Перевёрнутый мир

Регина вносит новые записи о погоде в специальный журнал. Облака сгустились, стали ниже и почернели, а море теперь неспокойное. Ветер тоже немного усилился, но пока что не до критического состояния, когда начинает заметать снегом все стоящие на берегу строения. Радиосвязь всё ещё работает, так что передать сообщение об изменениях не составляет особого труда. В этот раз разговор не заходил о ком-то, кто может наблюдать за девушкой из леса: только отчёт. Ей сказали сфокусироваться на рабочих обязанностях — она этим и занимается, потому что это единственное правильное решение сейчас. Сконцентрироваться на чём-то реальном вместо того, чтобы гадать, что может случиться. Или не случиться. После внесения записей Регина поднимается на смотровую площадку с биноклем в руках. Поскольку округу теперь никто не осматривает, а сама она практически безвылазно сидит на маяке, нужно тщательно осматривать каждый метр, чтобы увидеть что-нибудь не совсем обычное. Возле дома и сарая ничего странного не обнаруживается, да и в принципе на равнинной территории пусто, даже следов нет. С замиранием сердца переводит бинокль на восточную часть леса и всматривается в линию, где начинаются деревья, и следует взглядом по всей её длине. В южной части, недалеко от дома, она замечает что-то странное на земле и приближает ту местность. Чьи-то следы. И рядом непонятные широкие полосы, словно их пытались замести лопатой или чем-то похожим. И опять в той же точке, где сутки назад Регине померещился кто-то. — Да что не так с этим местом? — вопросительно восклицает она, убирая от себя бинокль, но взгляда с заинтересовавшей её точки не сводит. — Вы надо мной смеётесь… — бормочет себе под нос, качая головой. Самое неутешительное то, что раньше никакой подобной чертовщины не происходило. Они работают уже вторую полярную ночь на этом маяке, и прошлой зимой всё было спокойно — за исключением кратковременной снежной бури, разумеется. Летом тем более всё было тихо, потому что при дневном свете сложнее проворачивать грязные делишки, на которые, девушка уверена, способны те, кто околачивается возле их территории. Значит, таинственный наблюдатель появился совсем недавно. Скорее всего, сутки назад, потому что ранее никаких странностей не происходило. Да и Александр пропал именно вчера, а не, к примеру, неделю назад. Регина хмурится и вновь поднимает бинокль, на этот раз тщательно осматривая сам дом. Хочет заглянуть через окна, но те плотно зашторены, и тогда она, коротко вздыхая, убирает от себя бинокль, выпрямляясь. Возможно, зря она задёрнула шторы — не сделай этого, можно было бы отсюда контролировать, пробрался ли кто-то внутрь. Хотя бы включенный свет можно было бы различить. А так остаётся лишь гадать. — Или же сходить и раздвинуть шторы? — спрашивает у самой себя: когда она так тихо разговаривает в одиночестве, ей сразу же становится спокойнее. — Пожалуй, схожу. Это же быстро — туда и обратно. Воодушевившись, кивает самой себе и заходит внутрь. Откладывает бинокль, затем из комнаты для связи берёт с собой ружьё. На всякий случай. Вдруг кто-то всё же туда забрался, а теперь поджидает там девушку, готовый напасть? Взгляд невольно падает на аппаратуру для радиовещания, а в голове всплывает приказ не покидать маяк без надобности. Но ведь она выйдет всего лишь на пару минут, да и то для того, чтобы обеспечить себе обзор и лучший контроль над территорией. Это всё пойдёт ей на благо. Запирает дверь, ведущую на маяк, на ключ и засовывает его прямо в перчатку, чтобы точно не потерять. Вместе с тем оглядывается по сторонам на случай, если за время, пока она покидала смотровую площадку, кто-то успел подойти к её территории. Убеждается, что в округе никого больше нет, и начинает идти. До дома недалеко. Всего одна тропинка практически по прямой. Главное — не останавливаться. Однако на последней четверти пути Регина нарушает это правило, не в силах сдержаться, чтобы не посмотреть в сторону леса на