Церковь Страстного Четверга

Looking at the road that rises up ahead

I thought I'd learned a thing or two

But this is where it's all made new

N' I gotta throw my hands up

I can't go on if I can't stop

      Ханна остановила машину на краю площади. Дин, которого последние двадцать минут пути дико мутило от остатков алкоголя в крови, горного серпантина и отвратительных духов его попутчицы, резко открыл дверь и вылез из фургона. Он успел сделать лишь пару шагов, прежде чем согнулся пополам, упирая руки в колени, и его вывернуло прямо на идеально постриженный газон.       — Господи, Дин! — запричитала Ханна, выскакивая следом. Она положила свою руку ему на спину и погладила. Запах ее духов смешался с запахом рвоты, и Дина снова вырвало. — Ничего страшного. Просто выдохни.       Винчестер с трудом разогнулся и вытер слюну и желчь с подбородка рукавом рубашки. Его глаза слезились от перенапряжения.       — Прости за… это, — он прохрипел, избегая смотреть ей в глаза, изображая жуткий стыд, которого он совершенно не ощущал. — Не хотел испачкать ничего…        — Пустяки! Не думай об этом, — сказала Ханна отрешенно, ища глазами кого-нибудь, кто мог бы им помочь. — Кельвин, подойди, помоги пожалуйста!       К ним быстро подошел один из ангелов, находившихся на площади. Он равнодушно посмотрел на Дина, словно блюющие на газон люди для него — это обычное дело.       — Конечно, Ханна.       Кельвин достал из фургона рюкзак Дина и взял мужчину под локоть второй рукой.       — Идем, тебе нужен отдых и помощь медика, — скомандовала Ханна. — Мы отведем тебя в медпункт. Там о тебе позаботятся.       Дин позволил Кельвину вести себя, он специально чуть прихрамывал, стараясь идти медленно. Когда они шли по площади некоторые жители посмотрели в их сторону с интересом, но быстро вернулись к своим делам. Может быть, они не хотели лишний раз смущать новичка, а, может, им было просто все равно на то, что что-то происходит в раю, при условии, что это происходит не с ними.       Медпункт выглядел точно также, как и все жилые здания. Это была такая же светло-серая одноэтажная постройка, но с разницей лишь в том, что над ее входной дверью висела красная табличка с надписью «Лимб».       «Лимб? — мысленно отметил Винчестер. — Оригинально. Cначала — Лимб, а за хорошее поведение тебя переводят в Чистилище. Интересно, а куда дальше?»       Дина завели в одну из комнат, которая оказалась процедурным кабинетом. Здесь сильно пахло медикаментами и антисептиком. За столом сидела женщина лет пятидесяти с короткой стрижкой платинового блонда. На ней был белоснежный белый халат. Она была похожа на статую, такая же прямая и холодная.       — Наоми, это Дин, наш новый гость, — представила Винчестера Ханна. — Ему нехорошо, осмотри его пожалуйста.       Наоми встала из-за стола и подошла к кушетке.       — Садитесь, — сказала она строго.       Кельвин помог Дину сесть и отошел к двери. Наоми надела перчатки, взяла маленький фонарик и наклонилась над мужчиной.       — Откройте рот, — она посвятила, когда Дин подчинился. — Глубоко вдохните. Выдохните.       Наоми проверила его зрачки, прощупала лимфоузлы на шее, потом подняла подол его футболки и надавила на живот, заставив Дина скривиться.       — Обезвоживание, истощение, признаки алкогольной интоксикации, — обратилась она к Ханне, нежели к нему. — Нужно восполнить уровень жидкости и взять анализы, чтобы исключить возможность инфекций.       Она развернулась к столику и достала один шприц в упаковке и жгут.       — Сожмите кулак, — Наоми затянула жгут на его правом предплечье.       Дин послушно сжал кулак. Хорошо, что модуль был вживлен в другую руку. Он не мог отказаться, потому что это бы вызвало подозрения. Наоми протерла кожу спиртом и ввела иглу. «Они хотят знать, чист ли я, — озарило Дина. — Вот же уроды!» Когда темно-алая кровь наполнила пробирку, женщина извлекла иглу, приложила к месту укола вату и отстегнула жгут. Она наклеила на пробирку штрих-код и убрала ее в специальный отсек.       