Под кожей

Тишина в беседке повисла густая, как смоль. Слова Минги прозвучали как приговор. — Чанбин, — снова прошептал он, и в его голосе слышалась давняя, животная паника. — Он здесь. Он пришёл за мной. Сонхва первым пришёл в себя. Его собственный страх уступил место холодной, лидерской решимости. Он был старшим здесь, и именно он должен был взять на себя ответственность. — Он пришёл не только за тобой, — тихо, но твёрдо сказал он. — Он пришёл поохотиться. И поиграть. Он натравливает на нас людей. Он хочет, чтобы мы сами себя уничтожили. — Хонджун, — выдохнул Ёсан, лицо его вытянулось. — Если он уже говорил с ним... — Он говорил, — без предисловий раздался голос из темноты. Все трое вздрогнули и резко обернулись. На пороге беседки, опираясь на косяк, стоял Хонджун. Он был бледен, его руки дрожали, но взгляд был твёрдым и полным боли. Он слышал их. Слышал последние фразы. — Он нашёл меня, — продолжил Хонджун, его голос был хриплым. — Этот... Чанбин. Он сказал... он сказал, что вы паразиты. Что вы питаетесь нашей энергией. Что Минги... — его взгляд упал на Минги, — что он один из вас. И что это он сделал его таким. Он сделал шаг вперёд, и в его глазах читалась не ненависть, а отчаянная, разрывающая душу надежда на то, что он ошибается. — Скажите, что он сумасшедший. Скажите, что это ложь. Докажите мне, что я ошибся. Пожалуйста. Трое вампиров замерли. Ложь была на языке, отточенная и готовая к применению. Но они видели его лицо. Видели не отвращение, а боль. Боль от предательства тех, кого он любил. Сонхва закрыл глаза. Он вспомнил его шёпот на берегу: «Мне плевать на ложь». Он не мог снова солгать ему. Не сейчас. — Он не сумасшедший, — тихо сказал Сонхва, и его слова прозвучали как гром среди ясного неба. — Но он лжёт. Мы не паразиты. Мы не питаемся вашей «энергией». Он сделал паузу, собираясь с духом, чтобы произнести самое страшное. — Мы... пьём кровь. Хонджун отшатнулся, будто от удара. Его мозг отказывался воспринимать. — Кровь? — переспросил он глухо. — Как... вампиры? — Да, — просто сказал Сонхва. Наступила оглушительная тишина. Хонджун смотрел на них — на Сонхву, своего «Маму», на Ёсана, тихого и заботливого, на Минги, своего трудолюбивого танцора. Его мир рушился на глазах. — Почему? — единственное, что он смог выжать из себя. — Чтобы выжить, — ответил Ёсан. — Это наша природа. Но мы не убиваем. Мы используем донорскую кровь. Искусственную. Всё, что мы делали — мы делали, чтобы защитить вас. Чтобы остаться с вами. — А тот... Чанбин? — с трудом спросил Хонджун. — Он тот, кто обратил Минги, — объяснил Сонхва. — И он охотится по-настоящему. Он и есть та опасность, о которой мы боялись тебе рассказать. В этот момент со стороны отеля донёсся пронзительный женский крик, мигом оборвавшийся. Все четверо вздрогнули. — Он здесь! — прошипел Минги, его зрачки сузились до вертикальных щелочек. — Сейчас! Инстинкты взяли верх над шоком. Хонджун, всё ещё не до конца осознавая происходящее, повинуясь главному рефлексу — защищать свою группу, — рванулся на звук. — Стой! — крикнул ему вслед Сонхва, но было поздно. Они выбежали из беседки. Площадь перед отелем была пустынна, лишь у одного из фонарей валялась сумка. И в метре от неё, на земле, лежала горничная. Она была без сознания, бледная, с двумя аккуратными ранками на шее. И над ней, медленно облизывая губы, стоял Чанбин. Он поднял глаза на подбежавших и улыбнулся, вытирая тыльной стороной ладони каплю крови с подбородка. — А вот и вся дружная компания, — проговорил он сладким, ядовитым голосом. — И даже с лидером. Как трогательно. — Отошёл от неё, — приказал Сонхва, его голос приобрёл металлический, незнакомый Хонджуну оттенок. В его позе читалась готовность к бою. — Или что? — Чанбин рассмеялся. — Вы нападёте на меня? При вашем дорогом «Папе»? — Он бросил насмешливый взгляд на Хонджуна, который застыл, смотря на окровавленную шею горничной. Это было доказательство. Ужасающее, неопровержимое. — Минги-я, — Чанбин перевёл взгляд на него. — Пора домой. Поиграл в человека — и хватит. Ты ведь по мне скучал, да? — Я никогда не буду твоим, — прошипел Минги, его тело напряглось, как у пантеры, готовящейся к прыжку. — Все вы мои, — легко парировал Чанбин. — Я дал вам силу. Я могу её и забрать. И тогда Ёсан, обычно самый сдержанный, не выдержал. Вид крови, угроза Минги, насмешки над их попыткой построить жизнь — всё это переполнило чашу его терпения. С криком ярости он рванулся вперёд, используя