Звезда родилась

Тимоти замер в дверном проеме, не в силах сделать шаг. Его мозг отказывался обрабатывать картинку, открывшуюся перед ним: кухня, залитая теплым светом, запах чеснока, базилика и томатного соуса, и трое людей, которые, по идее, не должны были находиться в одной комнате, а уж тем более — вместе готовить пасту. Его отец, Лука, с закатанными рукавами и в его же, Тимоти, фартуке с забавным принтом, энергично помешивал соус. Фло, смеясь, пыталась отобрать у него ложку. А Арми... Арми стоял у плиты, солидно и молча помешивая большую кастрюлю, но его осанка была неестественно прямой, а в глазах, мельком бросивших взгляд на вошедшего, читалась та же натянутость, что и у Тимоти. — Тимоти! — первым опомнился Лука, отдав ложку Фло и широко раскрыв объятия. — Наконец-то! Мы уж думали, ты записался в исследователи подземелий Нью-Йорка! Тимоти сделал шаг, чувствуя, как под взглядом Арми горит все его тело. — Привет, — выдавил он, обращаясь ко всем сразу и ни к кому в частности. — Я... не знал, что у нас гости. — Сюрприз! — весело воскликнула Фло, подбегая и хватая его за руку, чтобы втащить в комнату. — Твой папа — просто душка! Мы летели в одном самолете из Рима. Стояли вместе в гейте, и я увидела на его телефоне твое фото из рекламы Шанель. Я не выдержала, сказала, что знаю этого знаменитого актера! Лука смущенно покраснел, потирая шею. — Я-то думал, она тебя узнала по сериалу или рекламе. Решил, что она твоя поклонница, — Фло рассмеялась приобняв Луку. — Я похвастался, что ты мой сын. А Фло такая: «Так я хозяйка квартиры, где он снимает комнату!». Ну, мы разговорились... — Я уговорила его соседа поменяться со мной креслами, мы всю дорогу проговорили! Твой отец — такой интересный человек! Лука смутился: — Она уговорила меня перенести билет и нагрянуть с визитом. А тебя нет! Только Арми! Тимоти почувствовал, как по спине пробежал холодок. Его взгляд метнулся к Арми, но тот отвел взгляд от него и уставился в кастрюлю. — Ты правда сказал отцу, что Арми — бета? — фыркнула Фло, довольная произведенным эффектом. Тимоти опустил глаза, чувствуя себя пойманным первоклашкой. — Отец, я... — Все, все, я все понимаю, мы с Фло это пол-полета смаковали, — Лука махнул рукой, но в его голосе прозвучала легкая обида. — Я тебя настращал, и ты теперь правды боишься сказать. Но этот парень... — он кивнул на Арми, — Он чудо. Интеллигентный, начитанный. Я ему уже четвертый раз говорю, что обожаю первый сезон «Трудностей перевода». Арми напряженно улыбнулся, посмотрев на Луку. — Да-да, спасибо, Лука, я запомнил. — С таким альфой можно и пососедствовать, — заключил Лука, и в его тоне сквозило одобрение, смешанное у восхищением. — Такие встречаются один на миллион! Тимоти попытался улыбнуться, вспомнив о такой же фразе, брошенной Арми в адрес Элио. Ужин проходил в странной атмосфере. Фло и Лука отвечали за основную часть разговора, словно два весёлых буксира, таща за собой натянутый, молчаливый баркас, — Тимоти и Арми. — Ну так как, сынок, как день прошел? — спросил Лука, закручивая на вилке пасту. — Кастинги, пробы? Есть подвижки? Тимоти почувствовал, как под столом у него задрожали колени. — Да так... Ходил. Пока ничего непонятно, — он мямлил, избегая взглядов. Фло, видя его скованность, решила сменить тему и разговорить Арми. — Арми, а ты дописал новый проект? Арми откашлялся. — Да, продал «Через тернии к звездам». Будут делать сериал. Взялись два довольно известных продюсера. — О, это здорово! — оживился Лука. — Может, там для моего талантливого сына местечко найдется? Какую-нибудь роль для начинающей звездочки? Может, второго плана? Ты же можешь словечко замолвить? Тимоти хотел провалиться сквозь землю. — Пап, не навязывай меня. Фло подмигнула, толкнув Арми локтем в бок. — Да, Арми, а? Почему нет? Режиссеру же можно намекнуть? Арми замер, застигнутый врасплох. Он перевел взгляд на Тимоти, ища в его глазах подсказку, насмешку или что-то еще. Но нашел только напряжение и неловкость. И тогда Тимоти не выдержал. Голос прозвучал тихо, но абсолютно