никак не мог поговорить с Йо. Раз у него была такая возможность быть сейчас с Кристи, может быть ему стоило спросить то, что его мучило все это время: что между ним и Йокубасом? Был ли тот первый раз Йо с Кристи или с кем-то другим? Но язык на такое никак не поворачивался. Да и ощущение себя кроликом перед удавом никуда не девалось.       — Даже не знаю, чего тебе еще надо, если ты до сих пор мнешься. — Кристи фыркнул ясно разочарованно. Он поднялся со своего места и потянулся очень по-кошачьи. Его куртка разошлась, явив жилисты торс, плоский живот… Идеальное по мнению Лукаса тело. Он отвел глаза. — Имей в виду, малыш Лукэй, будешь обижать моего Йо, заберу его себе.       С этими словами он подмигнул Лукасу и направился к лестнице на второй этаж, безмолвно сообщая, что вечеринка окончена. Лукас опустился лбом на деревянный гитарный бок и выдохнул болезненно и шумно. Это было невозможно терпеть. Если Кристионас претендовал на Йо в романтическом смысле, то ему, Лукасу, ловить было совсем нечего. Он даже не будет пытаться бороться, если так. Кристи не только был опытней и профессиональнее как музыкант — хотя бы в силу возраста — но еще и был красивее, соблазнительнее. Может быть, подкати бы такой парень к самому Лукасу где-то вне контекста их теперешних отношений, он и сам бы не сомневаясь, поддался. Было что-то в этой хищной харизме сбивающее с ног, даже если не проникать глубже. А ведь они с Йокубасом знакомы сколько? Больше десяти лет? И он сам слышал, с какой нежностью Кристи зовет его «хороший»… Если он и правда захочет забрать его, то это будет сделать легче простого. Он ведь еще и, в отличии от Лукаса, такой уверенный…       Он больше не хотел оставаться здесь. Потерев ставшие горячими глаза, он достал мобильный и открыл приложение такси. Он пострадает об этом дома. Подальше от Кристи и Йокубаса. Подальше от них всех.