Под кожей

Напряжение на вилле после ночного разговора немного спало, сменившись будничной суетой подготовки. Хонджун пытался распределять задачи, стараясь вести себя как обычно, но его взгляд постоянно возвращался к Сонхве, ища подтверждения тому, что всё это — не сон. Юнхо теперь буквально ходил по пятам за Минги, не из страха, а с видом персонального телохранителя и... чуть-чуть влюблённого щенка. Минги отнекивался, но было видно, что эта забота ему греет душу. Именно Юнхо, вечно голодный, пошёл утром за посылкой с едой, которую заказали на всю группу. У ворот виллы, рядом с коробками, лежал небольшой чёрный конверт без марки и обратного адреса. На нём было написано: «Минги». — О, Минги-я, тебе письмо! — крикнул Юнхо, возвращаясь и размахивая конвертом. — Может, от тайного поклонника? Он с улыбкой протянул конверт Минги. Тот нахмурился, не понимая, кто мог ему писать. Он взял его и медленно вскрыл. Первым на пол выпала старая, пожелтевшая газетная вырезка. Кричащий заголовок: «ТРАГЕДИЯ В СЕМЬЕ ИЗВЕСТНЫХ ОХОТНИКОВ: СЫН ПРОПАЛ БЕЗ ВЕСТИ». И ниже — фотография. Суровый мужчина, женщина с печальными глазами... и мальчик. Мальчик с его лицом. С тёмными, серьёзными глазами, в которых ещё не было и тени той боли, что жила в них сейчас. Минги замер. Мир вокруг него поплыл, звуки стали приглушёнными. Он не узнавал себя, но знал. Знакомым было ощущение суровой дисциплины в доме, запах полированного дерева и стали, звук заучиваемых с детства молитв против нечисти... Охотники. Его родители были охотниками на вампиров. — Минги-я? — обеспокоенно коснулся его руки Юнхо. — Что там? Но Минги уже не слышал его. Его взгляд упал на вторую вещь в конверте — современную фотографию. Его родители. Те же лица, но состарившиеся, измождённые горем. Они лежали на земле в неестественных позах, а над ними, отбрасывая тень, стояла фигура в плаще. Фигура, которую Минги узнал бы из тысячи. Чанбин. На обороте фотографии было написано кровью. Настоящей, Минги почувствовал её запах. «Я очистил мир от тех, кто отнял у меня любимую. А тебя я оставил. Моё лучшее творение. Проклятие твоего рода. Теперь ты окончательно мой.» Ледяная волна прокатилась по телу Минги. Его отвергли родители-охотники. Его превратили в монстра в отместку им. Их убили из-за него. Он был... проклятием. Орудием мести. Шедевром монстра. — Нет... — это был не крик, а сдавленный стон, полный такого нечеловеческого ужаса и боли, что все в комнате замолчали и обернулись. — НЕТ! Он отшвырнул фотографию, как раскалённый уголь, и отпрянул назад, натыкаясь на стену. Его дыхание стало частым и прерывистым, зрачки сузились в опасные щёлочки. Он смотрел на всех, но не видел их. Он видел только кровь. Чужую. Свою. Кровь своих родителей. — Минги! — первым пришёл в себя Сонхва, делая шаг вперёд. — Не подходи ко мне! — закричал Минги, прижимаясь к стене. Его взгляд метнулся к Ёсану, к Сонхве. — Ваши... ваши родители... вы... я... — он не мог выговорить. — Я сын тех, кто убивал таких, как вы. В этот момент дверь распахнулась. В комнату влетел Сан, его лицо было бледным, а глаза полными слёз. В руке он сжимал свой телефон. — Он... он написал мне, — задыхаясь, выпалил Сан, глядя на Ёсана. — Чанбин. В мессенджере. Он сказал... он сказал, что ты просто используешь меня. Что ты видишь во мне только... еду. Что все вампиры так делают. Что ты смеёшься над моими чувствами вместе с другими. Это... это правда? Он посмотрел на Ёсана не с ненавистью, а с умоляющим отчаянием, жаждущим услышать опровержение. Ёсан остолбенел. Удар был настолько гениален и подл, что у него перехватило дыхание. Как он мог опровергнуть слова манипулятора? — Сан-а... нет... я... Но его запинающаяся реакция лишь убедила Сана в худшем. Лицо его исказилось от боли, он резко развернулся и выбежал из комнаты. Хаос. Полный, абсолютный хаос. В центре комнаты Минги медленно сползал по стене на пол, раздавленный грузом своего кровавого наследства, бормоча что-то несвязное о охотниках и крови. Ёсан стоял, как истукан, смотря на пустой дверной проём, в который исчез Сан, его собственное сердце было разбито вдребезги. Юнхо пытался дотронуться до Минги, но тот забился в угол, словно его прикосновение обжигало. А Хонджун и Сонхва смотрели на этот крушащийся мир, понимая, что только что проиграли битву, даже не успев вступить в бой. Чанбин не стал атаковать их физически. Он атаковал их самое уязвимое место — доверие. План вампира сработал идеально. Стая была ранена, дезориентирована.