Утешение

      В Управлении Сергей, перехватывая в буфете очередную чашку кофе, действительно усаживался за бумаги, которых за последнее время прибавилось в разы. Новый глава все еще не был назначен, секретариат работал как попало, и Леднев, вновь исполняющий обязанности, на правах безнаказной дедовщины сваливал часть административной работы на «бездивных» подчиненных. Своим отказом от Феофана Сергей собственноручно выписал себе направление в их ряды, поэтому теперь дни напролет старший следователь Мончинский перебирал, правил и подшивал, помимо следственных протоколов, инвентарные ведомости, заявления об отпусках и отгулах, отчеты по общежитию дивов и даже бухгалтерские счета.       Сергей, однако, был даже немного благодарен начальству. Монотонный и скрупулезный труд служил медитацией и создавал иллюзию какой-никакой стабильности. Разношерстные, перебивающие одна другую мысли, снежным комом копившиеся в голове колдуна, на работе благодарно трансформировались в цифры, даты и подписи. Порой Сергей с мимолетной гордостью замечал, что теперь-то о его бумаги комар носу не подточит. И тут же гнал эту мысль, пока перед глазами не всплыли его старые отчеты с морем нелепых ошибок, придирчиво и терпеливо исправленных его красивым, каллиграфическим почерком...       Такой незамысловатый ежедневный ритм, выровнявшийся как-то сам по себе, Сергея вполне устроил, и теперь любое его нарушение выглядело как катастрофа и воспринималось в штыки. Таким было и свалившееся камнем с неба приглашение на грядущий юбилей Леднева.       — Мне обязательно идти? — ворчал Мончинский, кисло крутя в руке злополучную открытку.       — В твоей ситуации — скорее да, — отозвалась Женя, без энтузиазма ковыряя вилкой вязкий кашеобразный ком, незаслуженно именованный буфетчицей картофельным пюре. — Отказом только разозлишь начальство. Леднев и так на тебя косо смотрит, считает легкотруженником.       — Легкотруженником? — возмутился Сергей, подняв глаза от приглашения. — Да я у него в отделе разве что полы не мою!       — Вот именно поэтому. А должен уже выезжать на дела, — Женя решительно отодвинула несъедобное варево и с сочувствием взглянула на Мончинского. — Не переживай, я тоже не горю желанием идти. Будем страдать напару.       — Чародеев тоже пригласили? — ужаснулся Сергей. Леднев что, решил устроить пир на все Управление?       — Слава Богу, нет, — усмехнулась девушка. — Отец, оказывается, приятельствует с Ледневым, вот и отравил меня вместо себя. У него сейчас, во-первых, куча дел в Академии, во-вторых, Инесса. Они с Дианой отца напополам сожрут, если он хоть понюхает что-то крепче чая.       Упомянув Меньшова, Женя внезапно посерьезнела.       — Да и чувствует он себя неважно, — помолчав, призналась она. — Его тоже подкосила смерть Владимира. Хоть и не так, как тебя.       Чародейка окинула Сергея пристальным взглядом.       — Как у вас?       — Приемлемо, — ответил Мончинский без особой охоты. Обсуждать домашние проблемы настроения совершенно не было.       — Серьезно, он ведь уже две недели у тебя. Есть улучшения?       — Ну, он больше не голодает, если ты об этом, — Сергей задумался. Их отношения с Кузей будто застыли в уважении к посмертному желанию Его сиятельства, не двигаясь ни в лучшую, ни — на том спасибо, — в худшую сторону. Каждое утро див отвозил Сергея в Управление и каждый вечер забирал. Чем мальчишка занимался в течение дня, Мончинский не представлял. Может, бродил по городу — приказа не покидать квартиру колдун не оставлял, — а может, и просто безвольно лежал где-то в углу своей комнаты в кошачьем обличии.       Женя терпеливо вздохнула.       — Ему тоже нелегко. Дай ему время.       — Я знаю, — отмахнулся Сергей.       Он был бесконечно благодарен Жене за поддержку, но она уже не в первый раз заводила разговор о том, что они с Кузей, по сути, в одной лодке. И что «выплыть» и вернуться к нормальной жизни они смогут, только помогая друг другу. Сергей стойко выслушивал наставления названной сестры, про себя упрямо возражая, что предпочел бы спокойно тонуть в одиночестве. Поэтому, к своему же стыду, невольно не торопится сближаться с мальчишкой и даже тяготится его ежедневным сопровождением, отчего-то напоминавшим колдуну конвой.       