Звезда родилась

Нью-Йорк был гигантской раковиной, оглушающей его своим гулом, но Тимоти не слышал ничего, кроме звона собственной ярости. Он метался по улицам, вглядываясь в витрины риэлторских агентств и залипая на досках онлайн-объявлений. Каждая дверь осматриваемых в этот день квартир казалась потенциальным выходом из ловушки, в которую он сам себя загнал. Именно в этот момент зазвонил телефон. Остин. Голос его был бархатным и победным. «Детка, поздравляю! Ты — наш Никки! «Через тернии к звездам» — твои!» Сердце Тимоти должно было бы выпрыгнуть из груди. Вместо этого оно тяжело и глухо бухнулось обратно. Это была его роль. Та самая, выстраданная, написанная Арми кровью его собственных слез и неудач. Но единственное, что Тимоти почувствовал — это едкий, горький привкус ярости по имени Арми Хаммер. «Вот в чем загвоздка, звездочка, — продолжал Остин, и в его голосе появилась деловая жилка. — Офер по «Через тернии» совпадает по съемкам с офером на «Плоть» Триера. Выбирай». Мысль возникла мгновенно, ослепительная и ядовитая, как вспышка магния. «Плоть», — выдохнул Тимоти, и голос его звучал хрило и неестественно. «Плоть». На том конце провода повисло короткое, ошарашенное молчание. «Детка, давай-ка включим голову, — голос Остина потерял бархатность, став жестким, как скальпель. — У Триера ты будешь пять минут экранного времени, горячих, запоминающихся. А этот сериал… Это твой билет надолго. Ты же хотел больших ролей? Это она и есть». Тимоти сжал телефон. — Сценарий «Через тернии»… Его написал Арми. Мой сосед. Тот, с кем я живу. Мы сейчас в таком состоянии, что готовы друг друга придушить. Он с ума сойдет, если узнает, что я получил эту роль. Я не хочу иметь с ним и его проектами ничего общего. Я выбираю. «Плоть». И передай Фридкину, что я жду того самого приглашения на яхту. Он бросил трубку, не дав Остину вставить слово. Теперь его трясло по-настоящему. Телефон тут же начал бешено вибрировать. Сообщения посыпались одно за другим, как град. Остин: Еще раз. Остин: Я не понял. Остин: Вы с Хаммером трахаетесь? Остин: Он твой альфа? Серьезно?! Остин: И почему я, твой агент, узнаю об этом только сейчас?! Остин: Даже если вы посрались, это не повод сливаться с "Через тернии". Остин: Знаешь, что? Мы отложим решение на пару дней. Не будем рубить сгоряча. Вы еще помиритесь, а офер уже будет отклонен. Такие серьезные игроки как Мерфи и Фолчек не будут играть в эти игры. Остин: А ты, мальчик, не промах! Живешь с одним гением, а на яхту к другому собираешься! Тимоти фыркнул. Цинизм Остина был настолько оголенным, что даже не ранил. Он посмотрел еще пару квартир. Одна ему даже понравилась: светлая, пустая, без призраков прошлого в виде смятых страниц сценариев и запаха чужих духов. Он обменялся контактами с хозяйкой, пообещав дать ответ в течение недели. Внутри он уже знал — он съедет. Обязательно съедет. Батарея телефона, измученная звонками и сообщениями, наконец, умерла. Тимоти засунул его в карман. Наступила странная, оглушительная тишина. Без Остина, без шепота собственных сомнений. Просто город и он. С каждым часом гнев начал отступать, оставляя после себя холодную, тяжелую пустоту. Уже глубоким вечером, потемневший и продрогший, он вернулся в ненавистный и такой родной подъезд. Он молился, чтобы Арми уже спал. Чтобы не пришлось смотреть на него и уж тем более разговаривать. Чтобы можно было просто рухнуть в кровать и забыться. Он вставил ключ в замок, замер на секунду, прислушиваясь к тишине за дверью, и открыл. И тут его сердце провалилось в пятки. Из кухни доносились голоса. Не один, низкий бархатный бас Арми, а несколько. Женский, звонкий и знакомый — Фло. И еще один, громкий, эмоциональный, перекрывающий всех… …голос его отца. — Нет-нет-нет, Лука, вы слишком рано добавляете пекорино!» — это кричала Фло. — А я тебя умоляю, дочь мафиози, учить сицилийца готовить пасту аль-денте!» — парировал Лука. Этого только не хватало.