четко, разрезая воздух ножом. — Не надо ему ничего говорить. Я уже был на этих пробах. За столом воцарилась тишина. Трое человек уставились на него. — И как? — первой выдохнула Фло. — Взяли? — добавил Лука. Тимоти медленно переводил взгляд с одного на другого и, наконец, остановился на Арми. Он смотрел прямо на него, в упор, наслаждаясь секундой перед взрывом. — Меня взяли. На главную роль. Взрыв произошел. Фло взвизгнула от восторга, Лука обнял сына, хлопая его по спине. — Вот это да! Сынок! Главная роль! В сериале! Арми сидел будто парализованный. Его лицо было каменным. Затем он механически поднял свой бокал. — Поздравляю, Тимоти. Ты этого достоин! — Ой, да брось, — фыркнула Фло, — Ты сказал это так, словно на похоронах. Ты что, сомневаешься в его таланте? — Нет, — тут же парировал Арми, и его голос, наконец, обрел твердость. — Я не сомневаюсь. Я видел, как он играет. — А по твоему лицу не скажешь! — не унималась Фло. — Ты будто не рад! — Может, ты будешь есть свою пасту, Фло? — с нажимом произнес Арми. — Мне тридцать семь лет. Я что, должен прыгать от восторга? Я рад. — Я планирую отказаться, — поспешил успокоить его Тимоти. — У меня параллельно офер с другого проекта пришел. Лука внимательно наблюдал за ними обоими, его праздничное настроение немного поутихло, уступив место задумчивости. — Что там за проект? — возмутилась Фло. — Полный метр? Как можно отказаться от главной роли в сериале, сценарий к которому написал мой брат?! В глазах Арми считывался тот же вопрос. — Как-то так, — неоднозначно ответил Тимоти, — Нашелся проект поинтереснее. Арми не удержался и фыркнул, закатив глаза. Когда ужин закончился, встал вопрос о ночлеге. — Мы с тобой ляжем на диване, — предложила Тимоти Фло, — А твой отец пусть спит в твоей комнате. — Что вы, что вы! — запротестовал Лука. — Я не буду создавать неудобств. Девушка должна спать в комфорте. Мы с Тимоти поедем в отель. Начался общий спор, в который, вовлекся и Арми. После долгих препирательств, на волне общей усталости, сошлись на компромиссе: Фло — в своей комнате, Лука и Тимоти — в комнате Тимоти, а Арми — на диване в гостиной. Тимоти последним видел, как Арми молча расстилал в гостиной постельное белье, его высокая фигура казалась неестественно сломленной в полумраке гостиной. Он отвернулся и закрыл за собой дверь своей комнаты, оставаясь наедине с отцом. **** Тимоти лежал на спине, уставившись в потолок, по которому из окна плясали отблески ночного города. Рядом ворочался Лука. Воздух в комнате был густым от невысказанного. — Сынок, — тихо, почти в темноте, начал Лука. — Давай не будем делать вид, что все в порядке. Что у вас с этим парнем случилось? Тимоти сглотнул, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Он молчал. — Только, молю тебя, не ври мне снова, — голос Луки звучал устало, но твердо. — Говори как есть. — Пап, не сейчас, ладно? — голос Тимоти прозвучал сдавленно. — Это долго и… сложно. Он боялся. Боялся ярости отца, его разочарования, того жгучего стыда, который возникнет, если он расскажет про свою нелепую влюбленность, про падение после Интерстеллера, голый кастинг, который он сам до конца не может переварить, роль у Триера, свидание с Фридкиным. Минуту, другую они лежали в молчании. Тимоти слышал собственное сердцебиение. — Что бы это ни было, — снова заговорил Лука, и его голос стал мягче, — я твой отец. И я люблю тебя. Понимаешь? Люблю любого. Тимоти закрыл глаза, чувствуя, как по щекам катятся предательские горячие слезы. Он смахнул их тыльной стороной ладони. — Я… я неправильно себя повел, — выдавил он, и это было единственное, что он смог подобрать. Расплывчатое и безопасное. — Мы все в какой-то момент ведем себя неправильно, — отозвался Лука. — Это называется жизнь. Не ошибается только тот, кто ничего не делает. Тимоти молчал, закусив губу. В темноте послышалось шуршание. Лука приподнялся на локте. Даже в полумраке Тимоти чувствовал на себе его пронзительный, полный тревоги взгляд. — Я вижу, как ты мучаешься, Тимоти. Lo giuro sulla Madonna (Клянусь Девой Марией), я