Тай-брейк

Они снова начинают переписываться и встречаться в библиотеке или в кофейне кампуса Good Beans. Когда дело доходит до того, что Вэй Усянь засыпает, переписываясь с Лань Ванцзи (он знает, что омега не прочитает его случайные мысли до своего драконовского подъёма в 5 утра), а просыпается с мыслями о нём, он понимает, что попал в беду. Но он не может признаться в этом самому себе. Если он признается себе, то всё станет реальным, а если все станет реальным, то он разочарует своего брата. Поэтому он пишет Лань Ванцзи вместо того, чтобы позвонить ему; обнимает его сбоку вместо того, чтобы заключить в объятия; думает о том, чтобы поцеловать его, вместо того чтобы сделать это. Он так много думает о Лань Ванцзи, что начинает чувствовать его вкус во сне. И он притворяется, что они не влюбляются друг в друга. — Цзян Чэн упрекает его в этом, когда они едут домой на зимние каникулы. Оглядываясь назад, он понимает, что должен был догадаться, что назревает ссора. В то утро дядя Цзян был особенно пренебрежителен к Цзян Чэну, и даже Цзян Яньли не смогла поднять ему настроение. — Ты же знаешь, что из тебя ужасный помощник, — говорит Цзян Чэн, пока они слегка отбивают мяч на частном теннисном корте Цзян. — Я видел тебя с Лань Ванцзи в Good Beans на днях. Ты же понимаешь, что помощь не сработает, если ты начнёшь с ним встречаться, верно? — Мы с Лань Чжанем случайно встретились, мы не встречаемся. — говорит Вэй Усянь, отбивая мяч. — С каких это пор он стал «Лань Чжанем»? И я должен верить, что ты не сблизился с ним за моей спиной? — кричит Цзян Чэн, ударяя по мячу с большей силой, чем необходимо. — Что значит «за твоей спиной»? Я буквально дал тебе его номер и сказал, когда он обычно бывает в библиотеке. Я не виноват, что ты этим не пользуешься. — Вэй Усянь раздражённо отбивает мяч. Цзян Чэн позволяет ему вылететь за пределы поля, прежде чем ответить: — О, так теперь это моя вина? Ты буквально никогда не давал мне ничего для себя, а теперь это моя вина. — Боже мой, — бормочет Вэй Усянь, которому уже надоел этот разговор. — Я играл в теннис, поэтому тебе пришлось играть в теннис, я любил своих собак, но мне пришлось избавиться от них ради тебя, мне нравится Лань Ванцзи, поэтому тебе пришлось забрать его! Как будто недостаточно того, что мой собственный отец предпочитает тебя мне, тебе нужно, чтобы и все остальные делали то же самое, — продолжает Цзян Чэн, игнорируя попытки Вэй Усяня вставить слово. — Цзян Чэн, ты же знаешь, что я не собирался этого делать, ты же знаешь, что я бы никогда… — Это неправда, — усмехается Цзян Чэн, — ты просто не умеешь не быть в центре внимания. — Ого, диди, — говорит Вэй Усянь, всё ещё пытаясь разрядить обстановку, — из-за тебя у меня голова разболится ещё сильнее! — Я с тобой не шучу, — отрезает Цзян Чэн. — Ты сказал, что поможешь мне с этим. — Цзян Чэн, чего ты от меня хочешь? Заставить Лань Ванцзи влюбиться в тебя? — Я хочу, чтобы ты попробовал! Как и обещал, — говорит Цзян Чэн, топая обратно к дому. Остаток тренировки забыт. Вэй Усянь вешает ракетку на плечо. Он не может избавиться от чувства вины. Он действительно сказал, что поможет Цзян Чэну, но какая-то часть его (которую он тут же пытается подавить) знает, что у Цзян Чэна никогда не будет того, что есть у него с Лань Ванцзи. И Вэй Усянь этого не хочет. — Тем не менее, когда начинается новый семестр, Вэй Усянь берёт Цзян Чэна с собой в библиотеку. Лань Ванцзи лишь приподнимает бровь, но продолжает заниматься. — Привет, Лань Ванцзи, — начинает Цзян Чэн. — Привет, Цзян Ваньинь, — отвечает Лань Ванцзи, не отрываясь от работы. — С этого момента Цзян Чэн будет с нами, — нервно смеясь, добавляет Вэй Усянь. — Он решил, что библиотека — лучшее место для учёбы, расширения тела и всего