Я забуду тебя уже завтра

29 мая 2025 года

Эмиль почти никогда не отмечал свой день рождения, и уж точно не собирался делать этого сегодня. Он не хотел видеть ничего, что напоминало бы о празднике: ни торта, ни шариков, ни поздравлений от друзей. Ведь главное поздравление - от самого важного человека в его жизни - он уже никогда не получит. Ни звонка, ни сообщения, ни сюрприза. В этом всём не было никакого смысла. Ерунда, полная глупость. Даже думать об этом казалось невозможным. Будильник должен был прозвенеть в девять, но Эмиль каким-то чудом смог проснуться на час раньше. В такой ранний час о не собирался делать никаких дел, просто лежал на кровати и смотрел в потолок, надеясь, что снова отрубит. Иногда жизнь задавала ему риторические и абстрактные вопросы, над которыми он любил размышлять. Сегодня что-то изменилось. Вроде бы какая-то мелочь, нечто незначительное, но всё стало ощущаться совершенно иначе. Только что именно? Он проснулся не потому, что хотел встать пораньше, хотя и спать уже больше не хотелось. Какой смысл спать, есть, куда-то ходить, с кем-то разговаривать? Какой смысл вообще существовать? Есть ли он хоть какой-то? «Я тело без содержания. Я существую, но не живу. Я дышу - и ничего не чувствую. Я присутствую, но меня нет. Я лишь оболочка, тень самого себя». С тех пор как умер Йонас, Эмиль перестал жить. Даже перестал просто «функционировать», с огромным трудом волоча своё существование. Он превратился в живого трупа, в бессмысленно бродящую тень. Каждый день был копией блёклой предыдущего. Мир исчез, больше ничего не осталось. Плечи его сжимались, тело казалось машиной, которая давно не хочет и не может работать, но продолжает чисто по инерции. Казалось, будто Эмиль ел свою жизнь, как если бы она была блюдом, но не испытывал к ней ни малейшего аппетита. А что если ел не он, а его? «Сегодня мой день рождения. Мне двадцать один. Я должен быть взрослым. А ему тоже исполнился бы двадцать один - два дня назад. Но он навсегда остался двадцатилетним. Я никогда больше не буду младше его. Если не осталось ни единого желания внутри, что осталось от меня самого?» - думал Эмиль. Нелюбимая жизнь приносила всё новые мрачные мысли. Так больше продолжаться не могло. Он всё-таки решился подняться и уйти куда-нибудь. Как всегда - просто уйти. Оставаться на месте значило быть мёртвым. Силы почти полностью иссякли, он слишком часто и слишком усердно пытался держаться. Эмиль устал. Всё. Дальше так нельзя. «Лучше умереть и мне». Умывание было одной из самых ненавистных ему процедур, однако, каждое утро на ватных ногах он шёл в ванную, так случилось и в этот раз. Он поднял голову и посмотрел в зеркало - что-то было не так. «Как долго я уже так хреново выгляжу?» Отражение смотрело на него странным выражением лица. Эмиль протёр глаза, зажмурился, потом снова взглянул в зеркало, картинка лучше не стала. «Да, наверное, просто усталость. Неудивительно при таком-то недосыпе». Он резко помотал головой, будто это было нечто, о чём не стоит думать, и мысли о чём стоит стряхнуть, как пепел с сигареты, включил воду и смыл сон с рук.

