Перевёрнутый мир

Девушка пытается наспех собрать густые длинные каштановые волосы в косу, но то и дело выпадают отдельные прядки. Тогда в зелёных глазах появляется тень раздражения, которая, впрочем, тут же исчезает, потому что такие мелочи не в состоянии вывести её из себя. Даже миловидные черты лица не ожесточаются — всё те же мягкость и спокойствие. Лада, как и всегда, немного опаздывает — сегодня задержалась с детьми, показывая им новые игрушки, которые сшила буквально на днях. Быт и все здесь проживающие всегда для неё находятся на первом месте, так что неудивительно, что и в этот раз она задерживается. Нельзя сказать, что в последнее время на неё навалилось много забот; нет, скорее, она сама захотела лично поучаствовать в жизни тех, кто делит с ней этот мир. Нельзя то же самое сказать о Деване. Она всего полчаса назад вернулась с охоты, которая была больше ради удовольствия, нежели ради добывания пищи. Принесла с собой всего одного кролика, которого убила по чистой случайности: в этот раз намеревалась лишь почувствовать адреналин от высматривания зверьков прямо перед собой и совершенно не планировала взаправду кого-то убивать. И теперь, придя домой, она, в отличие от Лады, расплетает свои чёрные волосы, чтобы те свободно распались волнами по её спине. Даже расчёсываться не хочется — настолько ей импонирует беспорядок. В её тёмных, практически чёрных глазах, отражается тёплый свет фонарика, висящего на стене, и она непривычно хмурится: всё же во тьме было куда проще ориентироваться. Она бы и дальше продолжила охотиться за эмоциями — так она называла охоту без убийств — в лесу, вот только Марена сказала, что хочет видеть её и Ладу у себя в комнате к десяти часам вечера. Обещала, что это касается новоприбывшего. Девана усмехается, стоит её мыслям коснуться нового мужчины, которого ещё утром к ним привела Леля, и теперь её и без того острый подбородок кажется ещё острее, вместе с углами челюсти образуя аккуратный треугольник. Новенький, как она привыкла называть таких, как он, сидит в комнатушке без света вот уже несколько часов. Вернее, сейчас-то его, конечно, выпустили оттуда, и теперь он подобно маленькому любознательному ребёнку исследует место, где оказался. Это её забавит — у всех практически одна и та же реакция на это. Удивление, непонимание, а потом… принятие. Но она не осуждает. Наоборот, ей даже нравится вводить новичков в курс дела; просто не всегда этим занимается именно она. В комнате Деваны почему-то всегда прохладно, поэтому она надевает чёрный длинный кардиган, который для неё связала Лада. Пряжа сливается с волосами, а специально выпущенные по краям нитки, гордо именуемые бахромой, и вовсе повторяют их форму, из-за чего образ девушки выглядит не совсем опрятно, зато в едином стиле. Рукава длиннее рук, а внешняя их часть доходит практически до пола: как-то раз Леля ей сказала, что она похожа на привидение, особенно в тусклом освещении. Как бы то ни было, долго оставаться наедине с собой не получается, и она выходит в коридор, сразу же сталкиваясь с Ладой. Сегодня на той надето свободное болотно-зелёное платье практически в пол, юбка которого расшита золотистыми цветами. Волосы аккуратно заплетены в широкую косу, которая змеёй лежит на левом плече. — Кажется, мы опаздываем, — оповещает её Лада тонким голоском, и Девана на это лишь склоняет голову, улыбаясь. — Здесь невозможно опаздывать. Ты либо приходишь, либо игнорируешь то, что тебе нравится, — отвечает, растягивая гласные. — Понятие опоздания применимо только к тебе: все остальные не заботятся о счёте времени. — Тогда зачем оно вообще нужно? Мы ведь по-прежнему назначаем встречи в определённый час и отводим на каждое занятие какое-то количество времени. — Да, но если мы выходим за его рамки, то не придаём этому значение. А ты берёшь пример с людей сверху, вводя опоздание, — строго произносит Девана, скрещивая руки на груди. — Ну сколько раз я тебе говорила выбросить эту чушь из головы? — Ты права, — удручённо кивает та. — И всё же нам стоит поторопиться, чтобы никому не было скучно. К