Под кожей

Сначала это были просто странные слухи, которые передавались шепотом среди персонала отеля. Потом в местных новостях мелькнул короткий сюжет о нападении животного на окраине курорта. Жертва, турист, был найден бледным и ослабленным, с двумя маленькими ранками на шее, и всё твердил о «бледном человеке с горящими глазами». Для обычных людей это была просто жуткая история. Для вампиров ATEEZ это был сигнал тревоги. Сонхва первым почувствовал это. Древнее, чужое присутствие. Холодное и хищное. Он поделился своими опасениями с Ёсаном и Минги во время их очередного ночного «совета» в пальмовой беседке. — Здесь кто-то есть, — мрачно сказал Сонхва, вглядываясь в темноту. — Кто-то... наш. И он не скрывается. — Может, это просто бродяга, новичок, который не знает правил? — предположил Ёсан, но в его голосе слышалась неуверенность. — Новички так не охотятся, — парировал Минги. Его чувства, отточенные на выживании в улицах, были на взводе. — Это нагло. Как будто его кто-то прислал. Или он кого-то ищет. Они переглянулись. В воздухе повис немой вопрос: Не друг ли друга мы ищем? Старые страхи и недоверие всплыли на поверхность.

Ёсан. Несколько десятилетий назад. Ёсан уже был вампиром. Не новичком, но и не старейшиной. Он жил в тени, соблюдая правила, добывая кровь осторожно и без лишнего шума. Однажды ночью, патрулируя свою территорию, он почувствовал слабый, едва уловимый зов — зов себе подобного, но полный невыносимой боли и страха. Он последовал за ним и нашёл в заброшенном здании молодого вампира. Это был Сонхва. Его одежда была в крови, но это была не его кровь. Он сидел, прижавшись к стене, и дрожал, а его глаза были полны ужаса и отчаяния. Рядом валялось тело — его создатель, тот, кто обратил его и пытался обратить в своего раба. Сонхва защищался и впервые убил. «Он хотел... он хотел заставить меня...», — бормотал он, не в силах договорить. Ёсан не стал задавать вопросов. Он видел лишь загнанного, испуганного юнца, такого же, каким был когда-то сам. Он медленно подошёл, опустился на колени и положил руку ему на плечо. «Всё кончено», — тихо сказал он. — «Ты свободен. И ты не один.» Он забрал Сонхву с собой, научил его всему, что знал сам: как контролировать голод, как скрываться среди людей, как находить радость в бессмертии, а не видеть в нём проклятие. Он стал ему старшим братом, проводником и единственной опорой в новом, пугающем мире.

Вернувшись в настоящее, Ёсан посмотрел на Сонхву. Нет, он не мог его подозревать. Их связь была проверена десятилетиями. — Мы должны держаться вместе, — твёрдо сказал он. — Кто бы это ни был, он играет с нами. Натравливает нас друг на друга. В это же время Хонджун проводил своё «расследование». После разговора с Саном его мозг взрывался от противоречий. — Он сказал, что быть с ним опасно! — шептал Сан, зайдя к Хонджуну в номер. — Что он не тот, за кого себя выдаёт! И он выглядел таким... напуганным! — А Сонхва сказал, что не может быть со мной «по-настоящему», — выдавил Хонджун, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Что всё, что между нами — ложь. Что это его «душит». Они сидели, уставившись друг на друга, два самых любящих сердца группы, абсолютно сбитые с толку. — Что, если... — осторожно начал Сан, — что, если у них какая-то... секта? Или они в долгу у страшных людей? Или... — он не решался сказать «психические проблемы». — Нет, — покачал головой Хонджун. Его лидерский ум анализировал факты. Бледность. Холодная кожа. «Лекарства». Избегание солнца. И теперь — нападения «животного» на курорте. — Это что-то другое. Что-то... — он не мог вымолвить это слово. Он решил действовать. Той же ночью он пошёл к вилле вампиров. Он хотел поговорить с Сонхвой, потребовать хоть каких-то ответов. Он шёл по тропинке, окутанной темнотой, и не видел, как из тени отделяется высокая, худая фигура. Чанбин вышел перед ним, перекрывая путь. Его глаза в темноте казались светящимися точками. — Куда спешишь, лидер? — его голос был сладким и ядовитым. — Не к тем ли, кто тебя обманывает? Хонджун отшатнулся. Незнакомец излучал опасность. — Кто вы? — Друг. Возможно, — Чанбин улыбнулся, и в его улыбке было что-то хищное. — Я могу дать тебе ответы, которые ты ищешь. Твои мальчики... они не те, за кого себя выдают. Они паразиты. Они питаются вашей жизнью, вашей энергией. А ты, их добрый лидер, всего лишь... удобный донор. Хонджун почувствовал ледяной ужас. Его теория о «болезни» рухнула, сменившись чем-то из области кошмаров. — Вы сумасшедший, — прошептал он, пытаясь обойти незнакомца. Чанбин двинулся с нечеловеческой скоростью, снова оказавшись перед ним. — Сумасшедший? — он рассмеялся. — спроси у своего Минги. Он ведь тоже один из них. Самый молодой. Самый голодный. Именно я сделал его таким. И именно он приведёт их всех к тебе на шею, когда голод станет сильнее его привязанности к вашему... солнечному щенку. Прежде чем Хонджун успел что-то понять, Чанбин растворился в темноте так же быстро, как и появился. Хонджун стоял, прислонившись к дереву, его колени подкашивались. Паразиты. Питаются энергией. Минги. Сделал его таким. Обрывки фраз складывались в чудовищную, невозможную картину. Он не хотел в это верить, но... это объясняло всё. Он побежал. К вилле вампиров. Ему нужно было думать. Ему нужно было проверить. А в беседке трое вампиров всё ещё совещались. — Мы должны найти его первыми, — говорил Сонхва, и в его голосе зазвучали нотки той древней силы, что пряталась под маской «Мамы». — Я чувствую его. Он здесь, на острове. И он играет с нами. Минги внезапно поднял голову, его нос вздрогнул. — Я... я чувствую запах крови. Свежей. И... — его лицо исказилось от ужаса и узнавания. — И Чанбин. Это он.

Минги. 2 года назад. Минги умирал. Его избили до полусмерти в тёмном переулке. Он лежал в луже собственной крови, чувствуя, как жизнь уходит. И тогда появился Он. Элегантный, красивый, смертельно опасный. Чанбин. Он смотрел на Минги с холодным любопытством. «Жалко терять такую красоту», — сказал он. — «Хочешь жить? Жить вечно?» Минги, в агонии, кивнул. Боль от укуса была ничто по сравнению с тем, что он чувствовал до этого. А потом пришёл голод. Безумный, всепоглощающий. И Чанбин оставил его одного, сжалившись и бросив ему какую-то дохлую крысу. «Добро пожаловать в рай, щенок», — бросил он на прощание и исчез. Минги выполз из переулка новым существом — испуганным, одиноким монстром.

— Он здесь, — выдохнул Минги, возвращаясь в настоящее. — И он пришёл за мной. В эту секунду они поняли — это не случайность. Это охота. И они — добыча. Тень над их райским отпуском сгустилась, превратившись в реальную, смертельную угрозу. И худшее было в том, что теперь против них мог ополчиться и тот, кому они доверяли больше всего — их собственный лидер, Хонджун, который теперь обладал обрывками страшной правды и не знал, кому верить.