29 мая 2024 года

Ровно год назад. Тогда он тоже практически не сомкнул глаз - но по другой причине. Эмиль рисовал, смотрел какие-то дурацкие видео в интернете вместе с Йонасом, ел с ним мороженое в три часа ночи. А утром Йонас стоял на кухне и продолжительное время делал что-то странное. По завершению своих экзекуций Йонас разбудил Эмиля и, сияя от гордости, держал в одной руке глубокую пиалу, доверху набитой вишней и клубникой, а в другой - маленький бенто-тортик, которые с каждым годом становились всё популярнее, с горящей свечой. - С днём рождения, старик! Пусть у тебя будет всё, о чём ты мечтаешь, и не будет проблем! - Спасибо, Йонас, - пробормотал Эмиль непонимающим тоном, всё ещё сонный, но он был искренне удивлён. Каждый год Йонас так его поздравлял, и каждый раз это было неожиданно. - Задувай скорее! – он кивнул головой на свечку. Эмиль погасил свечу, поднял глаза - и увидел, как был счастлив Йонас. Улыбался и он сам. Йонас сел рядом и протянул ему угощения. - Я рад поздравить лучшего художника Бергена, а по совместительству и моего лучшего друга, - Йонас заговорщицки понизил тон, а затем снова его выровнял – Эмиля Сольберга! – Он по-детски захлопал в ладоши, что было сил, - надеюсь, ты останешься таким же настоящим, какой ты есть! Обычно Эмиль не реагировал слишком эмоционально. Но если бы он знал, что это их последний совместный день рождения, возможно он дал бы полную волю своим чувствам… Чуть позже они перебрались на кухню, чтобы не испачкать кровать, заляпав по итогу весь стол.