тому же, мы обе готовы, не правда ли? — в ответ получает утвердительный кивок. Девана закрывает за собой дверь, и тогда обе идут вдоль коридора. Шаги Лады тихие, мягкие, у другой же, наоборот, эхом раздаются по помещению — подкрадываться и бесшумно скользить она привыкла лишь меж деревьев, а не в помещении. Когда они заворачивают за угол очередного поворота, то резко останавливаются, а затем тут же скрываются из виду. — Что там? — непонимающе спрашивает Лада, широко распахнув и без того большие глаза. — Новенький, — коротко отвечает другая девушка и на секунду выглядывает из-за угла. — Направляется в сторону библиотеки, как оригинально, — усмехается, качая головой, но, поймав недоумевающий взгляд, поясняет: — Я сама лично видела, что он читает за завтраком. И не только за ним. Мне кажется, как ни посмотрю на него, тот всегда сидит с книжкой. — Значит, он любознательный. Заинтересуется нашим местом, — пожимает плечами Лада, смотря на свою подругу снизу вверх — та выше неё на пару десятков сантиметров. — Подождём, пока он зайдёт? — Марена не хочет, чтобы мы показывались ему раньше времени. — У него сейчас один сюрприз за другим, наверное. И обе замолкают. Ещё какое-то время Девана выглядывает из-за угла, тут же недовольно щурясь: ну что такого сложного в том, чтобы зайти в какую-нибудь комнату? В итоге не дожидается этого, а просто хватает Ладу за руку и, выбрав наиболее удачный момент, когда новичок повёрнут к ним спиной, пробегает в соседний коридор. — Пойдём другим путём. К счастью, помещение сделано таким образом, что, какое направление человек ни выберет, всё равно сможет добраться до пункта назначения. На чертежах это место выглядит как шахматная доска, разве что иногда всё же встречается тупик — иначе здесь смогут разобраться даже незнакомцы, которым вход категорически воспрещён. Самый нижний этаж, наоборот, сделан лабиринтом: там возможно разобраться только с картой в руках; только Марена свободно разгуливает по коридорам, не боясь заблудиться, ведь знает каждый уголок как свои пять пальцев. Через несколько минут девушки оказываются перед нужной дверью. Лада заходит первой, за ней — Девана. И тут же видят женщину с белыми, как снег, волосами: она рассматривает свою корону из разлапистых чёрных ветвей, стоящую на столе. Видимо в очередной раз проверяет, не треснула ли какая-нибудь деталь. Повёрнута она к ним спиной, так что ничего, кроме затылка, рассмотреть пока не получается, однако девушкам это и не нужно — они и так прекрасно помнят острые черты её лица, неестественно светлые глаза и изящные брови с изломом. — Ты будешь встречать его в короне? — беспардонно задаёт вопрос Девана. — Так он запомнит меня, — размеренным тоном отвечает та, к кому обращаются. — Обычно я и не появляюсь перед новичком раньше обряда посвящения, как ты могла заметить, — совсем без укора добавляет, и обе девушки внимательно её слушают. — Но сегодня захотелось перемен. К тому же, давно у нас не было смотрителя маяка. Разве они не заслуживают элементарного уважения? Вопрос повисает в воздухе, не требуя ответа. Марена ещё несколько секунд рассматривает корону из веток, отмечает, что там нет даже микротрещинок, и оставляет её в покое, а сама разворачивается к своим подругам. Те наконец могут увидеть, во что она одета: просто чёрное длинное платье, полностью покрывающее руки и шею, а на груди покоится ожерелье из позвоночника мелкого зверька. — Как охота? — осведомляется, и лёгкая полуулыбка застывает на её лице. — Я не охотилась за животными, — отвечает Девана. — Лучше расскажи, почему этого новичка так долго продержали на верхнем этаже, — садится в небольшое кресло, стоящее прямо напротив двуспальной кровати, и закидывает ногу на ногу, а руки кладёт на подлокотники. Лада же присаживается на кровать прямо напротив и тоже с любопытством смотрит на Марену. — Александр должен был изрядно устать, — спокойно отвечает женщина, смотря поочередно на пришедших. — Раз уж он смотритель маяка, то подкован к непредвиденным обстоятельствам, стало быть, и выносливость выше. Это ведь не