when the wolves come out

Эндрю выбрал себе спальню хозяина дома совсем не просто так: разумеется, у него была цель. Как и у всей этой авантюры, ведь он не был настолько идиотом, чтобы тащиться так далеко просто ради укрытия. Впрочем, укрытием этот дом был и правда надёжным: Эндрю знал, что здесь его и не подумают искать. Вот только наличие другого обитателя в этом доме совсем не входило в планы Эндрю. Уж тем более — наличие другого альфы. Даже теперь, спустя несколько часов после их первой встречи с Нилом, Эндрю пробирала дрожь. Он как будто впервые ощущал всё это: и тревогу от резкого запаха, и мгновенный страх от осознания, и реакцию тела, которое совершенно перестало его слушаться на несколько бесконечно долгих секунд. И даже в последующие часы, когда Нил находился рядом с ним и сквозь древесные нотки его запаха пробивался тошнотворный мускус, Эндрю приходилось напоминать себе снова и снова: это не Джейсон. И хотя Эндрю всё так же нужно быть с ним осторожным, это не Джейсон, а значит, всё могло быть в тысячу раз хуже. Последние несколько лет жизни Эндрю были кромешным мраком, в котором ему изредка удавалось найти свет. Таким светом были взаимоотношения с его братом, Аароном, редкие встречи с Бетси Добсон — женщиной, которая согревала его теплом, но не имела возможности взять на себя ответственность за него, потому что у Эндрю всё ещё были родители, — и официальные выходы в свет всей семьей, когда внимание ненадолго переключалось с Эндрю на всех остальных, и он мог побыть наедине с собой. Мог даже улучить пару минут в укромном тёмном месте без людей вокруг. Тьмой в его жизни было всё остальное: родители, жизнь в дворянской семье и в доме с прислугой, вечно наблюдающей из-за угла, его вторичный пол — и почему он, блять, не мог родиться бетой, как его брат-близнец, — и, конечно, предстоящая свадьба. От этого было хуже всего. В их мире было много неписаных законов, которых все придерживались беспрекословно. Эндрю ненавидел большинство из них — разве что была там парочка тех, которые спасали ему жизнь, но в большинстве своём они превращали эту жизнь в ад. Одним из таких негласных законов был закон о месте любого омеги в обществе: низшая ступень, низший социальный слой, самое худшее отношение, которое только можно вообразить. Омег не считали за людей — они были инструментами, которых правительство использовало ради своих целей и интересов. Над омегами проводили эксперименты, на них ставили опыты, тестировали лекарства; омегам нельзя было голосовать, стоять во главе государства, города, района и даже — семьи, горе было тем мужчинам, которые рождались омегами. Это было поистине лотереей, иначе не назовёшь: если повезёт, будешь пользоваться уважением и почётом, в крайнем случае, как случалось с бетами, всем будет на тебя плевать, — ну а если не повезёт… Эндрю оказался среди тех, кому не повезло. Впрочем, кто-то считал, что ему не повезло немного меньше, чем большинству: он воспитывался в дворянской семье и по крайней мере не был вынужден жить на улице с ранних лет, но особенности воспитания в дворянских семьях тоже оставляли желать лучшего. Как минимум: Эндрю не было ещё и семнадцати, а его уже должны были выдать замуж. Это и было основной причиной, по которой он сбежал. У омег не было не только права голосовать, но и в принципе — права голоса. Они не могли иметь своего мнения, а потому до совершеннолетия за омегу обычно отвечал его родитель, а после — опекун, коим чаще всего становился супруг. Не все имели возможность выдать своего ребёнка замуж за альфу до совершеннолетия, однако у родителей Эндрю, разумеется, была такая возможность, и