не буду тебя осуждать. Ни в коем случае. Просто дай мне понять. Дай мне помочь тебе. — Будешь, — прошептал Тимоти, и голос его сорвался. — Я сам себя ненавижу за это. Ты тем более. Лука тяжело выдохнул. Последовала пауза, и когда он заговорил снова, в его голосе звучала настоящая боль. — Figlio mio, per favore… Mi fai male. (Сынок мой, пожалуйста… Ты делаешь мне больно.) — Он говорил на итальянском, на языке их самых сокровенных разговоров. — Так расскажи же мне, что произошло? Что ты сделал? Я вижу. И слепой бы увидел. Ты влюблен в этого парня. Тимоти замер. Сердце у него в груди заколотилось с новой силой. — Così tanto? (Так сильно видно?) — тихо, почти беззвучно, спросил он по-итальянски. — Sì, (Да,) — так же тихо ответил Лука. — Proprio come si vede che lui è innamorato di te. (Так же сильно, как видно, что он влюблен в тебя.) Говори, ti prego. (умоляю). Тимоти перевернулся на бок, лицом к отцу. В темноте он едва различал его черты. — Ты… клянешься, что не будешь ненавидеть меня? — его голос был голосом напуганного маленького мальчика, который ищет защиты, но боится наказания. — Lo giuri su pappa? (Ты клянешься папой?) — Lo giuro su Dio, (Клянусь Богом,) — без малейших колебаний сказал Лука. — E su tua pappa. (И твоим папой.) Я не буду ненавидеть тебя. Никогда. И Тимоти сделал глубокий вдох, готовый, наконец, обрушить на отца всю свою боль, стыд и отчаяние. Лука слушал, не перебивая. Он не отворачивался, не хмурился, не осуждал. А когда Тимоти, задыхаясь от стыда и слез, договорил, отец просто молча притянул его к себе, крепко обнял и долго так держал, гладя его по взъерошенным волосам и целуя в макушку. — Все хорошо, — тихо говорил Лука, его голос был ровным и спокойным. — Все хорошо, сынок. Ничего трагического не случилось. Выдыхай. Успокойся. Тимоти всхлипывал, размазывая слезы по щеке отца. — Первое: от роли в сериале отказываться не надо. Это твоя роль. Твоя удача. Твой шанс, который ты заслужил. Честно. Своим талантом, без протекции, не нужно отказываться из вредности и потому что тебе кажется, Арми будет твоему присутствию не рад, это глупости и додумывание, — Лука отодвинулся, чтобы посмотреть сыну в глаза. — А вот от этого… эротического проекта — надо отказаться. Это настолько не твое, что ты уже сгрыз себя до самых костей. Я по тебе вижу. Нельзя принимать такие решения из вредности. Чтобы обидеть человека, который, я уверен, так же запутался в своих чувствах, как и ты. Он взял Тимоти за подбородок, заставляя того не отводить взгляд. — Вы оба люди. Глупые иногда. Но люди. Нужно быть терпеливыми друг к другу. Нужно друг друга жалеть и понимать. Да, ты совершил ошибку, пошел на тот кастинг отчаявшись. Да, это было неправильное решение. Но разве из-за этого ты стал плохим человеком? Нет. Как неправильным решением было отдалиться от него, начать эти игры с продюсером… Это снежный ком. Одно неправильное решение тянет за собой следующее. Но не обязательно нестись от этого кома с горы все быстрее. Достаточно просто отойти в сторону. Сделать шаг. Остановиться. И жизнь станет проще. Он тоже наделал ошибок. Вы стоите друг друга! Лука выдохнул и мягко улыбнулся. — Мой совет — вам двоим нужно поговорить. Без посторонних лиц. Без меня, без Фло. Спокойно, без взаимных упреков. Сказать друг другу всё, что накопилось. Как два взрослых человека. И тогда станет ясно, что делать дальше. — Звучит так просто. — В жизни все просто. Это мы сами все усложняем. *** Тимоти проснулся от давящей тяжести в мочевом пузыре. Ночь за окном была густой и беззвучной. Он осторожно, стараясь не скрипеть половицами, выбрался из комнаты, оставив спящего отца. Проходя через гостиную, он замер. Арми не было на диване. Он не спал. А из-за двери его спальни доносились приглушенные, но оживленные голоса — он разговаривал с Фло. Тимоти поймал обрывки фраз: «...