И поэтому вечер торжества Мончинский воспринял как повод сбежать от фамильяра в хоть мимолетное и мнительное, но ставшее таким привычным одиночество.       Кузя равнодушно наблюдал, как Сергей, стоя у трильяжа в прихожей, вяло и безуспешно приглаживает непослушные каштановые кудри и поправляет лацканы парадного костюма.       — Куда-то собираетесь? — полу-спросил, полу-констатировал он наконец.       — Юбилей у нынешнего начальства, — Сергей обернулся к диву, постаравшись ободряюще улыбнуться. — Не переживай, я ненадолго. К полуночи буду дома.       Кузя кивнул.       — Откуда Вас забрать?       — Ниоткуда, — отказался Сергей, пожалуй, даже слишком спешно. Взяв себя в руки, он мягко пояснил: — Не нужно меня забирать. Ресторан совсем рядом, напиваться я не собираюсь. Доберусь сам.       Мальчишка не сводил пристального взгляда с колдуна и нервно теребил пальцами выбившуюся из рукава синюю нитку. Сергей с удивлением отметил про себя, что, несмотря на собственный новый гардероб, хозяйскую толстовку, одолженную в первый вечер, див практически не снимал.        — Может, хотя бы такси вызвать? — предложил Кузя настойчиво.       Словно сама мысль о том, что Сергей где-то останется один, не давала ему покоя. И Мончинского это начинало раздражать.       — Я сам, если понадобится, — пообещал он и схватил куртку, спеша скрыться от давящего разноцветного взгляда. — Не переживай. Можешь сегодня отдыхать, телевизор и книги в твоем распоряжении. Или погуляй, если хочешь, погода хорошая.       Кузя, заметив, что Сергей схватился за дверную ручку, отмер.       — А колдовская звезда? — напомнил он торопливо, подавшись вперед, словно желая задержать колдуна.       Сергей вздохнул и вновь обернулся к диву.       — Кузя, я иду на банкет, а не в рейд. Мне она не пригодится. Все будет хорошо.       — Ну пожалуйста, — не унимался парень.              «У дивов нет души. Интуиции тоже»              Сергей вздрогнул. Воспоминание больно и абсолютно несвоевременно укололо сердце, заставив то беспокойно забиться. А ведь он тогда так же... Нет, надо срочно прогонять морок и наконец отделаться от мальчишки. Привлекать лишнее внимание в ресторане Мончинский абсолютно не хотел. Похлопав себя по груди, колдун нащупал контуры звезды и утвердительно кивнул.       — С собой.       Кузя, немного расслабившись, медленно прикрыл глаза.       — Будьте осторожнее. Пожалуйста, — пробурчал мальчишка, особенно надавив на последнее слово.       — Обязательно, — пообещал Сергей, торопливо юркнув за дверь. — Не скучай.                     ***       Сергей честно сдержал данное Кузе обещание и с приближением полуночи спешно откланялся, за что госпожа Леднева, рассмеявшись мягким грудным тембром, ласково окрестила его «нашей Золушкой». Исполняющий обязанности главы Управления старший следователь Леднев решил справить почетные пятьдесят пять с размахом и выбрал ресторан побольше и пошикарнее «Енота», по счастью, находившийся в паре улиц от дома Мончинского. Приглашенный струнный квартет в течение вечера плавно сменился танцевальными хитами, ударившими из динамиков и сплетающихся с хаотичной светомузыкой. Колдун надеялся, что в таком шуме для прочих гостей, кроме Жени, его исчезновение прошло незамеченным.       Лунная августовская ночь встретила Мончинского зябкой прохладой. Он слегка поежился, жалея, что не выбрал сегодня пальто. Можно было, пожалуй, послушаться советов Кузи и вызвать такси, но возможность пройтись, побыть одному и наконец, не обремененному ни служебными бумагами, ни постоянным незримым присутствием дива, подумать наедине, казалась слишком заманчивой. Слишком много накопилось. Слишком долго Сергей избегал себя, глуша свои настоящие чувства то работой, то беспокойством о мальчишке, то жениными пилюлями. Чуть подумав, Мончинский выбрал средний вариант и двинулся к дому дворами, срезая значительную часть пути.       