Под кожей

Сан не помнил, как добрался до своей комнаты. Он стоял под душем, но ледяная вода не могла смыть с него ощущение стыда и смятения. Он видел лицо Ёсана в тот момент — не просто раздражение или злость, а настоящий, животный ужас. От него. От его прикосновения. Что со мной не так? — эта мысль билась в его висках, как навязчивый ритм. — Я так его люблю, а он... он боится меня. Он вышел из душа, натянул одежду и, не в силах усидеть на месте, вышел на балкон. Ночь снова была тихой, только шум океана нарушал тишину. Он не услышал шагов. Он просто почувствовал присутствие. Ёсан стоял в дверях балкона, бледный как полотно. Он выглядел так, будто только что видел призрака. — Сан-а, — его голос был едва слышен. — Мы должны поговорить. Сан не обернулся. Он боялся увидеть на его лице тот же ужас. — Зачем? — тихо спросил он. — Чтобы ты снова сказал мне держаться подальше? Я понял, Ёсан. Я больше не буду к тебе прикасаться. Я больше не буду смотреть на тебя. Всё, что ты хотел. Эти слова, сказанные без обиды, с горьким смирением, ударили Ёсана больнее, чем крик. — Нет! — это вырвалось у него резко, почти отчаянно. Он сделал шаг вперёд. — Это не то, что я хочу! Ты... ты не понимаешь. — Тогда объясни мне! — наконец обернулся Сан, и в его глазах стояли слёзы. — Объясни мне, что я сделал не так! Почему ты смотришь на меня, как на монстра? Я же просто... я просто люблю тебя. Признание, вырвавшееся в отчаянии, повисло в воздухе. Ёсан замер, словно его ударили током. Он знал это, чувствовал, но слышать это вслух было невыносимой болью и... счастьем? — Я знаю, — прошептал он. — И это самая ужасная часть во всём этом. Потому что я... я не могу быть с тобой. Это опасно. Для тебя. — Опасно? — Сан с недоумением покачал головой. — Что ты имеешь в виду? Ты что, связался с мафией? У тебя неизлечимая болезнь? Что может быть настолько опасным? Ёсан сжал кулаки. Он стоял на краю пропасти. Одна фраза — и он может разрушить всё. Но молчание разрушало Сана. — Я... — он заглянул в глаза Сана, полные искренней боли и любви, и его собственная защита дала трещину. — Я не тот, кем кажусь, Сан-а. И быть ко мне ближе... это может тебя уничтожить. Я не шучу. Я не преувеличиваю. Пожалуйста, — его голос сорвался на умоляющий шёпот, — просто поверь мне и отойди. Ради твоего же блага. Он не сказал правды. Но он сказал достаточно, чтобы его страх стал реальным и осязаемым. Это была не блажь и не неприязнь. Это был истинный ужас за него. Сан смотрел на него, и его собственный страх постепенно уступал место чему-то другому — пониманию? Нет. Непониманию. Но он видел — Ёсан действительно верил в то, что говорил. Он не врал. — Хорошо, — тихо сказал Сан, и его голос дрогнул. — Я... я не буду подходить. Но я не отойду. Я буду здесь. Когда... если ты передумаешь. Он не стал требовать объяснений. Он просто принял его боль, даже не понимая её. И в этом была его собственная, безумная сила. Ёсан кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он развернулся и ушёл, чувствуя себя одновременно опустошённым и... странно облегчённым. Самый страшный разговор в его жизни состоялся. И Сан не отверг его. Он просто... остался.

На следующее утро атмосфера в группе была странной. Между Ёсаном и Саном витало новое, сложное напряжение — не враждебное, а скорее трагическое. Хонджун заметил это и его «папин радар» снова забеспокоился, но он решил пока не лезть, помня о своём ночном разговоре с Сонхвой. Съёмочная группа, видя, что всем нужна разрядка, объявила лайтовое задание — парный виндсёрфинг. Не на скорость, а просто на удержание равновесия. Минги почувствовал лёгкую панику. Вода. Солнце. И Юнхо в качестве партнёра. Идеальный рецепт для потери контроля. — Не бойся, Минги-я! — как всегда, беззаботно крикнул Юнхо, уже таща его за руку к доскам. — Если что, я тебя выловлю! Я ведь надёжный! Минги молча позволил себя тащить. Его взгляд был прикован к затылку Юнхо. Раньше он видел там только пульсирующую вену, манящий источник жизни. Теперь он видел непослушные рыжие волосы, загорелую кожу и знакомую родинку чуть ниже линии волос. Они выплыли. Юнхо сразу начал дурачиться, раскачивая доску. — Держись крепче! — он заливисто смеялся, пытаясь сохранить равновесие. И тут он поскользнулся. Не сильно, но достаточно, чтобы с криком полететь в воду. Прежде чем Минги успел подумать, его тело среагировало. Он не использовал свою сверхскорость — он просто прыгнул за ним. Он нырнул, подхватил Юнхо под руки и вынырнул с ним, поддерживая его на поверхности. — Вот чёрт! — отплёвываясь, смеялся Юнхо. — Кажется, я не очень надёжный ловец сам для себя! Зато ты — да! Спасибо, Минги-я! Он повис на Минги, обнимая его за шею, доверчивый и абсолютно беззащитный. Вода стекала с его ресниц, он смеялся, и его сердце билось часто-часто прямо около груди Минги. И в этот момент Минги понял. Острое, всепоглощающее желание, которое он всегда чувствовал к Юнхо, изменилось. Оно больше не было просто голодом. Оно было... нежностью. Ему не хотелось кусать эту шею. Ему хотелось прикоснуться к ней. Не чтобы пить, а чтобы утешить. Ему хотелось, чтобы этот смех никогда не прекращался. Он хотел защищать этот свет, а не поглощать его. Он всё ещё держал Юнхо, и его руки не дрожали. Впервые они были стабильны. — Всё в порядке? — спросил Юнхо, перестав смеяться и глядя на него с лёгким беспокойством. — Ты так задумался. Минги посмотрел на него. На его глупое, прекрасное, залитое водой лицо. — Да, — тихо сказал он. И это была правда. — Всё в порядке. Он помог ему забраться обратно на доску, и его прикосновения были уже не вынужденно-аккуратными, а по-настоящему бережными. Он смотрел, как Юнхо снова пытается поймать равновесие, и чувствовал, как внутри него что-то перестраивается. Жажда не исчезла. Но теперь у неё появился мощный, преобладающий конкурент — любовь. И она была сильнее. А на берегу, прислонившись к пальме, за всей этой идиллической сценой с насмешливой улыбкой наблюдал Чанбин. Его взгляд скользнул с Минги на Юнхо. Сентиментальность, — мысленно поморщился он. — Она всегда была слабостью нашего вида. Ну что ж... Надо будет показать этому щенку, к чему она ведет.