такого, верно? — он продолжает, пытаясь разрядить воображаемое напряжение. — Мн, — уклончиво отвечает Лань Ванцзи, продолжая работать. — О, ты работаешь над заданием для класса Рикетта? — спрашивает Цзян Чэн, пытаясь вернуть внимание к себе. — Мн, — снова отвечает Лань Ванцзи. — Отлично! — с излишним энтузиазмом говорит Цзян Чэн. — Я как раз собирался этим заняться, так что мы можем помочь друг другу. — он ставит сумку на стул рядом со столом и начинает доставать учебные материалы. — …мн, — неохотно отвечает Лань Ванцзи, наконец встречаясь взглядом с Цзян Чэном, а затем переводя взгляд на Вэй Усяня, который всё ещё нервно улыбается. — Верно, так что, может, начнём? — добавляет Вэй Усянь, хлопая в ладоши и опускаясь на своё место. — Цзян Чэн и Вэй Усянь тренировались вместе гораздо чаще, чем обычно, из-за турнира, который должен был состояться через неделю. Это было почти как в старые добрые времена, когда они спешили домой из школы и наперегонки бежали на корт. Они подстраивают свой график тренировок под занятия. Поскольку по четвергам у них обоих небольшая нагрузка, это самый стабильный день, когда они могут тренироваться вместе. Во время одной из таких тренировок в четверг днём, когда Цзян Чэн и Вэй Усянь были в центре площадки, Лань Ванцзи тихо вошёл через ворота и направился к судейской вышке. — Лань Ванцзи! — взволнованно восклицает Вэй Усянь, едва успев увернуться от мяча, летевшего прямо ему в лицо. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает он, подбегая к Лань Ванцзи. — Мне нравится теннис. — Лань Ванцзи отвечает с едва заметной улыбкой, которую, кажется, может распознать только Вэй Усянь. Вэй Усянь разражается смехом, который поспешно сдерживает, когда Цзян Чэн бросает на него сердитый взгляд. — Что ж, надеюсь, мы сможем устроить для вас хорошее шоу, — говорит он, хихикая, и делает преувеличенно низкий поклон, прежде чем вернуться на свою сторону сетки. Они тренируются как обычно. Вэй Усянь играет достаточно хорошо, чтобы немного бросить вызов Цзян Чэну, который старается ещё больше, учитывая присутствие зрителей, но при этом не настолько хорош, чтобы бросить вызов самому себе. Когда Вэй Усянь поднимает взгляд, чтобы встретиться глазами с Лань Ванцзи, он замечает лёгкую хмурость на его лице. — Что такое? — спрашивает он Лань Ванцзи, когда они делают перерыв, чтобы попить. Но Лань Ванцзи лишь качает головой и жестом просит их продолжить. Он получает ответ только вечером, когда Лань Ванцзи пишет ему сообщение. Там просто написано: «Через 25 минут», а затем указан адрес. — Квартира Лань Ванцзи намного лучше, чем общежитие Вэй Усяня. Во-первых, здесь несколько комнат, а также полноценная кухня и ванная. Но помимо этого, она оформлена в его стиле — в спокойных белых, голубых и земляных тонах. Квартира невероятно организованная, но не до такой степени, чтобы это доставляло неудобства. В ней чувствуется любовь и жизнь, но при этом она безупречно чистая. Вэй Усянь на минуту замирает, засунув руки в карманы, чтобы просто осмотреться и проникнуться атмосферой. На обувном шкафу у двери стоит крошечная статуэтка кролика — он беспомощен и очарователен. Дав ему возможность осмотреться, Лань Ванцзи подводит его к дивану и идёт на кухню, чтобы приготовить чай. Он стоит, согнув одну ногу в колене, как фламинго, и ждёт, пока закипит чайник. При виде этого Вэй Усянь беспомощно улыбается. Лань Ванцзи возвращается с чаем и протягивает Вэй Усяню кружку. Затем он устраивается поудобнее на диване рядом с ним. Лань Ванцзи, от которого можно было бы ожидать, что он будет сидеть прямо и неподвижно даже на таком мягком и уютном диване, вместо этого сворачивается калачиком, обхватывает колени руками и задумчиво смотрит на Вэй Усяня. Вэй Усянь пытается заполнить тишину