они вместе с Джейсоном — его будущим муженьком — ждали только одного: чертову первую течку. Эндрю было почти семнадцать, и у него всё ещё ни разу не было течки: это было насмешкой со стороны природы, которая, однако, помогала ему оттягивать неизбежное. Эндрю должен был достичь пресловутой половой зрелости, доказать свою фертильность, прежде чем его можно было выдавать замуж, и потому все ждали: родители и Джейсон. Эндрю не ждал уже ничего. Он знал пару способов отсрочить наступление первой течки, но не был уверен в том, что они действительно сработают, и, к тому же, у него не получилось бы оттягивать слишком долго. Спустя время Эндрю начали бы водить по врачам, те наверняка накачали бы его таблетками, и тогда он бы оказался в руках Джейсона абсолютно беспомощным и беззащитным, без единой способности сопротивляться. Это пугало сильнее всего остального. Но пока тело Эндрю, кажется, и не хотело отпускать его из родительского дома, потому что течка всё не начиналась: поначалу родители списывали это на разные сроки, потом — на стресс. А потом Эндрю сбежал, не решившись больше искушать судьбу. Но если перспектива провести первую течку в одиночестве заброшенного дома в лесной глуши и без того казалась Эндрю не слишком привлекательной, то провести её в одном доме с альфой… Эндрю всё ещё находился в замешательстве: он не знал, сколько у него есть времени, как и не знал, на что способен Нил. Пока он казался напуганным не меньше Эндрю, но это могло быть умелым притворством — впрочем, этому противоречило многое в его поведении, так что Эндрю склонялся к тому, что он не врёт. Будучи беззащитным перед большинством людей, Эндрю неплохо научился читать их мысли и намерения по внешнему виду, речи и поведению, и Нил вёл себя так, как вели себя люди напуганные, потерянные и ни черта не понимающие. Однако это вовсе не значило, что он не будет представлять опасности для Эндрю во время течки: человек, не подозревающий о возможностях и инстинктах своего тела, едва ли не более страшен, чем тот, кто отлично их осознает. И всё же пока Эндрю чувствовал себя неплохо, и у него были дела поважнее: например, разобраться с тайной этого дома и сбежавшей семьи. Ведь именно за этим он сюда и шёл. Он начал с разбора шкафов: вытаскивал всё, что хотя бы отдаленно напоминало личные дневники и записные книжки, отбирал в стопки вещи, которые могли ему пригодиться. Затем освободил письменный стол для работы и первым делом сделал запись в собственном личном дневнике. Двенадцатое августа, половина первого ночи. Первый день в доме, где раньше жила семья Дэй. *** Принимать завтрак, предложенный Нилом, Эндрю не решился: проспал момент, когда тот его готовил, и уже не мог гарантировать безопасность. Впрочем, Нил как будто и вправду встревожился — словно ему было дело до состояния Эндрю. — Ты ведь не можешь ничего не поесть, — Нил нахмурился, допивая чай из своей кружки. — Если… Ну, если не доверяешь мне — сделай всё сам. Хотя бы свари овсянку, — он покачал головой. Эндрю вдруг почувствовал себя ужасно глупо. Ещё бы: не мог же он сказать, что не умеет даже таких банальных вещей. Вместо этого он закатил глаза и махнул рукой, но поплёлся заваривать чай. Пытаться заваривать чай. У них в доме была целая куча прислуги буквально на любой случай: приготовить поесть, подать чай, постирать вещи, убраться — да даже разжечь камин. Эндрю пытался заявить о желании быть самостоятельным, когда был ребёнком — но быстро понял, что всем здесь на его желания плевать с высокой колокольни, и потому прекратил. Смирился с существующим укладом. Привык к этой богатой и роскошной на вид жизни с