заблудившийся путник, у которого иссякли силы в поиске выхода из леса, — плавно пожимает левым плечом и подходит к Ладе, проводя кончиками пальцев по её гладким волосам. — Красивая коса, — делает искренний комплимент, на который девушка лишь благодарно кивает. — Не получилось вымотать в лесу, вымотаем дома, — с усмешкой протягивает Девана. — Кажется, на место Лели нужен кто-то другой. — Она хорошо справляется со своими обязанностями, — с категорическим отказом в голосе отзывается Марена и подходит к креслу. — Молода, красива, — аккуратно убирает чужую руку с подлокотника и присаживается на него, — и невинна. Прекрасная ловушка для людей, у которых есть сердце. — Никто не спорит, — поднимает та голову и глядит на женщину снизу вверх, растягивая губы в широкой улыбке. — Но у нас куча детей разных возрастов: можно было бы взять пятилетнюю девочку с младшим братиком: знаешь, сколько сил уходит на то, чтобы успокоить младенца? — Это правда, — кивает Лада, и Марена медленно переводит на неё взгляд, в то время как Девана не меняет положение тела. — Даже здесь они не сразу успокаиваются, а когда вокруг лишь холод и ночь, то им ещё страшнее. — Мы не рискуем детьми. — Всё равно Велес наблюдает, — возражает та, кто начала этот разговор. — Хорошо, что ты здесь главная, — по-дружески похлопывает по руке Марены, спокойно лежащей на ноге. — Под моим руководством точно бы кто-то умер. — Тебе просто нужно набраться опыта, дорогая, — гладит по голове Девану, словно та маленький ребёнок. — Сейчас Александр исследует наш дом, смотрит на всё своими глазами. Никто ему не мешает, потому что, как мы все знаем, выбор должно сделать его сердце, а не затуманенный разум, — поднимается с места, но от кресла не отходит. — Через некоторое время — думаю, часам к одиннадцати — мы встретимся с ним в Зале Решений. Наш смотритель может сейчас ощущать себя одиноко, потому что до сегодняшнего дня проводил всё своё время на маяке. С женой. А сейчас один, в незнакомом месте. Наша задача успокоить его сердце. — Чтобы потом его поглотить, — бормочет себе под нос Девана, от безделия рассматривая ногти. Взгляд старшей из них чувствует где-то в области виска. — Не смотри на меня так. — Он впустит в своё сердце свет, но только тогда, когда увидит, что ему не о чем переживать. Здесь ему будут всегда рады. — Регина показалась мне хорошей, — пожимает плечами Лада, и тут же на неё устремляются два взгляда: один заинтересованный, другой скептический. — Я видела её всего два раза, но мне этого хватило, чтобы сделать выводы. У них с Александром всё слажено. Похоже на гармонию. — Интересное замечание, — задумываясь, отвечает Марена. — Но она не настолько отважна, чтобы идти на поиски своего мужа. Иначе у нас было бы уже два новичка, тебе так не думается? — Возможно, она просто не хочет покидать маяк? — предполагает та. — Должен же кто-то остаться там. — В этом и разница, Лада, — с тенью полуулыбки произносит старшая из них. — Регина поставила рабочие обязанности выше семьи. В нашем же обществе такого нет, здесь каждый обретает должную поддержку и заботу. Любовь — супружескую, братскую или сестринскую, родительскую. — Или мимолётные увлечения, — добавляет Девана, игриво ухмыляясь. — И никто здесь за это тебя не осуждает, — снисходительно улыбается женщина, кивая. — Потому что тут волнуются о чужих чувствах и делают всё, чтобы каждый ощущал себя комфортно, — на несколько мгновений в комнате повисает тишина. — К одиннадцати часам вечера встречаемся у Зала Решений, чтобы поприветствовать новичка. — Как думаете, ему нравятся брюнетки? — наматывая волосы на кончик указательного пальца, спрашивает Девана и тут же ловит на себе два взгляда. — Что? Он симпатичный, — спокойно пожимает плечами. — Ладно! — поднимается на ноги, откидывая волосы за плечи. — Надеюсь, его жена не станет одной из нас: не хочется рушить брак, — театрально вздыхает и направляется к двери. — У нас, кстати, одним кроликом больше стало, — как бы невзначай добавляет и выходит из комнаты. Лада добродушно усмехается, а Марена лишь приподнимает краешек