После Наоми кивнула Кельвину. Тот удалился и уже через минуту вернулся со стопкой белой одежды, белыми кроссовками и полотенцем.       — Дин, Кельвин поможет тебе дойти до душа, — сказала Ханна с притворной добротой. — Ты сможешь помыться и переодеться, а я пока подготовлю тебе комнату для отдыха.       Винчестер поднялся с кушетки, немного шатаясь. Кельвин снова подхватил его и повел в душевую.       Это была маленькая комната, выложенная белым кафелем. Ангел положил вещи на стоящий у двери стул и удалился, прикрыв за собой дверь, но не закрывая. Это была только иллюзия приватности, за новым гостем определенно следили.       Дин сбросил с себя вонючую, пропотевшую одежду и обувь и, включив горячую воду, зашел под душ. Он взял гель, который стоял тут же, не жалея, вылил на ладонь, и наконец начал смывать с себя пот, грязь, запах перегара и рвоты. После того, как Дин вымылся, он просто стоял какое-то время с закрытыми глазами, уперевшись ладонями в кафельную стену, пока горячая вода била ему в затылок. Туман в голове уже полностью рассеялся, и мужчина дал себе минуту насладиться своей маленькой победой. «Я здесь. У меня получилось».       Он выключил воду, вытерся и надел на себя предоставленную одежду, которую носили все жители «Церкви». Это была униформа, которая стирала индивидуальность, лишала выбора. Удивительным образом кроссовки были его размера. Хотя в тоже время в этом не было ничего удивительного. Секта уже знала о Дине Винчестере практически все.       Когда Дин покинул душевую, Кельвин ждал его у противоположной стены.       — Вижу, что тебе лучше, — сказал он, оглядывая Дина с головы до пят. — Хорошо. А это что? — он указал на амулет, который висел у мужчины на шее.       — Так… безделушка, — пробормотал Дин, прикасаясь к металлу. — Талисман.       — Я могу забрать его на то время, пока ты здесь? — Кельвин протянул открытую ладонь. — Пойми, здесь живут люди, которым он может показаться вызывающим или пугающим. Его вернут тебе вместе со всеми твоими вещами, если ты захочешь уйти. Пока ты здесь, мы обеспечим тебя всем необходимым для комфортного пребывания.       Это был приказ. И, конечно, Дин знал, что никто его отсюда уже не выпустит. Он мысленно попрощался с рогатым божком, с которым уже успел сродниться, снял его через голову и отдал ангелу.       — Не потеряй его, хорошо? — сказал он для вида. — Мне он нравится.       Кельвин кивнул и убрал амулет в карман. Он попросил Дина следовать за ним и повел его по коридору.       Ангел привел его в комнату, в которой уже ждала Ханна. Помещение напоминало камеру в дорогой психушке: белые стены, белый пол и белый потолок. Окон в ней не было, тусклая лампочка свисала с потолка. Здесь стояла узкая кровать с белым постельным бельем, прикрученный к полу столик и один стул. На столе уже стояли тарелки с бульоном и брокколи на пару, лежали два яблока и печенье, а также графин с водой и стакан.       — Прекрасно выглядишь, Дин, — улыбнулась Ханна. — Я принесла тебе немного поесть. Тебе нужно восстановить силы. Проходи.       Она внимательно следила за тем, как он садиться на стул, берет ложку и начинает есть. Бульон был пресным, но теплым, и вполне годился для измученного желудка Дина. Ему пришлось сделать пару глотков воды, понимая, что у него нет выбора. Даже если в воду что-то подсыпали, то сейчас он должен демонстрировать полное доверие.       — Спасибо, Ханна, — произнес Дин, отодвигая от себя уже пустую тарелку. — Я даже не осознавал, насколько был голоден.       — Сейчас самое важное для тебя — это отдых. Чтобы ты мог полностью восстановиться, и никто тебя не беспокоил, тебе лучше сегодня остаться здесь.       Ханна замолчала, давая Дину право попробовать поспорить с ней, но он прекрасно знал все уловки и правила первого официального дня на территории сект, поэтому просто смиренно смотрел на нее уставшими глазами.       — Если тебе вдруг станет плохо или понадобиться помощь, в коридоре будет дежурить Кельвин, — мужчина, который так и не покидал комнату, кивнул. — Ты всегда можешь к нему обратиться по любому вопросу.       Она подошла к двери и обернулась на пороге.       — Поспи. Просто считай, что ты дома.       Ангелы вышли и закрыли за собой дверь. Дин не слышал звука замка или защелки, но это не меняло того факта, что до утра эта дверь для него была закрыта.       Дин лег на кровать и уставился в белый потолок, здесь больше нечего было делать. Его прошлое осталось за забором, его настоящее контролировалось, а его будущее зависело только от того, насколько убедительно он сможет сыграть свою роль, чтобы его не раскрыли.       Он пролежал так, не двигаясь, казалось, целую вечность. Дин не знал, который сейчас час. Он не увидел ни одних часов в Лимбе, но ему нужно было подать сигнал в Бюро, сообщить, что он успешно внедрился. Он медленно перевернулся на бок и профессионально оглядел комнату. Ни датчиков, ни камер, ни микрофонов — все чисто. Но потом его взгляд упал на пол, и Винчестер заметил в одном из углов, прямо у самого плинтуса, маленькую вентиляционную решетку. Дин перевел взгляд на дверь, она вставала в раму практически герметично. «Вентиляция или система подачи газа? Они могут в любой момент незаметно заполнить комнату галотаном или чем-то похуже, если решат, что я представляю угрозу. Но не сегодня. Сегодня я для них всего лишь жалкий алкоголик, которого нужно накормить и обогреть. Но на будущее… это нужно иметь в виду».       Дин очень надеялся, что сейчас где-то между девятью и десятью вечера, и он попадет в промежуток приема сигнала. Он развернулся к стене лицом, делая вид, что готовится ко сну, если вдруг за ним кто-то все-таки наблюдает, и начал массировать левое предплечье, пока не появилось ощущение, что под кожей шевелятся осколки стекла. Передатчик работал. Дин прикусил губу, и начал прожимать шифр: короткое нажатие, короткое и еще раз короткое, потом нажал и подержал, и еще одно короткое нажатие. Код «31» — все чисто.       Сегодня Дин Винчестер сделал все, что мог, все остальное было не в его власти. Он чувствовал, как его накрывает волна усталости. Ему необходимо было поспать, чтобы уже завтра он смог начать новую партию в игре между ним и «Церковью», и он очень рассчитывал на то, что в конечном итоге выйдет из нее победителем.

***

      Первые лучи солнца еще только начинали золотить верхушки высоких сосен за забором, когда Михаил резко распахнул дверь в комнату Гавриила на «Небесах» и переступил порог.       — Заканчивай, — сказал он ровно.       Гавриил, который самозабвенно трахал Ханну, прижимая ее лицом к матрасу и держа ту за шею, не обернулся на голос, только мышцы его спины, покрытой испариной, немного напряглись. Ханна испуганно ахнула и попыталась приподняться, но Гейб только сильнее вдавил ее в кровать.       — Либо присоединяйся, либо иди нахуй, — ответил Гавриил наконец, делая еще один мощный толчок, от которого Ханна взвыла. — Не видишь что ли, я занят.       — Закругляйся, Гейб. У меня нет времени на твои приколы, — повторил Михаил жестко, — Я серьезно.       — Ну ты и сука, — выдохнул Гейб, выходя из Ханны. Он сел на кровати, абсолютно не смущаясь, и раздраженно посмотрел на Михаила. — Чего тебе надо?       Михаил молча кивнул на Ханну, которая торопливо прикрыла себя простыней.       — Вали, — бросил ей Гавриил, не глядя.       Ханна схватила свою одежду и, прижимая ее к груди, юркнула мимо Михаила в коридор, прикрыв за собой дверь, оставляя двух мужчин наедине.       — Что там с Винчестером? — спросил Михаил, скрестив руки на груди.       — А что с ним? — Гейб усмехнулся и потянулся к пачке сигарет, лежащей на тумбочке, достал одну и прикурил. — Он здесь. Чего еще надо, м? Я с ним возился месяц, Михаил. Месяц слушал его нытье и смотрел на его рожу. Мне, на секундочку, платят не за это! Разбирайся с ним сам. Моя работа перевыполнена. Нахрен он вообще вам сдался? Он же вроде не подходит.       — Ты знаешь, что это решаю не я, — холодно ответил Михаил. — Мы берем сейчас всех, у кого есть член между ног и разбираемся с ними по факту. И ты прекрасно знаешь, что мы выбиваемся из графиков, потому что Рафаил все еще не может подогнать подходящий состав для новой благодати. Ладно, я за другим. Скажи, кому его отдать?       Гейб затянулся и выпустил дым в сторону Михаила.       — Есть разница? Отдай кому хочешь. Он любому поперек горла встанет. Вон, у этого, как его там, Кастиэля место освободилось как раз, — позлорадствовал он. — Он чуть всю мою работу не проебал, когда его девку очищали. Пусть теперь и разбирается с этим отбросом. Отработает свою ошибку.       Михаил задумался, потом спросил:       — Может девчонка с Винчестером лучше справится? Он же вроде строптивый, ты сам говорил.       — Да не, Кастиэль сойдет. Вам же лучше.       — Ладно, Кастиэль так Кастиэль. Значит сегодня нам всем придется повозиться с этим Дином. Ты пойдешь на завтрак?       — Ты же знаешь, что я не перевариваю то, что готовит этот старый хрыч, — Гавриил скривился и потушил сигарету. — Его стряпня на вкус как помои. Принеси мне кофе, если будет не в лом.       Михаил развернулся, открыл дверь и вышел, ни слова не говоря.       Гейб лег и натянул на себя простыню. Через три часа ему нужно было ехать в Эшвилл, чтобы провести семинар поддержки, который посетят те самые лохи, верящие в то, что жертвуют на «праведное дело». Мужчина закрыл глаза. Он хотел подремать пару часов перед тем, как отправиться в ненавистный ему город. Утро все равно уже было испорчено.

***

      Дин открыл глаза и сразу же зажмурился, отвернувшись к стене. В комнате горел свет, и даже то, что он был неярким, не меняло того факта, что после сна раздражал. Дин не знал, проверял ли его кто-то ночью или нет, потому что он заснул практически сразу после передачи своего первого шифра. Видимо, его организм пострадал сильнее после двухдневного запоя, чем он поначалу предполагал. Сейчас мужчина просто лежал, не пытаясь встать, полагая, что за ним все равно придут.       Минут через пятнадцать в дверь комнаты для вида постучали, и она сразу же открылась. Кельвин, который охранял ночью его сон, заметил, что Дин уже проснулся, и вежливо сказал:       — Доброе утро, Дин. Пойдем, пожалуйста, со мной.       Дин оторвался от кровати и последовал за ним. Ангел провел его по короткому коридору в комнату, которая граничила с душевой. Он оставил его одного, для того, чтобы Дин мог провести все утренние процедуры. На раковине уже ждали новая зубная щетка, паста и одноразовая бритва с гелем. Винчестер умылся ледяной водой, потом посмотрел на себя в зеркало. Ему бы не помешало побриться. Дин специально забивал на это несколько дней, готовясь к образу того, кому на бритье должно быть абсолютно побоку. Он привел себя в порядок, и теперь его отражение, определенно, было похоже на человеческое.       После того, как Дин вышел, Кельвин молча проводил его в кабинет Наоми. Та уже ждала их. Она протянула ему маленький стаканчик, в котором лежали две таблетки.       — Витамины, — сказала она холодно. — Для восстановления после интоксикации.       Дин взял стаканчик и, не сопротивляясь, бросил капсулы в рот. Он запил их глотком воды из другого стаканчика, который ему тут же подала Наоми. Таблетки могли быть всем чем угодно, начиная от успокоительного и заканчивая наркотиками, но у него не было возможности не проглотить их, потому что женщина внимательно следила за его горлом.       