свою скорость. Он двигался быстро, что для человеческого глаза это было лишь мельканием тени. Но Чанбин был старше и сильнее. Он легко уклонился, словно от неторопливого толчка, и двинул рукой. Удар был невидим, но Ёсан с хрипом отлетел назад, врезавшись в стену беседки. Хонджун стоял, глядя на троих вампиров. На Сонхву, с сосредоточенным и чужим лицом. На Минги, который только что двигался быстрее, чем что-либо живое. На Ёсана, с его неестественно бледной кожей, пытающегося подняться. — Ёсан! — крикнул Сонхва, первым опомнившись и бросаясь к нему. Он помог ему подняться, поддерживая под локоть. — В порядке? Где он тебя ударил? Ёсан с трудом выпрямился, потирая грудь. — Всё... всё в порядке. Просто... Он силён, чёрт возьми. Правда висела в воздухе, тяжёлая и неоспоримая. Игры кончились. Война началась. Сирена становилась всё ближе. Скоро здесь будут люди. Много людей. — Нам нужно убраться отсюда, — быстро сказал Минги, его взгляд метнулся к приближающимся огням полиции. — И её, — он кивнул на лежащую без сознания горничную. — Я позабочусь о ней, — сказал Сонхва. Он подошёл к женщине, его движения были быстрыми и точными. Он провёл рукой у неё по шее, и когда он убрал ладонь, ранки почти затянулись, оставив лишь лёгкие розовые полоски, похожие на старые царапины. — Она просто упала в обморок. Ничего не помнит. Хонджун молча наблюдал за этим, его разум отказывался обрабатывать то, что он видел. Заживление ран... одним прикосновением. — Хонджун-а, — обратился к нему Сонхва, его голос снова стал мягким, но в нём появилась новая, стальная нота. — Нам нужно уйти. Сейчас. И нам нужно поговорить. Всей командой. Хонджун посмотрел на его глаза. В них не было лжи. Была лишь суровая необходимость. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Его мир перевернулся, но его инстинкт лидера кричал одно: защищать своих. Они быстро скрылись в тени, уводя с собой ошеломлённого Хонджуна, как раз перед тем, как на площадку ворвалась охрана отеля. Через десять минут они были заперты в самой большой комнате виллы вампиров. Уён и Чонхо спали в соседних комнатах, и их решено было пока не будить. Сан и Юнхо были уже здесь — Сан не мог уснуть и услышал шум, а Юнхо, как всегда, оказался рядом. — Что, чёрт возьми, происходит? — прошептал Юнхо, увидев их бледные, напряжённые лица и окровавленную рубашку Ёсана, от его собственной крови, выступившей при ударе. Хонджун глубоко вздохнул. Он чувствовал себя так, будто его мозг вот-вот взорвётся. Он посмотрел на Сонхву. — Ты... ты должен им рассказать. Всё. Сонхва кивнул. Он вышел вперёд. Его взгляд обвёл всех присутствующих — То, что вы сейчас услышите, звучит как безумие. Но это правда. И от того, примете вы её или нет, зависит... всё. Он сделал паузу, собираясь с духом, чтобы произнести слова, которые скрывал годами. — Мы с Ёсаном, Минги... мы не совсем люди. Наша природа... другая. Нам нужна кровь, чтобы выжить. Мы — то, что люди называют вампирами. В комнате повисла гробовая тишина. Даже Юнхо онемел. Первым заговорил Сан. Он смотрел не на Сонхву, а на Ёсана. И в его глазах читалось не удивление, а... облегчение. — Вот почему... вот почему ты говорил, что это опасно? — прошептал он. Ёсан кивнул, не в силах вымолвить ни слова. — Вы... серьёзно? — выдавил Юнхо. Он посмотрел на Минги, на его неестественную бледность. — И тот тип... тот псих, что напал... он такой же? Хонджун кивнул, отвечая за всех. — Да. Его зовут Чанбин. И он крайне опасен. — И он сейчас здесь, — добавил Минги тихим, но твёрдым голосом. — И он пришёл за всеми нами. Юнхо замер, переваривая информацию. Его живой ум схватывал всё с невероятной скоростью. Страх, шок, а затем — решимость. — Ну, хорошо, — он выдохнул. — Значит, будем драться. Чем мы можем помочь? В его словах не было ни тени сомнения или отвращения. Была лишь готовность стоять за своих. Впервые за долгие недели Сонхва, Ёсан и Минги почувствовали, как камень страха свалился с их плеч. Они были не одни. Их секрет был раскрыт. И их не отвергли. Хонджун посмотрел на свою группу — на людей и вампиров, теперь объединённых одной тайной и одной угрозой. Он выпрямился. — Значит, мы дадим отпор. Вместе. Но за окном, в густой тропической ночи, притаилась тень. Чанбин наблюдал за освещённой виллой, и на его губах играла холодная улыбка. Отлично, — подумал он. — Теперь игра становится по-настоящему интересной. Щенки собрали своих овечек. Посмотрим, как долго они продержатся.