В направлении жалобного, отчаянного женского крика Сергей метнулся практически на автомате, едва услышав звук. Он доносился из-под длинной низкой арки проходного двора. На фоне тусклого фонарного света, едва просачивавшегося в проход, Мончинский заметил прижавшееся к стене неразборчивое сплетение из темных фигур и еще несколько гогочущих силуэтов, полукругом топтавшихся рядом. Сергей с досадой запоздало вспомнил, что применять колдовское оружие на гражданских запрещено, а значит — он безоружен. Только бы выиграть время...       — Стоять! Управление! — истошно заорал Мончинский без особой надежды на успех.       Нелепая попытка привлечь внимание сработала, однако, неплохо. Темные тени разом обернулись в сторону колдуна, и беспомощно кричащий ком у стены распался надвое. Девушка, к облегчению Сергея, не впала в ступор, а сумела, давя всхлипы, чуть покачиваясь на негнущихся ногах и прижимая к телу разорванную одежду, как возможно быстро скрыться в глубине двора. У Мончинского мелькнула мысль, что вряд ли она приведет помощь, но это уже не имело значения.       — Какого хера?! — сплюнул отморозок, только что зажимавший жертву. — Тебе, сука, жить надоело?       Сергей почувствовал, как от приливающего адреналина сердце забилось часто и заполошно. Двое ближайших парней, ссутулившись, уже вызывающе надвигались на него. Драка была неизбежна. Мончинский выдохнул, призывая тело успокоиться, и напрягся, принимая стойку.       Подонки действовали неслаженно и импульсивно. Одного из них, щуплого и пронырливого, Мончинский довольно быстро отправил оземь под отборный мат, полившийся в ответ на вывернутую Сергеем руку. Второй оказался крупнее и сильнее колдуна. Сергею пришлось сосредоточиться на его движениях, чтобы не попасть под удар тяжелого кулака, и это оказалось серьезной ошибкой. Сказался этот промах или же долгое отсутствие тренировок вкупе с небольшим, но ощутимым количеством выпитого, но спину Мончинский неосмотрительно оставил незащищенной. За что тут же поплатился, когда от макушки по телу разлилась волна тупой, оглушающей боли, а в ушах противно зазвенело.       Тело, потерявшее ориентацию, тяжело и безвольно осело и, получив в челюсть ботинком, рухнуло. Следующий удар обрушился на затылок, впечатав голову Мончинского в асфальт. Сергею удалось сгруппироваться, закрыв лицо, но дыхание сперло от нескольких мощных пинков в живот. Еще один поток пинков больно врезался в поясницу.       — Харе! — рявкнул бугай, до сих пор остававшийся в стороне.        Сергея резко дернули вверх, вывернув назад руки и грубо поставив на колени. Сквозь затуманившееся от ударов по голове сознание слабым отголоском реальности сквозила подступающая паника.       Все еще нечетким зрением Сергей увидел приближающиеся к нему длинные ноги в черных штанах. Ноги замерли прямо перед ним, вероятно, изучая, затем до Сергея донесся звон ременной пряжки и шорох молнии.       — Ебанулся?! — взметнулся тот, который держал Мончинского. В горло врезалось что-то длинное, твердое и холодное, заставив Сергея рефлекторно дернуться прочь. Нож плотнее прижался к шее, придушив и вызывая тошноту.       — Телка успела свалить! — сплюнул первый, приближаясь к лицу колдуна. Сергею в нос ударил затхлый запах нечистого мужского тела. — Пусть эта сучка отрабатывает.       — Это ж, блядь, легавый! — настаивал подонок с ножом. — Вдруг колдун! Пришить его надо!       Первый задумался, замерев со спущенным бельем. Затем его неясная тень метнулась вниз, и на Сергее распахнули куртку, обыскивая внутренние карманы.       — Нихуя, реально колдун, — присвистнул отморозок, вытаскивая наконец колдовскую звезду и с интересом крутя ее в пальцах. Затем схватил Сергея за подбородок, поворачивая его голову к слабому свету, и тут же брезгливо оттолкнул. Лезвие вернулось к шее.       — Да заебал, — хохотнул бугай над своей струсившей «шестеркой». — Не ссы, не буржуй. Так, псина казенная. Таких черти не пасут, у них приоритет не такой.       