да, я понимаю... но я не знаю, как это исправить...». «Значит, не только мне нужно выговориться», — мелькнуло у него в голове. Он крадучись прошел в ванную, а возвращаясь, застал Арми уже на диване. Тимоти инстинктивно рванулся к своей спальне, схватился за ручку, готовый занырнуть в убежище. — Тимоти, подожди, — тихо, но твердо произнес Арми. Тимоти замер, не отпуская ручку. Арми медленно подошел и осторожно, будто боясь спугнуть, взял его за ладонь. — Пожалуйста. Давай. Поговорим? Тимоти позволил отвести себя к дивану. Они сели, между ними повисло напряженное, неловкое молчание, нарушаемое только их дыханием. — Я правда рад, что роль твоя, — первым нарушил тишину Арми, глядя куда-то в пространство перед собой. — Я изначально писал ее для тебя. Просто совсем иначе представлял все. Я хотел подарить ее тебе тогда, после вырезанного эпизода. Помнишь, я давал сценарий. Тимоти сглотнул ком в горле. — Помню. Прости. Я прочитал сценарий, но было уже... — он замялся. — Несвоевременно? — Арми горько усмехнулся. Тимоти кивнул. — Да. Прости. — Я тоже несвоевременно вручил его тебе, — вздохнул Арми. — В самый неподходящий момент. — Нет, это я слишком увяз... во всем этом, — тихо сказал Тимоти. Арми слабо улыбнулся. — Боже, говорить по душам так непривычно. После этих ужасных трех месяцев так непривычно. Обкидывать друг друга дерьмом сегодня утром было гораздо проще. Они переглянулись, и на их лицах появились первые, еще неловкие, но настоящие улыбки. — Я виноват. Вел себя как последний идиот, — выдохнул Арми. — Эта интрижка с Элио. Я просто искал кого-то, похожего на тебя. Не хотел торопить тебя. Давить. Но и свою похоть приструнить не мог. — Это не имеет значения, между нами ничего не было, ты был волен вести себя как угодно. — Нет. — Я еще больше виноват, что мы так отдалились. После того голого кастинга. Мне так противно было и стыдно. Мне казалось, отстраниться и быть самому по себе будет проще. Я разочаровал тебя. Арми посмотрел на него прямо и сказал: — Это не так. Ты был в отчаянии. Я не смог тебя поддержать. — Ты написал целый сериал! Это я, вместо того чтобы почитать его, как истинная посредственность, поплелся унижаться перед… — Черт с ним, с этим кастингом, каждый может оступиться, — перебил его Арми, не сдержавшись и накрыв ладонь омеги своей. — Я не считаю тебя посредственным. Никогда не считал. Я не знаю, зачем брякнул это дерьмо. Вернее, знаю. Чтобы обидеть. Это было недостойно. — А я не считаю, что другие проекты интереснее твоего. Кажется, пришло время быть откровенно честными друг с другом. — Я приревновал тебя к Фридкину. Дико. Надумал себе. Тимоти опустил глаза. — А я тебя к Элио. До безумия. — Я повел себя как свинья, когда притащил его домой. — Оставь, — умоляюще протянул Тимоти. — Это не важно. Мы оба нарубили дров. — Я хочу быть с тобой, — просто сказал Арми, и в его голосе не было ни тени сомнения. — А я с тобой, — так же просто ответил Тимоти. — Я готов хоть сейчас написать Элио, что все кончено. — А я не буду больше встречаться с Фридкиным. Они снова переглянулись, и на этот раз их вымученные улыбки стали шире. — И никаких голых кастингов, — добавил Тимоти, краснея и пряча лицо на груди у Арми, ему всё еще было отвратительно и стыдно. — Обещаю. — Прекрати, — голос Арми стал виноватым. — Я тоже обещаю, больше никаких кудрявых аналогов. — Даже если они одни на миллион? — Тимоти, пожалуйста… За окном уже начинало светлеть, ночь отступала, уступая место первым птицам и пепельному рассвету. А они всё говорили, говорили, сидя в обнимку, наконец, Арми наклонился и инициировал медленный, чувственный поцелуй. Тимоти ответил ему с такой готовностью и нежностью, что все невысказанное, вся боль и обиды последних месяцев, казалось, растаяли в этом прикосновении. Несмотря на баррикады, которые они сами возвели, им обоим все же в конце концов хватило смелости быть честными и выбрать друг друга. Именно в разгар их поцелуев, влажных, страстных, полных тоски и обещаний, дверь спальни тихо скрипнула. На пороге, театрально прочищая горло, возник Лука. На его лице играла немного сонная улыбка. — Buongiorno, amoretti, — произнес он с легкой иронией. — (Доброе утро, влюбленные). На вас завтрак готовить, или вы тут сами друг другом насытитесь?