волнующие её следы. Останавливается и поворачивает голову вправо, светя фонариком, который находится прямо на ружье, в интересующую сторону. На снегу действительно заметны человеческие следы. Судя по так называемому рисунку, их кто-то пытался замести. Вглядываясь в следы, Регина начинает строить теорию: какой-то человек наблюдал за ней из леса, потом всё же осмелился выйти из своего укрытия хотя бы на метр, потоптался, сделал малюсенький круг, постарался замести признаки его присутствия и по какой-то причине в итоге ушёл обратно в лес. Конечно, это может быть и ловушкой, чтобы, пока она отвлекается на это, подкрасться к ней незаметно сзади. Или пристрелить издалека. Последняя мысль действует мгновенно — девушка тут же отворачивает голову от следов и за несколько шагов доходит до дома, быстро отпирает дверь и вихрем врывается внутрь. Запирается на ключ и переводит дыхание. Странные звуки отсутствуют, на неё никто не кидается с ножом или пистолетом. Значит, теперь можно немного расслабиться. Включает свет и внимательным взглядом проходится по дому. Все вещи лежат на своих местах. Подходит к холодильнику и открывает его — абсолютно такое же количество еды, что она и оставляла. Проверяет ванную комнату. Пусто. В небольшой кладовой тоже никого нет. Остаётся спальня. Открывает дверь, включает свет и… видит обычную комнату. Всё по-прежнему тихо, вещи нетронуты. Она облегчённо выдыхает и раздвигает шторы в спальне, взглядом тут же упираясь в южную часть леса — ту самую, откуда то и дело кто-то приходит, но не показывается. Удовлетворённо кивает, не замечая никого, и разворачивается. Внимание тут же привлекает небольшой конверт, торчащий из-под аккуратно расправленного одеяла — прямо на подушке, словно его укладывали спать. Сердце испуганно вздрагивает, а во рту пересыхает. Регина подходит к кровати и осторожно кладёт на неё ружьё, чтобы освободить руки. Дрожащими пальцами цепляет конверт и тянет вверх, доставая тот из-под одеяла. Он белый и абсолютно чистый, без всяких подписей. Не указан ни отправитель, ни получатель. Судя по толщине, внутри лежит что-то очень тонкое — может, записка. Распечатывает конверт, ощущая, как внутри всё замирает от ожидания. Она старается держать голову холодной и не поддаваться эмоциям — да, кто-то был в доме помимо неё, но сейчас она здесь одна, так что конкретно в этот момент ничего плохого не случится. Внутри оказывается маленькая фотография, на которой изображена верхушка маяка со стоящим на смотровой площадке человеком. Девушка приглядывается и понимает, что это она. Кто-то не только следил за ней из леса, но и фотографировал её. Распечатал фото и подсунул ей, запечатав в аккуратном конверте. Становится ясно только одно: кем бы он ни был, просто так от неё не отстанет. Она оборачивается и смотрит в окно — никого. Такая ли хорошая идея раздвигать везде шторы? Да, она сможет смотреть в дом с маяка, но ведь таинственный наблюдатель будет делать то же самое, что не совсем хорошо с учётом того, что теперь пошли послания. Больше решения о шторах Регину сейчас волнует только один вопрос: как этот некто пробрался в дом? Двери были заперты на ключ, никто их не выбивал, а через окна проникнуть сюда невозможно. И ничего не разбито. Если у преследователя есть ключи, то всё оказывается даже хуже, чем девушка думала. Может, это вообще её муж? Он никогда не баловался несмешными розыгрышами, но всегда стремился попробовать что-то новое, так что эту теорию отметать нельзя. Вполне мог сделать вид, что исчез, а на самом деле спрятаться. — Но тогда я бы тебя увидела, — возражает самой же себе, качая головой. Вновь возвращается к фотографии и переворачивает её — пусто. Ни одной цифры или буквы, не говоря уже о полноценном тексте или хотя бы фразе. Что этим хотел сказать отправитель? Что она молодец, выполняет свою работу? Или что за ней кто-то наблюдает? О последнем она и так подозревала до сегодняшнего дня, так что не стоило утруждаться и проникать в дом. Регина