Звезда родилась

Тимоти прислонился к стене, пытаясь унять дрожь в коленях. После череды проб его единственной твердой надеждой оставался проект «На рубеже». Там он выложился по полной, вживаясь в роль идеального омеги с планеты Новоспарта — того самого, покорного, послушного, красивого, нежного, кроткого, которого подобрали родители альфы, чтобы отвадить своего сына от сильного и независимого омеги-пилота с планеты Иллюзиум. Он до сих пор чувствовал на себе одобрительные взгляды продюсера и режиссера, скользившие по нему, пока он отыгрывал диалог и томное невинное любопытство, трепетное смущение, искреннюю робость, на какую только было способно его сердце. Остальные пробы прошли мимо, оставив после себя лишь горький привкус. Впрочем, Тимоти за три месяца работы с Остином нарастил брони, чтобы не впечатляться. Эта проба была последней. «Через тернии к звездам». Романтический хоррор. Тимоти подошел к столу регистрации. Кастинг-менеджер, энергичный молодой человек с идеальной укладкой, подмигнул ему. У Остина все было схвачено — его имя уже красовалось в списке, вписанное в очередь так, чтобы его пригласили после пары кандидатов. Стратегия была железной: чтобы Тимоти не изнервничался и не устал до того, как надо будет выложиться. — Держите, ознакомьтесь, — кастинг-менеджер дал Тимоти раздаточный материал. Тот взял листки. Пальцы чуть дрожали. Тимоти знакомился со сценой, которую ему нужно было отыграть, и ощущал нарастающее волнение, сжимающее горло. Сцена была до ужаса знакома ему в реальной жизни. Главный герой — молодой омега-актер из провинции, приехавший покорять Голливуд, вместе со своим возлюбленным сидит в уютной гостиной, смотрит премьеру фильма в домашнем кинотеатре. Фильма, в котором главный герой сыграл эпизод, первый свой эпизод в полном метре. Огромное событие. Он горд, взволнован, хочет поделиться радостью со своим любимым. И по ходу сцены наш герой понимает, что его эпизод… вырезали. Всё. Все старания и долгие мучения, безуспешные кастинги, изматывающие массовки, унизительное отношение, волнительные съемки в большом метре, ощущение, что вот она, удача, наконец, ее хвост в твоих руках! Это все! Это все впустую. Нужно было отыграть всю палитру эмоций: начинающееся волнение, трепетное ожидание, нарастание эмоций до пика, и затем — полное разрушение ожиданий, разочарование, боль, гнев, глухую обиду, опустошенность. Тимоти отложил листы и потянулся к телефону. Он открыл заметки Остина: Режиссер: Брайан Мерфи. Продюсер: Бред Фолчек (создатели «Американской истории ужасов»). И та самая приписка «Сценарист любит кудрявых». Пальцы сами собой вывели сообщение Остину: «Сценарист — Арми Хаммер?» Ответ пришел почти мгновенно. Остин ответил с характерной циничной прямотой: «Чувак, что писал "Трудности Перевода". Не забивай голову лишней информацией, он вообще никогда не участвовал в подборе актеров, и тебе не придется с ним взаимодействовать. Я пообщался с его агентом — у него фетиш на субтильных, кудрявых ангелочков. Это все, что тебе надо знать, и все, о чем тебе нужно было позаботиться для него. В остальном — внимание на Фолчека и Мерфи. Ты умеешь играть, если Триер тебя выбрал, то и они оценят. Как обычно: да/да, нет/нет. Либо ты — то, что они представляют, и тебя возьмут, либо ты не то, и мы просто с достоинством идем дальше». Тимоти был в шоке. Он медленно поднял глаза и смотрел на дверь. Арми там? Сердце бешено заколотилось. Мысль пронзила мозг как раскаленная игла. «Через тернии к звездам» это... «Звезда родилась»? Название эхом отозвалось в памяти. Тимоти только сейчас вспомнил о том сценарии, который он так и не прочитал, захлебнувшись в своих страданиях, а потом и вовсе забыл в суете. О той самой папке, что лежала у него в комоде, папка, в которую он так и не заглянул. Арми вдохновился им и написал его историю? Он хотел, чтобы Тимоти прочитал! Он же прямо настаивал! Он хотел…подбодрить Тимоти? Хотел своим текстом сказать о чем-то? О чем? Так много вопросов… Хотел, чтобы Тимоти оценил его труд? Сказал своем мнение? Хотел предложить совместное творчество? Писал сценарий специально для него и под него?! А Тимоти тогда оттолкнул его, и сейчас, когда Арми, видимо, дописал работу и продал ее. Он… Он привез Элио, чтобы тот пробовался на роль? Чтобы этот ухмыляющийся сицилиец с идеальным загаром теперь отыгрывал ЕГО боль, ЕГО историю? Тимоти начало метать