горничными, поварами и садовниками. Да, пожалуй, именно об этом он и не подумал, когда решил сбегать: как он вообще сумеет выжить один? В гребаном лесу? Мысли увели его дальше, чем следовало бы, и за ними повело руку. Чайник был тяжеловат, или всё дело было в адском невезении, но кипяток вместо чашки тут же полился на столешницу и ладонь Эндрю, и он зашипел, мгновенно выпуская чайник из рук — тот с грохотом рухнул на деревянный стол, только чудом не падая на пол. Нил вскочил со стула так быстро, что Эндрю не успел и заметить. — Обжёгся? — он тут же оказался рядом. Эндрю вздрогнул, но только от неожиданности: впервые за всё время присутствие Нила было будто бы даже желанным. — Подожди, не торопись. Сейчас, — Нил ловко поставил чайник на место, второй рукой хватая полотенце, чтобы вытереть воду. После потянулся было к Эндрю, но вовремя себя остановил. Бросил на Эндрю быстрый взгляд. В это короткое мгновение, которое Нил на него смотрел — не секунда даже, лишь доля, — Эндрю почувствовал что-то странное. Он не был уверен, что чувствовал это прежде. Ощущение было настолько пугающим и незнакомым, а ещё — сильным, что Эндрю начал отодвигать его на задворки сознания, когда Нил вдруг снова заговорил: — Подставь под холодную воду. Потом я осмотрю, если позволишь. Я… Тут должно быть что-то для первой помощи, если ожог сильный. — Вода почти не попала, — хрипло ответил Эндрю, но руку под струю воды всё же подставил. Это, конечно, было неправдой, и краснота была особенно заметна на бледной коже, но Эндрю подумал, что могло быть и хуже. В конце концов, он не вылил на себя весь чайник. Нил, проследив за ним, кивнул и быстро вышел из кухни. «Осмотрю, если позволишь», — почему-то именно эта фраза так засела в голове, что Эндрю не мог от неё отвязаться. Казалось, именно она вызывает это бездонное ощущение в груди, словно засасывает вакуум, словно кто-то тянет за собой в морскую бездну, — но он знал, что дело в другом. Должно быть в другом. Но это чувство было неоспоримо новым — и оно так скручивало внутренности, что Эндрю не знал, стоит ли ему беспокоиться. Просто понимал, что в его теле происходят какие-то изменения, оно реагировало иначе, даже запах слегка изменился, Эндрю всегда чувствовал изменения в собственном запахе, и это всё наталкивало лишь на тревожные мысли. Он не был готов, чёрт возьми, не сейчас, уж точно не сегодня. — Ты как? — Нил вернулся — так же бесшумно, как и исчезал. В его руках была аптечка — коробка выглядела пыльной, но целой. — Тут есть… Ну, точно есть мазь и бинты. Если что… — Не нужно, всё нормально, — оборвал его Эндрю грубее, чем планировал. — Уже почти не болит. — Он выключил воду и вытер руку сухим полотенцем, стараясь не прижимать его к коже, потому что, вопреки его словам, жгло невыносимо. Нил смотрел с настороженностью, потом протянул к нему ладонь: — Можно я посмотрю? О, и снова оно. Эндрю захотелось блевать от того, как сильно он не понимал самого себя — и как сильно узлом завязывались внутренности. Он сглотнул. Тревога набатом била в голове, он знал: что-то не так, но громче тревоги были гормоны, и Эндрю ненавидел их. Ненавидел себя за то, что был так падок на заботу и банальную вежливость, за то, что так плавился от одного простого вопроса — но убеждал себя в том, что имеет на это право, ведь всю его жизнь никто не спрашивал. Все просто брали, что им было нужно, и делали, что хотели. И речи не шло о том, чтобы спросить, прежде чем просто коснуться. Возможно, именно поэтому Эндрю в конце концов кивнул и протянул Нилу руку. Его прикосновение было мягким, почти нежным — так обычно касались раненых птенцов, так брали