внимательно рассматривает края фотографии, пытаясь понять, приближено ли оно. Как будто бы нет. По краям ещё видно что-то похожее на заснеженные ветви деревьев — в темноте трудно сказать. Единственное, что чётко, так это её фигура на фоне света маяка. Остальное приходится разгадывать. Но угол съёмки явно кричит о том, что фото сделали с земли, предположительно, с южной части леса. Она откладывает фотографию на кровать и вместо неё берёт ружьё: в доме, конечно, безопасно, но безоружной ходить сейчас безрассудно даже тут. Выходит из спальни и принимается раздвигать плотные шторы. Делает она так только с южной и западной стороны: так, возможно, сможет просматривать и сам дом, и через него небольшой кусок леса — при условии, что дверь в спальню будет открыта. Дело сделано. Регина возвращается в спальню и прячет конверт, свернув тот пополам, во внутренний карман куртки. Фотографию же берёт с собой и выходит из дома, запирая дверь на ключ. — Откуда именно меня снимали… — бормочет себе под нос, прищуриваясь, и тут её взгляд падает на следы. — Ну конечно, больше ведь неоткуда! — качает головой и двигается в ту сторону. Приходится немного свернуть с тропинки и оставить свои следы — главное, не забыть, что это именно её, а не очередного маньяка, жаждущего её убить. Вот она и поравнялась с недавней находкой. Дальше, прямо к деревьям, заходить желания никакого нет, да и подозрительно тихо в округе. Словно кто-то выжидает нужного момента. Разворачивается лицом к маяку и выставляет вперёд фото, сравнивая угол. Делает шаг вправо — теперь стороны сходятся, вот только кто-то фотографировал чуть дальше. Отходит немного назад, приближаясь к тому самому ракурсу. Вот уже и деревья находятся с ней на одной линии, отчего по позвоночнику пробегает холодок. Разворачиваться точно не вариант, иначе можно словить инфаркт, ведь наверняка таинственный наблюдатель не упустит возможности тихо подкрасться сзади. Сравнивает фотографию и реальность — сходятся. Тогда Регина опускает её и немного осматривается: фотографировали её примерно в двух метрах от кромки леса, прячась между деревьев. Убедившись, что по бокам от неё никого нет, опускает голову и светит прямо под ноги. Следы. И какая-то небольшая красная точка, торчащая из-под снега. Поджав губы, девушка раскапывает небольшую ямку ботинком и, к своему ужасу, обнаруживает разорванную красную ниточку. Такую носит Александр на правой руке. Или, во всяком случае, носил. Быстро поднимает её и засовывает в карман, а затем, набравшись смелости, резко разворачивается на сто восемьдесят градусов, держа ружьё наготове. Перед ней возникает образ девочки, которой на вид лет десять. Ничего наводящего на подозрения в её внешности нет, разве что глаза широко распахнуты — она боится. Испуганно глядит на смотрительницу маяка, замерев, но ничего не говорит. Что делать — Регина не знает. Подозрительное совпадение: она встречает девочку именно на том месте, откуда фотографировали маяк и где она обнаружила красную ниточку, которая, скорее всего, принадлежала Александру. И именно здесь её муж скрылся, так и не вернувшись. И следы непонятные тоже были обнаружены тут. Поразительное совпадение. В любой другой ситуации Регина обязательно бы помогла девочке или хотя бы спросила у той, что она здесь делает и где её родители, однако сейчас в этом не уверена: вдруг ей вообще это кажется? Может, её воображение придумывает то, чего на самом деле нет? И тем самым компенсирует запрятанный на дне души страх от обнаружения фотографии и ниточки мужа. Для неё это вполне разумное объяснение. Тем более девочка не произносит ни слова. Но она немного двигается, значит, живая. Если это не иллюзия, конечно. Регина осторожно, краем глаза, смотрит по сторонам и никого другого не замечает. Возможно, это не ловушка. Вокруг неё шагов никаких не раздаётся — никто не подкрадывается. Вдруг подбородок девочки начинает дрожать, та открывает рот и хочет что-то произнести, но отчего-то не может. Лишь