болтовнёй, которая в конце концов сходит на нет, а Лань Ванцзи продолжает смотреть на него. — Что? — наконец спрашивает Вэй Усянь. — У меня что-то на лице? Что это? Мне не терпится узнать. Лань Ванцзи склоняет голову набок и наконец произносит: — Так зачем ты это делаешь? — спрашивает он просто. — Что делаю? — спрашивает Вэй Усянь с искренним недоумением. — Почему ты приходишь на тренировки и делаешь вид, что тебе всё равно, хотя я знаю, что это не так? Почему ты проигрываешь матчи? Почему ты довольствуешься пятым местом в рейтинге, хотя мы оба знаем, что ты намного лучше? — Лань Ванцзи торопливо выпаливает слова. Это самое длинное предложение, которое Вэй Усянь когда-либо от него слышал. Вэй Усянь впервые в жизни теряет дар речи. Он знает, что делает, но не думал, что это так очевидно — по крайней мере, никто никогда его в этом не упрекал. Так что ему никогда не приходилось объясняться, и он даже не знает, с чего начать. — Ого, — говорит он вместо этого, чтобы выиграть время, — вот как ты обо мне думаешь? — Не строй из себя дурочка, Вэй Ин, — тут же возражает Лань Ванцзи. — Я просто хочу знать почему. Из-за Цзян Ваньиня? Неужели? — Лань Ванцзи, ты действительно не поймёшь, — отвечает Вэй Усянь, и его тон становится холоднее. — Тогда объясни мне, — твёрдо говорит Лань Ванцзи. Они долго смотрят друг на друга, прежде чем Вэй Усянь наконец вздыхает. — Я всем им обязан, — начинает он. — Цзяны приняли меня, когда мне некуда было идти, и Цзян Чэну пришлось многим пожертвовать ради меня, им всем. А его мама, тётя Юй, она просто так строга с ним. И что ещё хуже, его отец ведёт себя так, будто его не существует, если он не выигрывает. Он просто… — Вэй Усянь запинается, — слушай, ему просто сейчас это нужнее, я и без тенниса справлюсь… его родители ждут от него только лучшего, — заканчивает он. Он никогда раньше не говорил об этом вслух, никогда так прямо не признавался, что намеренно сдерживает себя. Лань Ванцзи продолжает смотреть на него, пытаясь осмыслить услышанное. После того, что показалось Вэй Усяню вечностью, Лань Ванцзи наконец заговорил. — И ты считаешь, что это справедливо по отношению к тебе? Считаешь ли ты, что это справедливо по отношению к Цзян Ваньиню? Считаешь ли ты, что это справедливо по отношению к людям, которые пришли посмотреть на честный матч? — Жизнь не о справедливости, — отвечает Вэй Усянь, — а о том, чтобы поступать правильно. Лань Ванцзи хмыкает. — Ты не в долгу перед Цзянами за то, что они сделали то, что должен был сделать любой порядочный человек на их месте. Ты был ребёнком. — Ах, я знал, что ты не поймёшь, — вздыхает Вэй Усянь. — Тогда помоги мне понять, Вэй Ин, потому что сейчас кажется, что ты наказываешь себя без всякой причины. — Это не наказание, если я сам решаю это делать. Помощь брату — это не наказание, — парирует Вэй Усянь. — Так вот почему ты больше не прикасаешься ко мне? Ты что, думаешь, что оказываешь своему брату какую-то услугу? — спрашивает Лань Ванцзи с едва скрываемым раздражением. Вэй Усянь встречается с ним взглядом и качает головой: — Лань Чжань, всё не так. Цзян Чэн действительно отличный парень, и я правда думаю, что у вас было бы много общего, если бы вы познакомились, — говорит Вэй Усянь, но даже сам себе он не кажется убедительным. — Ты такой придурок, Вэй Ин, — фыркает Лань Ванцзи, опуская ноги на землю. Вэй Усянь обхватывает голову руками и вздыхает: — Я серьёзно, — слабо возражает он. — Верно, — говорит Лань Ванцзи, вставая, чтобы забрать кружку Вэй Усяня с кофейного столика и отнести её на кухню. — Что ж, твой турнир начинается завтра, так что, думаю, тебе нужно пойти отдохнуть, — Лань Ванцзи продолжает идти к входной двери. — Ты выгоняешь меня? — спрашивает Вэй Усянь, поднимаясь на ноги. — Я не выгоняю тебя, я даю