Нож исчез с горла Мончинского и тут же, подпрыгивая и перекручиваясь, оказался в руке первого.       — Будешь дергаться, пидор, табло подровняю,— Сергея потянули назад за волосы, и металлический холод неприятно прикоснулся к щеке. — Хоть позырим, как быстро черти на жратву слетаются.       Внезапно со стороны двора послышалось угрожающее шипение.       Бугай обернулся, чуть ослабив давление ножа. Сергей, скосив глаза, узнал худой и высокий силуэт, вырисовавшийся на светлом фоне свода. По телу колдуна прокатилось облегчение, тут же, однако, сменившееся новым беспокойством. Что он сейчас может натворить?..       Кузя медленно и решительно приближался к ним.       — Это, блядь, еще кто? — возмутился громила, последним дравшийся с Мончинским. Увидев, что угрозу в его голосе мальчишка пропустил мимо ушей, он двинулся наперерез и попытался толкнуть. Див, не глядя, молниеносно ухватился за вытянутую руку и без усилия дернул. Послышался неприятный хруст, и бугай взвыл, придерживая рукой безжизненно повисшую конечность.       — Сука! Ты че, охуел? — отморозок с ножом испуганно отшатнулся от Сергея. Хватка на волосах тоже ослабла.       — Можно и так сказать, — утробно пророкотал Кузя. В полумраке уже можно было рассмотреть его заострившееся лицо, с неестественно огромными, без белков и с узкими щелями зрачков глазами и уродливо удлинившимся ртом. На нижней губе посверкивали длинные белоснежные клыки.       — Ты, вроде, хотел чертей на жратву позвать? — див медленно провел по-звериному длинным языком по зубам и верхней губе.       Пальцы в волосах Сергея окончательно разжались, и его толкнули вперед, под ноги бугаю и Кузе. Державший Мончинского подонок улепетывал, пронзительно вереща. Краем глаза колдун заметил, что рукастый верзила и юркий малец, которого он уронил в драке, втихаря следуют примеру товарища, пока див занят главарем.       Тот же кроликом перед удавом замер перед чертом. Зловещая улыбка на лице Кузи пропала, он резким выпадом схватил бугая за горло.       — Г... Гх... Помогите! — захрипел отморозок, тщетно пытаясь сбросить с шеи когтистую лапу.       Связь мелко и напряженно затрепетала. Мончинский с ужасом понял, что див собирается принять демоническую форму.       — Кузя! — сипло и сдавленно крикнул он. Новый вдох отозвался тупой опоясывающей болью в груди. Похоже, сломаны ребра. — Не вздумай жрать!        Див обернулся на зов, отпуская заложника. Тот с шумом шлепнулся на асфальт, но тут же вскочил и, еле приняв вертикальное положение, бросился прочь. В арке плотно завоняло испражнениями.       Кузя с сожалением смотрел вслед убегающему, вероятно, размышляя, не стоит ли догнать и хотя бы дать пинка. Мончинский слабо усмехнулся и попытался встать.       Привлеченный шорохом Кузя резко обернулся к хозяину и тут же оказался вплотную, грозно нависая над ним. Звериных черт при этом див не утратил: в Сергея вперились опасно сощурившиеся хищные глаза-щелки, ноздри мальчишки алчно раздувались. По спине Сергея пробежал озноб. Завороженно и безотрывно глядя в глаза диву, он нервно облизнул подсохшие губы. На языке, к ужасу Мончинского, остался терпкий привкус соли и кислого железа. Сергей испуганно взметнул руку к лицу и нащупал под разбитым носом теплый ручеек, оставивший на пальцах темно-красные пятна.       — Кузя, — позвал колдун осторожно и обреченно. Сил было немного, может быть, хватит на щит, но успеет ли? Да и еще по опыту в Омске Сергей помнил, что Кузю его защита вряд ли остановит.       Див же, к удивлению Мончинского, вздрогнул от своего имени и медленно поднес ладонь к израненному лицу Сергея. Колдун заметил, с каким усилием он спрятал на ней когти.       — Шрамы могут остаться, — посетовал Кузя, большим пальцем вытирая кровь с губ Сергея. — Чародея надо. Я сейчас.       Не успел Сергей опомниться, как оказался подхвачен на руки и так же молниеносно усажен спиной к стене злополучного прохода, а из арки метнулась прочь крылатая тень.