29 мая 2025 года

На почту пришло письмо из университета: «Уважаемый господин Сольберг, Вы не присутствовали на экзаменах весеннего семестра 2025 года по следующим дисциплинам: — Введение в медиатеорию — История мирового кино В системе Вы зарегистрированы как „не явившийся“. Вы можете подать заявку на пересдачу (август 2025 года) через StudentWeb в период с 1 по 15 июня. С уважением, Администрация Университета Бергена». «Прямо в мой день рождения. Как неожиданно и приятно... Оставьте меня уже, чёрт возьми, в покое», — подумал он. Отвечать он не стал - как всегда. Будь Йонас жив, он тогда бы сдал все экзамены, как прежде, но сейчас у него не было ни сил, ни справки, подтверждающей его состояние. С психиатром он не встречался, предпочитая исключительно общество Ингрид - его психолога. Он боялся записаться к врачу до ужаса. Он сам не считал себя больным. Разве депрессия - это болезнь? Может, однажды он проснётся и ему станет легче. А если нет – ну что поделать, без разницы. Ради кого ему продолжать жить? Ингрид предлагала записать его к своему знакомому психиатру, но Эмиль постоянно отказывался, нередко в довольно резком тоне. Она же, в свою очередь, никогда не давила, не заставляла, не угрожала. Она лишь старалась быть рядом, обеспечивая ему свою собственную зону безопасности. И, конечно, же это было правильно. Телефон вибрировал без конца. Сообщения, поздравления, идиотские смайлики. Одни и те же слова: «С днём рождения», «Поздравляю!!!», «Оставайся таким же». «Вы фантазию в карты проиграли? Или словарный запас закончился?» - не покидало Эмиля. Читать эту галиматью не было сил, а отвечать - тем более. Главное поздравление никогда не придёт. И в этом вся суть такого рьяного отторжения. Вдруг в дверь постучали. Одному богу было известно, кого могло принести к нему в его же день рождения. «Ёбаный Сверре, ну конечно же. Именно ты. Разве недостаточно ты унижал меня раньше?» На пороге стоял Хелланд, держа с что-то в руках, что в глазок не было видно достаточно чётко, чтобы распознать этот предмет. Эмиль нехотя открыл дверь. - Привет. С днём рождения. - Ты же знаешь, что я не хочу этого слышать. - Я от всего сердца, правда. Просто подумал, что ты не должен быть один. - Мне ничего не нужно. Можешь идти. - Может всё-таки пустишь? Я же всё-таки не с пустыми руками. - Ладно… заходи. – Неохотно согласился Эмиль. Где-то глубоко внутри ему правда хотелось бы думать, что Сверре пришел не для того, чтобы сделать какую-то пакость и поиздеваться. Они прошли на кухню. Сверре сразу же сел за стол, даже не помыв руки. Эмиль молчал, безэмоционально наблюдая за своим гостем. Что-то было в нём чужое, странное. - Я знаю, что у тебя сегодня день рождения, и я… - Я не праздную. У меня его просто нет, - резко оборвал его Эмиль. - Ладно, прости-прости, - Сверре поднял руки в знак мира - я подумал, что ты всё ещё любишь Шварцвальд. - тот поставил на стол коробку с тортом. – Угощайся. - Тебе не стоило приходить, - сухо сказал Эмиль, глядя куда-то в пустоту. - Может быть. Но кто-то же должен был. Повисла тишина. Слышно было только, как дождь за окном громко бьёт тяжелыми каплями по стеклу. - Я трижды звонил тебе после похорон, - медленно проговорил Хелланд, - три, Эмиль. - Нет-нет-нет! – Эмиль тотчас же оживился. - Даже не начинай. Ты прекрасно знаешь, я не мог, у меня были причины… - с каждым словом голос его медленно угасал. - Да херня это всё! Ты просто исчез. Это же было удобно, да? – резко воскликнул Сверре, набрасываясь своей претензией на Эмиля. Дружелюбным он оставался не так уж и долго. «Что?! Удобно?! Ты с ума сошёл? Я места себе не находил, думал, как бы самому на тот свет не отойти! Я не знал, как жить дальше!» - мысли Эмиля взорвались внутри оглушительным взрывом. Он постарался успокоиться и держать лицо кирпичом, не выдавая свою уязвимость. - Что ты имеешь в виду? - еле слышно спросил он. - Ну… знаешь, вот так удобно взять и забыть. Сделать вид, что ничего не было. Будто Йонаса никогда не существовало, проигнорировав его похороны. Ты слишком быстро свалил с тонущего корабля, как крыса. - Это неправда… - Правда-правда, - с вызовом на повышенном тоне выдал Сверре, - иначе почему же ты не пришёл? Почему ничего не сказал? Он был важен не только тебе! - Пошёл нахуй, Хелланд. Ты никогда не поймёшь, через что я прошёл. Вали нахер отсюда, мудила! – Терпение подвело Эмиля, он не выдержал и дал отпор обидчику, хотя моментально об этом пожалел. Вероятно, Сверре на это и рассчитывал. - До скорого, Эмиль. Мы увидимся раньше, чем ты думаешь. - Оставил торт на столе и ушёл. Руки Эмиля дрожали. Взгляд расплывался. В истерике он схватил торт и со всей силы швырнул его в мусорное ведро. «Ещё одна идиотская насмешка. Очередная издёвка. Сколько это, блять, будет ещё продолжаться?» Он снова остался один. Может, лучше вообще ни с кем не встречаться - чтобы в итоге снова не оставаться в одиночестве? Йонас вошёл в его жизнь и ушёл. Теперь то же самое сделал и Сверре, пусть и в другой форме. «Как жаль, что ты не на месте Йонаса» - пронеслось в голове. Эмиль всегда сдерживал подобное, даже внутри себя. Нельзя ведь желать другим смерти… даже если они желали её тебе. Эмиль снова открыл ноутбук. Новое письмо из университета. Он щёлкнул. Это оказался дубликат предыдущего сообщения. Буквы вспыхнули перед глазами: «Вы не явились на экзамены». «Вы можете записаться на пересдачу». Он медленно отпустил мышь и закрыл крышку. Лёг на кровать. Разбитый, ни на что неспособный и никуда не годный. Очередное ужасное осознание пришло к нему, как гром среди ясного неба: он забыл не только обо всех людях вокруг. Он забыл и о семье Йонаса. Не написал им ни слова, даже самого банального «мне жаль». День подходил к концу. Эмиль не помнил, как он прошёл. Всё было так, будто он сам был «не здесь». Забыл почти всё: разговоры с родителями, звонки, ужин, приготовленный матерью. Всё. Кроме одного: торт. Не тот, что принёс Сверре, а тот, что мама предусмотрительно купила для него заранее. Он не смог откусить даже кусочек. Всё напоминало о Йонасе. Он чувствовал: что-то должно случиться. Плохое. Но что именно? Может ли стать хуже? Хотя куда уж хуже. В очередной раз пытаясь отыскать смысл жить, думая об этом - он незаметно уснул.