тебе возможность отдохнуть, — говорит Лань Ванцзи, придерживая дверь. — Ха, — Вэй Усянь невесело, но всё же с улыбкой смеётся, — спокойной ночи, Лань Чжань. — Спокойной ночи, Вэй Ин. — — Дэвид сказал, что Лань Ванцзи приходил посмотреть на тебя, — как бы невзначай замечает Цзян Чэн, пока они с Вэй Усянем растягиваются на полу в комнате Вэй Усяня. Для Вэй Усяня это был долгий день. Он встал в 8 утра, а потом ему пришлось спешить на корт, чтобы размяться перед матчем. К счастью, турнир проходил в кампусе, так что ему не пришлось далеко ехать. Но в любом случае он устал. Слишком устал для разговора, который Цзян Чэн пытается сейчас вести. — Ага, — говорит он, выделяя букву «а». — Думаю, у него было немного свободного времени. — Ну да, — усмехается Цзян Чэн, закатывая глаза. — Что? Ты думаешь, я контролирую его расписание или что-то в этом роде? — Нет, мне просто кажется забавным, что мой помощник никогда не сообщает Лань Ванцзи даты и время моих матчей, — отвечает Цзян Чэн, выделяя слово «помощник» кавычками. — Послушай, он занятой человек! Он буквально участвует в соревнованиях! — Вэй Усянь поднимает руки в знак защиты. — Но я обязательно напомню ему в следующий раз, хорошо? Или, знаешь, ты мог бы сам написать ему, как я тебе и говорил, — дразняще произносит Вэй Усянь, пытаясь разрядить обстановку. Цзян Чэн лишь фыркает и снова закатывает глаза. — Цзян Чэн не собирался ничего говорить Лань Ванцзи — правда не собирался! Но когда он увидел его в кафетерии теннисного центра в белых мини-шортах и сером топе с надписью «随你的便» спереди, он не смог удержаться и окликнул его. — Лань Ванцзи, привет! — зовёт он, и Лань Ванцзи поворачивается к нему от автомата с горячими напитками. Цзян Чэн воспринимает то, что его не проигнорировали полностью, как знак и манит его рукой. — Привет, — повторяет он, когда Лань Ванцзи оказывается на расстоянии вытянутой руки от стола, за которым он сидит. — Как дела? — …я в порядке, — отвечает Лань Ванцзи, вопросительно приподнимая бровь. — Тебе что-то нужно? — Нет, нет, мне ничего не нужно, — поспешно отвечает Цзян Чэн. — Просто, слушай, я хотел сказать тебе, что, по-моему, тебе стоит быть осторожнее, хорошо? Выражение лица Лань Ванцзи слегка мрачнеет. — Быть осторожным? — сухо повторяет он. — Просто Вэй Усянь — мой брат, и я знаю, какой он, и я просто не знаю, подойдёт ли он тебе, — заканчивает Цзян Чэн, ёрзая на стуле. — О, — холодно начинает Лань Ванцзи, скрещивая руки на груди. — Понятно. Ты думаешь, что раз я был сердечен с тобой последние несколько лет, то мне нужно твоё разрешение, чтобы спать с кем захочу? Цзян Чэн резко поднимает голову: — Так вот чем вы двое занимались? — Ты тоже его опекун? — парирует Лань Ванцзи. — Я не пытаюсь указывать тебе, что делать, — начинает Цзян Чэн, серьёзно глядя на Лань Ванцзи, который всё ещё стоит, скрестив руки на груди. — Просто я знаю его дольше, чем ты, и он буквально всегда так поступает. Он флиртует, ясно? Для него это ничего не значит. Он несерьёзно относится к учёбе, он даже к теннису несерьёзно относится… Послушай, я не думаю, что он в тебя влюблён, он просто развлекается. Лань Ванцзи просто бесстрастно смотрит на него, а затем кладёт руки на стол и наклоняется к нему, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — С чего ты взял, что мне нужно, чтобы он был в меня влюблён? — он медленно спрашивает: — Я когда-нибудь говорил, что влюблён в него? — Нет, ты не виноват, просто, тебе не кажется, что ты заслуживаешь… — пытается возразить Цзян Чэн. — Тебе не нужно беспокоиться о том, чего я заслуживаю или не заслуживаю, Цзян Ваньинь, — перебивает его Лань Ванцзи, после чего разворачивается и уходит. Цзян Чэн чувствует, что каким-то образом сам всё испортил. — Он срывает матч. Вэй Усяню пришлось