губ, качая головой. Она не осуждает поведение девушки, ей просто порой его не понять: в охотнице уживаются умеренная жёсткость, прямолинейность и страсть. Она не из тех, кто ищет отношения на всю жизнь, и вряд ли соберётся заводить собственную семью, но и разрушать чужую только ради своих прихотей не станет. Возможно, этот контраст и притягивает чужие сердца. Если Девана чарует своей противоречивостью, то Лада манит теплотой и уютом. Её улыбка способна осветить даже самую мрачную комнату без светильников, а ангельский голосок сможет утешить тех, кто находится в отчаянии. Многие признавались ей в любви, но всех она мягко отвергала, потому что чувствует, что ещё не готова к созданию собственной семьи — куда больше ей нравится ухаживать за чужими детьми и поддерживать уют в их огромном доме. Марена же, самая старшая из них, отличается загадочностью. Никто точно не может определить, какие эмоции та испытывает, ведь те слишком искусно спрятаны за тенью полуулыбки. Её выражение лица, напоминающее таинственность Моны Лизы, притягивает всех без исключения: каждый хочет раскрыть тайну, узнать, что находится внутри. Некоторые искренне верят в то, что она умеет гипнотизировать, потому что после зрительного контакта с ней появляется невесомое чувство насыщенной пустоты: вроде что-то есть на душе, но оно приглушено; такое невозможно описать, но многим знакомо не понаслышке. Лада предпочитает поговорить с ней ещё немного, прежде чем идти к себе. Во всяком случае, забот на данный момент у неё вовсе нет, значит, можно и провести время вместе. Марена не против. А вот Девана направляется искать новичка. Её раздирает любопытство, где он будет ходить и что делать: то же самое, что наблюдать за котёнком, тычущимся в углы. Она не насмехается над Александром, ей просто забавно — так уж любит развлекаться. Однако ничего особо примечательного не происходит; единственное, что она отмечает, так это то, что он залюбовался детским садом, видимо, вспомнив своё прошлое. Увы, это больше по части Лады, а Девана тут бессильна и вряд ли на этой почве может с ним сойтись. Поэтому ничего не остаётся, кроме как ждать официального знакомства. В одиннадцать часов все трое стоят перед дверью: Лада и Девана ничего в своём образе не изменили, а вот Марена надела ветвистую корону, чтобы гость наверняка понял, кто управляет их домом. Они входят в комнату, и Александр поворачивается к ним. На нём уже нет куртки, потому что тот снял её ещё в комнатушке на верхнем этаже, и потому взгляду предстаёт чёрный тёплый свитер и в цвет ему штаны. Волосы русого цвета взъерошены, а глаза то и дело перемещаются с девушки на девушку, рассматривая каждую поочередно. Естественно, в конце концов они возвращаются к тому, с чего начали, — к короне из веток. — Приветствую тебя в нашем доме, Александр, — Марена плавно растягивает губы в улыбке. Тот осторожно кивает, смотря с опаской. — Ты наверняка проголодался. Она щёлкает пальцами, и дверь снова открывается. Мужчина среднего роста ввозит тележку с едой и останавливается возле бокового стола. Преспокойно расставляет блюда: первое, второе и чай. Выглядит это всё так аппетитно, что у новичка даже не возникает мысли о возможности отравления — ему очень хочется есть. Но опасливый взгляд никогда не пропадает. Он недоверчиво смотрит на женщину с чёрной короной, и та, тепло улыбаясь, кивает в сторону еды. — Зачем я здесь? Что это за место? — с подозрением спрашивает он. — На пустой желудок информация воспринимается хуже, — осторожно замечает Лада. Мужчина, принёсший еду, выходит из комнаты. — Присядь, поешь. Мы не причиним тебе зла. Её обволакивающий голос действует успокаивающе на гостя, и тот смягчается, но всё же не спешит к позднему ужину. Тогда Девана тяжело вздыхает, закатывая глаза, и проходит к главному столу с украшенными искусной резьбой стульями и вальяжно устраивается на месте справа. Александр всё это время с недоумением наблюдает за ней. Она вопросительно приподнимает правую бровь и через секунду задаёт риторический вопрос: — Теперь ты ждёшь, чтобы что-нибудь сказала