на руки младенцев. Он осмотрел ожог внимательно, провёл по коже пальцами, потом выдавил из тюбика немного прохладного геля. Он моментально унял жжение, и Эндрю едва сдержал облегчённый вздох — а ещё он совершенно точно не собирался признавать, что от этих прикосновений его шея покрылась мурашками. Это было унизительно, но его тело реагировало и не принимало недовольств. Нил выпустил его руку — Эндрю лишь чудом не потянулся следом за исчезнувшим теплом, — а после поставил аптечку на столешницу и занялся кухней. — Может, тебе всё-таки что-нибудь приготовить? — спросил он, вдруг остановившись. Его взгляд был устремлён в стену напротив. Эндрю и без того чувствовал себя униженным, чтобы сейчас просить его о таком, поэтому скривился: — Я же сказал. Не нужно. — Чашка с чаем была заполнена лишь наполовину, но Эндрю схватил её и направился к выходу из кухни. — Я не голоден. Он не обернулся, но почувствовал взгляд Нила на своей спине. На самом деле, от голода у Эндрю сводило живот, но он явно не собирался признаваться в этом. Вчера он сбежал ранним утром, на рассвете, ещё когда по траве стлался туман, и не взял с собой практически ничего из еды, только флягу с водой. Ужин с Нилом был скорее тревожным, нежели действительно сытным, и сейчас Эндрю очень хотел есть, но планировал продержаться так долго, как сумеет. Пока ему следовало с головой погрузиться в расследование. На самом деле, слово «расследование» было чересчур громким для этого дела: семья Дэев не особенно поддерживала взаимоотношения с другими знатными семьями, родители Эндрю пересекались с ними лишь на званых вечерах, и потому никто не бросился их искать, когда они сбежали. Да и более того, это было не такой уж и редкостью в мире богатых людей: кто-то вечно кому-то мешал. Когда один человек пропадал, не нужно было его искать — иначе был риск того, что пропавших станет двое. И всё-таки эта история не давала Эндрю покоя. Учитывая все известные ему факты, все слухи, всё, что он успел узнать, — Эндрю то и дело ловил себя на мыслях об этом деле. Он был знаком лично с сыном Дэев: когда-то они учились в одном классе гимназии, пока его не перевели на домашнее обучение. Кевин, так звали их сына, тоже был омегой, но это ничуть не увеличило желание Эндрю общаться с ним, потому что Кевин всегда был странным, а Эндрю — нелюдимым. Однако благодаря их знакомству Эндрю знал что-то и о его семье. Потому-то версия о простом побеге не вязалась с представлениями Эндрю: им было попросту некуда бежать, учитывая ситуацию, их нашли бы в любом уголке планеты. Однако поиски завершились, едва успев начаться, потому что следы их исчезновения совершенно отсутствовали. Эндрю не был детективом, но определённо этим интересовался, а потому, ещё когда был дома, стал собирать записи в дневнике, где была информация об этой семье, об отце, о его месте работы и связях. Этот дневник он привёз с собой, поэтому теперь мог спокойно продолжить работу. Именно этим он решил занять все свои дни — и именно поэтому он пришёл в этот дом, а не в какое-то другое место. Правда, теперь, из-за того, что здесь кроме него находился ещё один человек, его планы были слегка сорваны. Он понятия не имел, что делать дальше, ему было больше некуда идти; вариант возвращения домой он даже не рассматривал, а оставаться здесь было немногим безопаснее, чем в лесу. Но другого выхода он не видел, так что пока решил плыть по течению и просто быть настороже. Нил постучался к нему спустя некоторое время, заставив Эндрю вздрогнуть — настолько он успел погрузиться в работу. Он подошёл к двери, приоткрывая её; Нил стоял на пороге в потрёпанной джинсовой