дрожащей рукой и со слезами на глазах указывает в глубь леса. Смотрительница маяка отрицательно качает головой, не желая поддаваться на такие уловки, и делает шаг назад. Девочка отмеряет такой же шаг, но по направлению к маяку. Однако когда девушка покидает пределы леса, та останавливается. Как будто не может ступить на равнинную территорию. Странно. Очень странно. Терзаемая угнетениями совести, Регина разворачивается и быстро уходит на маяк. Там запирается. Теперь эта девочка не будет выходить у неё из головы: вдруг ей и правда нужна была помощь, а её просто проигнорировали? Нельзя пренебрегать другими даже в случае, если за тобой кто-то наблюдает. Она ровно выдыхает, пытаясь совладать с этими мыслями, а затем поднимается на смотровую площадку, где в бинокль смотрит туда, где была минутами ранее. Пусто. Девочка куда-то пропала, и теперь там лишь две дорожки следов, которые сама девушка и натоптала. — Чертовщина… — качает головой и уходит в комнату для связи. Там она связывается с городом, и у неё сразу же спрашивают, не стряслось ли чего-нибудь. — Я видела в лесу девочку. А перед этим обнаружила в спальне конверт с фотографией меня, — выпаливает она без запинки. — Так, помедленнее. В спальне на маяке? — Нет, в доме. — Почему ты была в доме, если было приказано не выходить из маяка? — без злости или раздражения спрашивает начальник. — Во-первых, нежелательно выходить из маяка, — поправляет Регина. — Во-вторых, я пошла в дом, чтобы раздвинуть шторы окон. Так будет лучше для обзора, да к тому же буду знать, если туда войдёт кто-то из посторонних. — Ладно… — протягивает голос по ту сторону, издавая тяжёлый вздох. — Значит, в доме ты нашла конверт с фотографией? — Да! Кто-то фотографировал меня из леса на южной стороне, пока я стояла на смотровой площадке. Когда уходила из дома, мне стало любопытно, и я постаралась найти то самое место, откуда производилась съемка. И нашла. Там же обнаружила и разрезанную красную нить, какую носил мой муж на правом запястье. А потом обернулась и увидела перед собой девочку, ей примерно десять лет. Она ничего не говорила, но явно была напугана и указывала в сторону леса, но я ей не поверила и ушла на маяк. Девочка даже не пыталась выйти из леса, как будто физически не может переступить ту черту. Ответа нет. Она хмурится, чувствуя, как учащается сердцебиение, и не понимает, почему начальник молчит. Неужели он ей не поверил? История и правда странная, но они ведь знают её и знают, что она бы никогда не стала врать! — Вы там? — Да-да, просто раздумывал над твоим рассказом, — голос нейтральный. — Ты не разговаривала с этой девочкой? — Нет. — А пыталась? — Нет, я… — девушка выдыхает, на секунду прикрывая глаза. — Если честно, я не до конца уверена, действительно ли она существует. Вроде как она живая, и звуки от неё исходили, но что, если это всего лишь моё воображение? Я ведь как раз перед этим обнаружила фотографию и порванную нить. — Но ты всё равно решила рассказать о своей… что, галлюцинации? — скептически спрашивает начальник. — Ну я ведь рассказала о всех подозрениях, хотя они были подкреплены исключительно моими ощущениями, а не тем, что я видела, — замечает Регина. — В любом случае кто-то пробрался в дом. Кто-то фотографировал меня. И даже если девочки не было, то был кто-то другой, кто пока не показывается. — Мне очень жаль, но мы всё ещё придерживаемся мнения, что высылать помощь будем только после того, как циклон пройдёт, — с искренним сочувствием отвечают ей. — Всё, что мы можем тебе посоветовать, это оставаться на маяке и не выходить на улицу. Если заметишь ту девочку, то не спеши ей помогать. Сначала осмотри округу. И веди её сразу на маяк, а потом не спускай с неё глаз. — Хорошо, — внимательно выслушав рекомендации, произносит Регина. — Конец связи. Она закрывает глаза. На душе теперь неспокойно: Александр наверняка пропал не по своей воле, и только одному богу известно, что с ним сейчас происходит и жив ли он вообще.