сразиться с Цзян Ваньинем в финале после того, как Ханна Алмаси выбыла из игры из-за травмы. А теперь он бросает спичку. Лань Ванцзи знает, что он сливает матч. Его дядя, неподвижно сидящий на трибуне, знает, что он сливает матч. Любой, кто хорошо разбирается в теннисе и стиле игры Вэй Усяня, знает, что он сливает матч. Цзян Ваньинь тоже знал бы это, если бы его все эти годы не баловали, внушая, что он гениален. Лань Ванцзи не знает, что его раздражает больше. То, что Вэй Усянь плюёт на правила их вида спорта, или то, что он делает это так лениво. Вэй Усянь хорош. Он мог бы быть даже великолепен, если бы меньше переживал из-за того, что у его брата что-то не так. Он промахивается по мячу, который мог бы отбить, если бы вытянулся ещё на сантиметр. Он подаёт с чуть меньшей силой, чем обычно. Он двигается менее грациозно и ловко. Он играет по правилам, он играет скучно. Это одновременно расстраивает, бесит и огорчает. Но Лань Ванцзи совершенно ничего не может сделать, чтобы исправить ситуацию со своей трибуны. Поэтому он просто сидит и злится, пока комментатор объявляет о ещё одном очке в пользу Цзян Ваньиня. — Когда Лань Ванцзи вышел из игры после того, как Вэй Усянь проиграл финальный сет, он сразу же вернулся в свою квартиру. Он не собирался выяснять отношения с Вэй Усянем. Если тот хотел посмеяться над спортом и над их упорным трудом, то Лань Ванцзи не собирался его останавливать. Ему нужно было подготовиться к завтрашнему финалу! И всё же. И всё же он выходит из своей квартиры в 20:37. И всё же ноги несут его в общежитие Вэй Усяня, и он обнаруживает себя стучащим в дверь, одетый лишь в тонкие шорты и огромную ночную рубашку с двумя милыми кроликами на груди. Его волосы выбились из небрежной косы, в которую он заплел их, готовясь ко сну. Вэй Усянь открывает дверь с таким же измождённым видом. По какой-то причине это ещё больше раздражает Лань Ванцзи. — Что это было? — спрашивает Лань Ванцзи, входя в комнату. — Послушай, я правда не хочу делать это прямо сейчас, — отвечает Вэй Усянь, закрывая дверь за Лань Ванцзи. — Тогда когда? — Что ты хочешь от меня услышать?! Ты хочешь, чтобы я извинился? Мне нужно просить у тебя прощения? — Вэй Усянь повышает голос и делает шаг в сторону Лань Ванцзи, который стоит, прислонившись к двери. — Я хочу, чтобы ты признал, что тебе страшно. Ты слишком напуган, чтобы пытаться, ты слишком напуган, чтобы позволить себе захотеть победить, ты слишком напуган, чтобы позволить себе захотеть чего-либо. Думаю, тебе проще позволить брату победить, чем усердно работать, — парирует Лань Ванцзи, слегка толкая Вэй Усяня в грудь. — Ты думаешь, я не стараюсь? — недоверчиво спрашивает Вэй Усянь. — О, я уверен, что очень сложно убедительно сымитировать матч. — Не все мы родились с золотой ложкой во рту, Лань Ванцзи. Некоторым из нас приходится жертвовать собой! — кричит Вэй Усянь. — Да, бедный самоотверженный Вэй Усянь! — огрызается Лань Ванцзи. — Бедный Лань Ванцзи, чей дядя просто слишком его поддерживает и просто выигрывает слишком много трофеев! — Ты знаешь, в чём твоя проблема? — начинает Лань Ванцзи, подходя ближе к Вэй Усяню. — Нет, но я понял, что тебе нужно, — перебивает Вэй Усянь. — Тебе нужен кто-то, кем можно помыкать, но я не собираюсь сидеть сложа руки и терпеть это. Ты мне не тренер, я тебе не ученик и не просто очередной член твоего грёбаного фан-клуба. На секунду Лань Ванцзи замолкает, а затем наклоняется к Вэй Усяню так близко, что их лица оказываются на расстоянии всего нескольких сантиметров друг от друга, и спрашивает, прищурившись: — Ты не член моего фан-клуба? Вэй Усянь недоверчиво смеётся и отступает от Лань Ванцзи, качая головой и что-то бормоча себе под нос. — На днях он предупредил меня насчёт тебя, — продолжает Лань