30 мая 2025 года

Эмиль проснулся, но не открывал глаз. Не хотелось начинать новый день, не хотелось существовать. Хотелось остаться в пустоте, в пространстве, где вокруг нет ничего, да и сам он не представляет собой ничего особенного. Он чувствовал: ничего хорошего впереди его не ждало, этот день должен был повторить собой предыдущие. За ночное время своих дум, до него дошла такая простая, но в тоже время такая трудная мысль: Йонас хотел бы, чтобы он жил. Значит, нужно жить. Не ради себя - ради него. Пока он помнит Йонаса - тот не исчезнет окончательно. Выносить это, однако, становилось лишь тяжелее. Он медленно сел, открыл глаза. Всё было серым, бесцветным. Осмотрел комнату, скользнул взглядом по зеркалу. «Урод», - вырвалось у него в свой же адрес. Он встал, пошатываясь, переместился на стул. «Если не выдерживаю, нужно отвлечься. Займусь делами. Может, хотя бы с универом разберусь». Можно было и на поздравления ответить. Но он понимал - скорее всего, не вывезет, куда важнее было разобрать почту, входящие были переполнены. Он включил ноутбук, ввёл пароль. И замер. В правой верхней части экрана открыто видео. Его собственная запись проекта. Рядом - Йонас, помогавший ему со съёмками. - Ну давай, старик! — крикнул на видео Йонас. - Что ты делаешь? - Ничего особенного, клянусь! - Тогда помоги мне. Я не знаю, какая картинка подойдёт лучше. - Проект подождёт, дай-ка мне камеру. Я хочу кое-что записать. - Йонас улыбнулся и протянул камеру. Он заговорил в объектив: - Не знаю, будешь ли ты когда-нибудь это пересматривать. Но если вдруг… - он замолчал, сделал паузу, потом снова улыбнулся и продолжил: - если когда-нибудь захочешь всё бросить… помни, что есть хотя бы один дурак, который считает тебя великим. И если вдруг меня рядом не окажется… надеюсь, ты всё равно пойдёшь дальше. Просто так. Ради себя. Или ради меня. Главное - не останавливаться. - Сказал так, будто помирать собрался. Не говори так! Мы с тобой ещё поживём, уж поверь. Мы лучшие друзья. Я не хочу слышать подобного. - Извини, старик! Иногда я слишком сентиментален, и бывает, меня уносит в какие-то лирические размышления, ха-ха, - засмеялся Йонас. Эмиль смотрел на экран. Он знал, что это Йонас. Но всматриваясь в его лицо, его всё больше начали терзать сомнения: «Это правда он?» Голос - да, такой знакомый, родной. Но лицо… будто чужое. Он узнавал по-отдельности каждую часть лица: глаза, нос, губы. Но всё вместе выглядело как-то неправильно. Он отвёл взгляд, моргнул и снова посмотрел. Перед ним был незнакомец, который когда-то был его лучшим другом. Эмиль почувствовал внутри пустоту. Бесконечную тоску и отчаяние. «Куда же ты ушёл? Зачем?..» Он забыл обо всём: о делах, о письмах, о поздравлениях. Всё потеряло смысл, едва ли успев его приобрести. Когда всё стало совсем невыносимым, пришло самое страшное осознание: он больше не мог вспомнить лицо Йонаса. Он начал забывать его. Вишенкой на торте стал экран телефона, который мигнул уведомлением. Сообщение от Хелланда: «Да, можешь отрицать сколько угодно. Но ты знаешь, что я прав. И ты ничего не сможешь с этим сделать. Подумай об этом».