я? Тот отрицательно качает головой и через несколько секунд всё же проходит к месту, которое сегодня выделили специально для него. Осторожно присаживается. С толикой недоверия берёт ложку и пробует суп. Вкусно. Тепло. Хочется смести всё за секунду. — Если тебе не хватит, я приготовлю ещё, — на всякий случай оповещает Лада. — Я как раз час назад убила кролика, — добавляет Девана, вызывая у гостя настороженный взгляд. — Да, знаю, мало. Но сегодня я охотилась не за животными, — улыбается, но, поняв, что это звучит двусмысленно, тут же продолжает: — За настроением. — Уверена, у Деваны найдётся множество историй, о которых она обязательно поведает, — обращает на себя внимание Марена, и Александр осторожно кивает, возвращаясь к еде. — О, мы ведь совсем не представились. Как грубо с нашей стороны, — едва заметно качает головой, прикрывая глаза. — Имя наше охотницы тебе уже известно. А это Лада, — названная девушка тепло улыбается гостю. — Наша хранительница очага. Именно она ответственна за контроль образования в нашем доме. И не только. — А как зовут тебя? — спустя набольшую паузу интересуется Александр, вновь невольно цепляясь взглядом за ветвистую корону. — Марена, — без эмоций отвечает та. — Я занимаюсь управлением. Что-то вроде должности президента в стране, — пожимает плечом, предполагая, что такое сравнение мгновенно прояснит ситуацию. — Отвечая на твой вопрос, зачем ты здесь, — не дожидаясь какой-либо реакции от него, возвращается к главной теме разговора, — могу сказать лишь то, что ты — наш гость. Ты обязательно найдёшь ответы на все свои вопросы, но для этого нужно время. Пока что мы хотим, чтобы ты здесь освоился и чувствовал себя комфортно. — Сейчас я должен быть на маяке вместе со своей женой, — возражает мужчина, но Марена никак не реагирует на такое высказывание. Во всяком случае, внешне остаётся непроницаемой. — Ты действительно хочешь быть там? — задаёт вопрос таким тоном, что уверенность любого человека может оказаться под сомнением. — Если да, то можешь идти. Мы не в праве тебя удерживать здесь против твоей воли. — Вы проделали такой путь только для того, чтобы сказать мне, что я могу идти домой, если захочу? — Мы проделали такой путь только для того, чтобы показать тебе, что есть и другая сторона, — отвечает в его манере. — Неужели тебе хочется жить в неведении? Не хочется знать, что существует другой дом? Александр на миг замирает: её слова откликаются в сердце. Теперь, когда он знает о целом подземном мирке, уходить совсем не хочется. Появляется острое желание исследовать дальше. — И всё же моя жена осталась на маяке одна, — говорит, даже не задумываясь, а Марена про себя отмечает, что её догадки о сложившемся одиночестве Регины верны. — Приближается метель, и мне лучше быть с ней. — Метель? — с оттенком удивления переспрашивает она, чуть приподнимая брови, как будто бы не знает об этом. — И как скоро она начнётся? — В ближайшие часы, — пожимает плечами гость, не совсем уверенный в том, сколько прошло времени с тех пор, как оказался здесь. — Тогда, полагаю, тебе будет разумнее остаться тут и переждать непогоду в безопасности, — с сожалением подытоживает Марена. — Маяку метель не страшна, а вот одинокому человеку в лесу она может грозить неприятными последствиями и даже… смертью. Он прищуривается, задумываясь. В его глазах отчётливо читается сомнение, но женщина подмечает и одну немаловажную деталь — готовность сказать «да». Она видит, что его интересует это место и здесь живущие люди. Знает, что он уверен, что Регина сможет спокойно пережить метель. И предугадывает его следующие слова: — Хорошо, я останусь. Идти куда-то во время метели — плохая затея. И Марена едва заметно растягивает губы в довольной полуулыбке. Если человек остаётся здесь по своей воле хотя бы на час, то потом уже не отказывается от их общества — об этом говорит многолетняя практика. И пока все четверо сходятся на том, что жене гостя ничего не грозит, стоящая за дверью девушка с чёрными, как ночь, волосами с тревогой думает о том, что где-то в лесу Велес ведёт игру с Региной.