Ванцзи, обращаясь к спине Вэй Усяня. — «Вэй Усянь флиртует», «Вэй Усянь несерьёзно относится к тебе», «Вэй Усянь ни к чему не относится серьёзно». Вот из-за кого ты бросаешь своё будущее! Но если ты не уважаешь себя, то хотя бы уважай спорт. Лань Ванцзи не знает, почему он так злится, не знает, что такого есть в Вэй Усяне, что заставляет его так бесцеремонно высказываться. — Убирайся, — цедит Вэй Усянь сквозь зубы. — Хорошо. Ты можешь поговорить со мной, когда завтра придёшь в себя, — отвечает Лань Ванцзи со спокойствием, которого он не испытывает. — Завтра? — спрашивает Вэй Усянь и слегка качает головой: — Нет, завтра я не пойду. — Ты не придёшь завтра? — недоверчиво спрашивает Лань Ванцзи. — Я пришёл на этот фиктивный финал, а ты не придёшь завтра? — Я тебя об этом не просил, — огрызается Вэй Усянь. Лань Ванцзи долго смотрит на него, а затем кивает. — Мн, — наконец произносит он, разворачивается и уходит. Это было самое близкое к тому, чтобы хлопнуть дверью, что он когда-либо делал. — Матч начинается, как и все остальные. Лань Ванцзи верит в свои силы, верит в свою подготовку, верит в себя. Но он отвлёкся. Он ненавидит себя за то, что позволил Вэй Усяню так глубоко проникнуть в его душу, что это повлияло на его игру в реальном матче. Но это так. И когда они переходят ко [второму] сету, Лань Ванцзи понимает, что играет не так, как должен. Он выиграл первый сет [6:3], но эта победа должна была быть гораздо проще. Тем не менее он занимает позицию для подачи, пока Эдди Лозано готовится к подаче. Этот матч ничем не примечателен — Лань Ванцзи и раньше такое делал. Но затем, когда он скользит по корту, чтобы вернуть мяч ударом справа с перекрещиванием — движением, которое он идеально выполнял сотни раз, — он спотыкается. Его ноги, обычно такие устойчивые, путаются друг в друге. За долю секунды перед его глазами проносится вся его карьера, всё, чего он добился за свою жизнь. Он даже не плачет и не кричит, когда падает на землю, он просто в шоке. Толпа ахает, осознав, что произошло. Затем внезапно появляются медики и уносят Лань Ванцзи со стадиона. Он может думать только о том, что ему повезло, что это была лодыжка, а не колено. — В лазарете холодно, а кровать под ним неудобная. Его лодыжка крепко перевязана и лежит на плотной подушке. Дядя сидит рядом и что-то бормочет. Но Лань Ванцзи не в том положении, чтобы жаловаться. Растяжение. Слава богу, это всего лишь растяжение. Он думал, что шок скрывает боль от перелома, но врачи подтвердили, что это всего лишь сильное растяжение. Тем не менее с учётом реабилитации и физиотерапии, ему потребуется несколько месяцев, чтобы вернуться на прежний уровень. Его глаза щиплет от непролитых слёз, когда он слушает, как Лань Цижэнь перечисляет ошибки, которые привели к травме, но он не даёт слезам пролиться. Их разговор прерывает стук в дверь. Медсестра сообщает ему, что к нему пришёл посетитель — Цзян Ваньинь. — Отошлите его, — твёрдо говорит Лань Ванцзи. Медсестра кивает и идёт выполнять поручение. Но когда Лань Цижэнь уже готов был продолжить свою тираду, они услышали крики и шум снаружи. Дверь внезапно распахнулась, и в комнату ворвался Вэй Усянь. — Лань Чжань, — выдыхает он, словно бежал всю дорогу, — что случилось? Ты в порядке? — Убирайся, Вэй Усянь, — процедил Лань Ванцзи. — Лань Чжань, мне так жаль, — начинает Вэй Усянь, сам едва сдерживая слёзы. — Я не хотел этого вчера, я просто был расстроен, и мне так, так жаль. — Убирайся! — снова кричит Лань Ванцзи, бросая в него свободную подушку. Из его глаз наконец-то текут слёзы. — Послушай, Лань Ванцзи, я… — снова пытается заговорить Вэй Усянь, но его тут же перебивает крик Лань Цижэня. — Ты что, не слышал его, парень? Уходи! Вэй Усянь с удручённым видом поворачивается, чтобы уйти.