куртке. — Я схожу в лес, — сказал Нил, потоптавшись на месте. — Может, смогу достать что-нибудь на ужин. Тебе… Что-то нужно? — Из леса? — Эндрю фыркнул. — Нет, — Нил заметно смутился. — В целом. Сейчас. Пока я не ушёл. Эндрю медленно склонил голову вбок. Ему не давала покоя эта странная… доброта со стороны Нила. Он не привык к такому отношению, наоборот, его чаще просто не замечали, а Нил спрашивал, беспокоился, проявлял что-то вроде… заботы? — Мне ничего не нужно, — ровно ответил Эндрю, даже не задумавшись, нужно ли ему что-то на самом деле. — Хорошо, — неуверенно кивнул Нил. — Я не буду закрывать дверь, ключа нет, так что… Ну, не думаю, что что-то случится, но… Только сейчас понял, что не видел здесь ни одного телефона, — он вдруг нахмурил брови. — Что? — переспросил Эндрю. С ним словно заговорили на другом языке. — Ну… Телефон, — Нил растерялся. — Как мне с тобой связаться, если вдруг что? Эндрю сглотнул. Он не горел желанием оказаться в такой ситуации, но в словах Нила был резон. Его рука машинально потянулась к груди, но под тканью, конечно, было пусто: он отставил связник дома, чтобы его не вычислили по нему. — Погоди, сейчас я посмотрю. Тут должны были остаться устройства, — бросил он и захлопнул дверь. Он точно видел парочку, когда разбирался в ящике стола, так что бросился именно туда. Перебирая кучу ненужных бумаг, наткнулся на тонкую цепочку и потянул: в руках оказалась связка из трёх устройств. Тонкая, почти незаметная на шее цепочка, на ней — круглый плоский прибор с сенсорными кнопками и динамиком, работающий как рация, но на своих радиоволнах. Эндрю отвязал два, задержал кнопки, сбрасывая устройства, а после прижал друг к другу для настройки. После того, как лампочка одобрительно моргнула зелёным, Эндрю вышел к Нилу. — Чтобы связаться со мной, нажми эту кнопку, — показал он, отдавая ему один из связников. — Увидишь сигнал — говори. Если хочешь просто дать о себе знать, нажимай сюда. Нил вытаращился на устройство так, словно видел его впервые. Вероятно, не «словно» — Эндрю едва сдержал смешок. Что же, по крайней мере это подтверждало его слова о другом мире, какими бы безумными они ни казались. — Э-э… Ладно? — неуверенно проговорил Нил, забирая свой связник. — Просто… говорить? В него? — А что не так? — Эндрю изогнул бровь. Нил смотрел на него с непривычным вниманием. — Нет, ничего. Хорошо. Спасибо. Я… — он почесал затылок, — ладно, я пойду. Если что, пиши… Точнее, звони — или как у вас это называется. — Ага, — Эндрю лениво поднял вверх руку, провожая его взглядом. Нил сбежал вниз по лестнице, оставляя за собой шлейф приятного лесного запаха с примесью тёплых специй. Эндрю захотелось укутаться в плед и сварить глинтвейн. *** К вечеру Эндрю, устав от бесконечной горы бумаг, спустился вниз, когда Нил готовил ужин. Эндрю хотелось с кем-то поделиться своими находками, но он знал, что Нил попросту не поймёт, — а ещё ему нельзя было доверять. Поэтому Эндрю просто уселся в кресло, поджав колени к груди, и ещё раз прокрутил в мыслях всё, что успел обнаружить за день. У Дэниэла, отца семейства, в документах были очень интересные записи, среди которых нашлись и шифры, и заключённые секретные договоры, и листы с формулами. Нил сказал, что не смог подобрать пин-код к компьютеру, и Эндрю тоже был в этом совсем не силён, так что добраться к папкам на нём они не сумели, но в одной из тетрадей были и программы, написанные для компьютера от руки. Это было… по меньшей мере интересно, по большей — странно и непонятно. Технологии были чем-то обыденным и привычным, но обычно Эндрю без труда их понимал. Здесь же… Что-то было так, как всегда, и