из стороны в сторону, не то состояние что нужно для проб. Может, вообще тогда не стоит пробоваться? У Тимоти были смешанные чувства: и смущение, и тревога, и волнение, и напряжение, и раздражение — на себя, за свою слепоту, и на Арми, за замену. — Тимоти Шаламе? — он услышал свое имя. Голос кастинг-менеджера прозвучал четко и громко. — Вас приглашают. **** Тимоти вошел в комнату для прослушиваний, и дверь с глухим щелчком закрылась за ним, отсекая шум коридора. За столом сидели только двое: Брайан Мерфи, с острым, изучающим взглядом, и Бред Фолчек, откинувшийся на стуле с видом скучающего короля. Арми отсутствовал. Тимоти почувствовал странное опустошение, смешанное с облегчением. Так было значительно проще. Их взгляды, тяжелые и профессиональные, с интересом оглядели его с ног до головы, заставив кожу покраснеть. Они перешептывались между собой, и Тимоти поймал обрывок фразы: «...внешность идеальная...». Мерфи прервал шепот, его голос прозвучал громко и четко: — Мистер, - он опустил глаза на резюме. - Шаламе. Мы ознакомились с вашим портфолио. Вы, как начинающий актер без внушительной фильмографии, — он сделал небольшую паузу, давая словам вес, — наверняка понимаете боль вашего героя. Гораздо глубже, чем кто-либо. Тимоти кивал, более чем. Он понимал слишком хорошо. Он понимал эту боль на клеточном уровне, она была выжжена в нем кислотой того самого вечера после «Интерстеллар». Фолчек, не меняя ленивой позы, заключил: — Тогда давайте отбросим прелюдии и начнем. Я буду читать за альфу, вы — за своего героя. Нам нужно оценить ваш диапазон. Проект многосерийный, мы должны быть уверены, что работаем с профессионалом, а не с очередной красивой картинкой. — Мои глаза, — в свою очередь определил себе роль Мерфи, — экран телевизора, где ваш герой так и не увидит себя, экран камеры, направленной на вас, глаза зрителя, Покажите мне, на что вы способны. Тимоти кивнул и сделал шаг вперед, на свою метку. И он показал класс. Он не играл. Он проживал. Он неотрывно смотрел в глаза Мерфи, видя в них не режиссера, а экран кинотеатра. И он возвращался в тот день, в те эмоции. Это было больше трех месяцев назад, но стоило только подумать — и боль вскрылась, как старый нарыв, гниющий и живой. Он чувствовал тошнотворный всплеск надежды перед началом титров, леденящий ужас осознания, всесокрушающую пустоту и дикий, бессильный гнев. Его голос срывался на шепот, чтобы взлететь на высокой, надтреснутой ноте отчаяния. Он не плакал. Как не плакал и в тот вечер до момента, когда, наконец, оказался в одиночестве. Он просто стекал своим разочарованием, отчаянием, болью прямо на них, а когда диалог был почти завершен, в комнате повисла звенящая, напряженная тишина, нарушаемая только его прерывистым дыханием. — Стоп! — сказал Мерфи. Тимоти замер. Грудь вздымалась. Ему потребовалось немного времени, чтобы прийти в себя. Он отвел взгляд, отдышался, пытаясь снова надеть на себя кожу молодого амбициозного актера, а не того раздавленного мальчика. Пока он восстанавливал дыхание, Фолчек и Мерфи переговаривались между собой, их голоса были приглушенными, но Тимоти, стоявший в нескольких шагах, уловил обрывки. — Он тот, кто нам нужен, — уверенно бросил Фолчек. — Полностью согласен. У меня мурашки. Смотри, волосы дыбом на руке, — Мерфи показал предплечье. — И внешне точно как тот мальчишка, которого Арми пытался нам пропихнуть, только этот... умеет играть. — Этот даже красивее. — И по возрасту больше подходит. — Тот — совсем дитя, без знания работы, без мотивации, с ним возни не оберешься. Тимоти понял: речь шла об Элио. Арми не просто привез его развлечься. Он пытался устроить его на эту роль. И теперь руководство проекта с холодной голливудской практичностью сравнивало их и нашло Элио слишком юным и недостаточно талантливым. Тимоти стоял, сжимая ладони в кулаки, слыша свой провал того вечера и сегодняшний успех, и не знал, что чувствовать. — Спасибо, Тимоти, вы нам очень понравились! — Если мы не найдем более подходящей кандидатуры, завтра сценарий окажется на вашей почте! Вернувшись домой, Тимоти, незаметно скользнув мимо приоткрытой двери в комнату Арми, увлеченно печатающего очередной текст и не заметившего либо притворившегося не заметившим его, прошел в свою комнату, закрылся и, вытащив папку с рукописным названием «Звезда Родилась», принялся за прочтение давно ждавшего его внимания сценария.