это настораживало, но Эндрю так и не мог догадаться, что именно. Нил притащил из леса ягоды и какую-то пойманную птицу: теперь он разделывал её, чтобы приготовить, а Эндрю морщился, глядя на упавшие на пол перья. Нил, который усердно занимался готовкой, почему-то очень притягивал внимание: рукава просторной (явно чужой) рубашки были закатаны до локтя, на поясе было повязано что-то вроде фартука — скорее полотенце, дабы не испачкать одежду. Предплечья были гладкими и подтянутыми, двигались быстро, с умением. Эндрю сглотнул и отвёл взгляд, когда осознал, что пялится на руки Нила. Это было не просто глупо — это было ужасно опрометчиво с его стороны, Нил мог сделать с ним всё, что угодно, окажись Эндрю недостаточно внимательным, и это пугало. Но Нил с каждым часом, что они проводили вместе, казался всё менее заинтересованным в чём-то подобном. Эндрю казалось, что он даже начинает ему доверять — хотя это было бы совсем уж безумием. Убирая пряди волос со лба, Нил выпрямился и посмотрел в окно. Солнце уже садилось, небо было нежно-персиковым, с розовыми прожилками, и деревья вдалеке навевали мрачную тоску. Всё вокруг дышало подступающей осенью. — Такой туман вдалеке, — вдруг пробормотал Нил, глядя вдаль. Эндрю нахмурился: насколько он видел, лес был совершенно чист. Видимость была хорошей, ни капли тумана, о котором говорил Нил. — И сегодня, когда ходил в лес… Вроде бы всё видно нормально, но смотрю вдаль — и там всё скрыто в тумане. — Где ты видишь туман, — тихо проговорил Эндрю, даже не придав словам вопросительной интонации. Нил обернулся на него. В закатном золотистом свете его голубые глаза сверкнули на Эндрю так, что того пробило дрожью мурашек — но, как бы он ни старался себя убеждать, это была приятная дрожь. Странно-приятная. — В лесу, — так же невозмутимо сказал Нил. — Вдалеке. Вон там, — он указал рукой, но Эндрю по-прежнему ничего не видел. Он пожал плечами. Нил определённо был либо городским сумасшедшим, либо парнем не от мира сего. — Слушай, я тут задумался, — Нил вдруг неловко прочистил горло. Птица была почти готова, так что он отложил её в сторону и тщательно вымыл руки, испытывая Эндрю ожиданием, прежде чем наконец взял полотенце и повернулся к нему, поясницей прислонившись к столешнице. — Ты ведь сказал, что сбежал, да? Тебя не могут найти по… запаху? Ну, типа… Я не уверен, как это работает, но это было бы логично. Людей и у нас… Ну, в обычном мире — ищут по запахам. А у вас они даже сильнее, и у каждого свой. — Почему ты говоришь так, как будто мы правда живём в разных мирах, — Эндрю провёл ладонью сквозь волосы. — Потому что я уже не знаю, как доказать тебе, что я действительно живу в другом мире и оказался здесь случайно, — Нил всплеснул руками. Эндрю, правда, на него уже не смотрел: слова Нила заставили его вновь задуматься о серьёзности ситуации. Окей: у него не было никакого плана. Он только знал, куда ему бежать, а главное — зачем. Всё остальное казалось ему решаемым по мере поступления, и он старался не забивать себе голову лишней тревогой. Мысли про запах приходили к нему ещё до побега, и он решил, что поищет в доме блокаторы запаха — эти таблетки были в аптечке практически у каждого омеги, потому что очень часто их заставляли принимать «уставшие» от ярких запахов альфы. Но потом всё закрутилось, потом возник Нил, и Эндрю совершенно об этом забыл. Было удивительно, что Нил напомнил об этом сам: что же, хоть какой-то толк от него имелся. — Вряд ли меня уже так активно ищут, — начал он, помедлив. — Но, да, мне стоит с этим разобраться. Где здесь хранятся лекарства? Нил показал ему ящик, и Эндрю стал перебирать коробки, потому что с первого взгляда он не увидел нужного ему препарата. Его не нашлось и со второго раза: просмотрев все упаковки, он не увидел знакомых названий. Точнее, все названия были ему знакомы, но это были самые банальные лекарства: обезболивающие, таблетки от сердца, антибиотик. Аптечка выглядела так, словно здесь жила семья бет, настолько простым было её содержимое, и Эндрю с разочарованием захлопнул ящик. — Всё в порядке? — Нил встревоженно на него обернулся. У Эндрю возникло непреодолимое желание его ударить. Нил ничего не сделал, даже наоборот — он только и делал, что постоянно проявлял заботу и беспокойство, и это выводило из себя, потому что… Эндрю и сам не знал, почему. Но сейчас больше всего его расстроило отсутствие нужных таблеток, а Нил просто попал под горячую руку. Эндрю сжал ладонь в кулак, ощущая, как ногти до боли пробивают чувствительную кожу, и нахмурил брови. — Ничего, блять, не в порядке, что за глупый вопрос, — процедил он. — Я сбежал практически с собственной свадьбы, у меня нет никаких препаратов, чтобы скрыть запах, я нахожусь в одном доме с альфой в богом забытом месте, и… — он умолк. Нил выглядел… нет, не испуганным — но определённо напряжённым. Эндрю выдохнул, расслабил плечи. — И это всё моя вина. Да. Самое главное забыл. — Эй, — Нил свёл брови. Мягкая морщинка на лбу почему-то вызвала у Эндрю желание улыбнуться, которое он не без труда подавил. — Может… Не знаю, я ни разу не доходил до насёленного пункта, но если тебе нужны таблетки, могу попробовать. И если ты скажешь мне, где здесь ближайший магазин. Его желание помочь было просто вне понимания Эндрю. Абсолютно. Как мог человек быть настолько… Настолько… — Их просто так не купить, — он усмехнулся. — Да и до магазинов тут правда далековато. И ты, к тому же… — Эндрю неопределённо повёл рукой. Не знал, как сказать лучше — «смахиваешь на сумасшедшего» или «словно сбежал из психбольницы». — Короче, плевать. Будем надеяться, что их собаки не сумеют поймать мой след. Нил сложил руки на груди, глядя на Эндрю, а потом вдруг вскинул брови: — Наверное, глупая идея, но если… Я могу дать тебе свою одежду. Мой запах сможет перебить твой? О, блять, Эндрю ненавидел себя и своё тело. Почему его бросило в жар от мысли о том, чтобы всегда ощущать рядом этот успокаивающий еловый запах костра? Почему он не мог контролировать себя так же хорошо, как и во всём остальном, когда дело касалось гормонов… — Это может сработать, — нехотя ответил он. — Запахи альф сильнее, более тяжёлые. А твой им явно не знаком. — О, — глаза Нила засветились, — тогда я прямо сейчас принесу тебе, э-э, что-нибудь. Футболка? Рубашка? — Что угодно, — устало сказал Эндрю, проводя по лицу ладонью. Футболка, в которой Нил ходил за пару дней до этого, была просторной и пахла ровно так, как Эндрю себе и представлял: костёр, тлеющая древесина, сосновый бор, нотка терпкого глинтвейна и ночи под открытым небом. Если Эндрю закрывал глаза и делал глубокий вдох, он видел всё это как наяву: звёзды, огонь, глухой лес. Руки наполнились теплом. — Спасибо, — буркнул он, и Нил хмыкнул что-то неопределённое в ответ, прежде чем вернуться к их ужину. Эндрю откинулся на спинку кресла, позволяя запаху Нила смешаться с его собственным, создавая интересную композицию лесного запаха с цветочным, нежным и хрупким, и это ощущалось непривычно спокойно. Обычно Эндрю не любил, когда его запах мешался с чужим: это отвлекало, заставляло быть настороже. Сейчас же все ощущалось спокойно и правильно, и Эндрю позволил себе немного расслабиться, устремив взгляд на широкие плечи Нила, пока он стоял и занимался их ужином.