После того, как Менгеле в юбке отпустила Дина, Кельвин наконец вывел его из здания Лимба. Было раннее утро, воздух был свеж и наполнен запахом хвои. Территория практически пустовала, за исключением нескольких ангелов, которые расположились по периметру. «Охрана, — пронеслось в голове у Дина. Он постарался разглядеть у них наличие какого-либо оружия, но так и не смог. — На площади два, и еще трое ходят вдоль забора».       Кельвин вел его к уже знакомому по прошлому посещению корпусу Чистилища. Внутри было не так тихо, как на улице. Люди уже проснулись и направлялись на завтрак, переговариваясь и смеясь. Некоторые глазели на Дина с интересом, кто-то даже помахал ему.       — Сейчас завтрак, — сказал Кельвин, остановившись у входа. — Знаешь, где столовая?       Дин кивнул.       — Тогда я тебя оставлю. Поешь и ни о чем не переживай. Потом тебе все покажут и расскажут, хорошо?       — Да, — Винчестер посмотрел на мужчину, пытаясь выразить благодарность на лице, но это больше было похоже на защемление лицевого нерва.       По всей видимости, Кельвина это устроило, и он, наконец, ушел обратно на улицу, оставив Дина одного.       В коридоре пахло свежими тостами и беконом, запах был восхитительный, и у Дина сразу же заурчало в животе. Он присоединился к неторопливому потоку людей, движущихся в сторону столовой. Жители уже толпились у стойки Бобби и занимали свободные столы. Все было слишком нормально, слишком хорошо. Дин огляделся и заметил двух ангелов, которые стояли у дальней стены. Они наблюдали и фиксировали мельчайшие нарушения или отклонения от устоявшегося порядка. И Дин сейчас, судя по всему, был таким нарушением, потому что один из ангелов очень внимательно на него посмотрел, стоило ему встать в конец очереди у раздачи.       Через пару минут Дин оказался перед Бобби. Тот передал ему тарелку, на которой были тосты, вареные яйца и бекон.       — Все-таки вернулся? — спросил старик, на мгновение подняв на него взгляд из-под кепки.       — Некуда было идти, — ответил Дин, опустив глаза в тарелку. Он все еще должен чувствовать себя обязанным их небывалой доброте.       — Ладно, не тушуйся. Иди дальше, еще поговорим с тобой, — он махнул в сторону, отпуская Дина, и тут же переключился на следующего в очереди, — Эй! А ну-ка встаньте все нормально! — крикнул он внезапно на народ. — Знаете же, что я терпеть не могу, когда вы тут кучей ошиваетесь!       Дин улыбнулся и прошел дальше вдоль стойки, где стояли тарелки с маслом, разными джемами и… те самые огромные термосы, которые он уже видел. И тут его словно молнией ударило. «Как я мог забыть?! Черт! В таких местах не дают кофе! Никакого кофеина! Только трава и витамины, — Винчестер мысленно рыдал, — Боже, я сдохну здесь от этой бурды раньше, чем меня раскроют или я найду хоть что-то!»       Улыбка сползла с его лица. Он наблюдал, как люди спокойной наливали себе чай из термосов, никто не морщился, все выглядели абсолютно довольными. «Чертов рай!» Дин взял один из стаканов и налил себе зеленой гадости. Он зашагал к одному из свободных столов, подальше от ангелов, кривя походку и стараясь не расплескать напиток.       Он сел, уставившись на бекон. Тот выглядел просто великолепно и пах соответствующе. Здесь точно не экономили на еде. Но мысль о том, что ему придется провести Бог знает сколько времени без единой чашки кофе, делала его несчастным. Дин не ощущал никаких изменений в своем состоянии и поведении, значит Наоми действительно дала ему витамины. Прежде чем приступить к завтраку он осторожно еще раз осмотрел зал. Дин искал Бенни, но его нигде не было видно. Винчестер мог только надеяться, что с мужчиной ничего не сделали за то, что он просто поболтал с ним.       Дин откусил кусочек бекона и еще раз отметил, что кормят тут вкусно. Он уже собирался попробовать неземной красоты чай, выглядящий как болото на рассвете, как к его столу подошли две девушки. Одна была рыжая с озорной улыбкой, другая — симпатичная блондинка с хмурым выражением на лице.       — Здесь свободно? — спросила рыжая, уже садясь рядом на лавку.       Дин подвинул свою тарелку, давая им место.       — Привет, не видела тебя тут раньше. Ты новенький? — продолжила она. — Меня зовут Чарли. Это Джо, — она кивнула на подругу, которая села напротив.       Джо молча кивнула в ответ, разглядывая Дина.       — Дин, — представился он, откладывая вилку.       — Чего тебя сюда занесло? — прямо спросила Джо, засовывая в рот кусок бекона.       — Жить негде, — так же прямо ответил он, не вдаваясь в подробности.       Джо вдруг засмеялась и чуть не подавилась.       — Что смешного? — наморщил лоб Дин, изображая легкое раздражение.       — Да так, забей, — отмахнулась она, все еще улыбаясь. — У всех тут одна история. Ты сегодня первый день?       — Ага.       — Кто твой ангел? — спросила Чарли, разламывая тост.       Дин не понял вопрос.       — Что?       — Ты не знаешь? — удивилась Чарли. — У каждого здесь есть свой ангел. Ну, типа наставник. Вот у меня, например, Cамандриэль, — она произнесла его имя с легкой улыбкой. — Он просто душка, мы с ним можем часами болтать. А вот Джо не повезло… — Чарли понизила голос до шепота, хотя вокруг все шумели, и ее все равно никто бы не услышал.       — Мюриэль, да, — с брезгливостью подтвердила Джо. — Молись, чтобы не попасть к ней. Та еще стерва. Придирается к каждой фигне и смотрит на тебя, как на… ну ты понял. Надменная сука.       «Понятно, — думал Дин. — Они не просто следят со стороны. У каждого здесь свой персональный тюремщик. Сто процентов "душка" Самандриэль стучит на Чарли куда больше, чем "стерва" Мюриэль».       — Э, ясно, — произнес он вслух. Он взял стакан с чаем и сделал вид, что пьет, чтобы скрыть выражение своего лица. — А зачем… зачем вообще нужен этот ангел? — спросил Дин, как будто ему просто интересно.       Чарли оживилась, словно ждала этого вопроса с того момента, как села.       — О, да много для чего! Он может помочь с дежурством. Мы же здесь сами все делаем в основном, иначе скучно. Или ты можешь для себя лично что-то попросить у него. Можешь просто поболтать с ним, если грустно. У каждого ангела несколько подопечных, и если они не заняты, то обычно всегда помогают.       Она посмотрела на Дина, как на ребенка, который не понимает очевидных вещей.       — А так... Я лично воспринимаю их как бесплатных психологов, которые всегда рядом, — она была полностью убеждена в том, о чем говорит.       Дин доел последний кусок тоста, ему даже не пришлось ничего изображать, раздражение так и хлестало из него.       — Психологи… — произнес он с таким презрением, что даже Джо отвлеклась от еды. — Я ненавижу психологов. Они только языками умеют молоть.       Его слова были грубоваты, но идеально соответствовали его образу замкнутого типа, который не привык обсуждать свои чувства с кем бы то ни было. Дин пока остерегался сближаться здесь с кем-либо, потому что еще не разузнал хотя бы части о местной жизни, поэтому он должен был поддерживать легенду.       Джо снова рассмеялась.       — Прямо в яблочко! Мюриэль как раз обожает эти разговоры по душам. Сидишь, слушаешь ее пол часа, а потом понимаешь, что она ничего полезного не сказала.       Чарли надула губы, но спорить с подругой не стала.       — Ну, Самандриэль не такой. Он действительно мне помогает. Но я тебя понимаю, Джо, Мюриэль действительно ужасная.       Дин воспользовался образовавшимся затишьем, пока девушки доедали свой завтрак, и осторожно поинтересовался:       — А вы, кстати, знаете Бенни? Такой большой парень. Я с ним познакомился, когда приезжал сюда в гости, но сейчас его не вижу.       Джо среагировала первой:       — Мы всех знаем, ты тоже скоро со всеми познакомишься. Тут не так много народу живет. Бенни сегодня вроде бы должен был помогать Бобби. На кухне, небось. Старик вечно ворчит, что ему не хватает рук.       У Дина внутри отлегло. Бенни не стал жертвой из-за него. Он просто работал.       — Понятно.       Девушки доели свой завтрак и поднялись с лавок.       — Ладно, нам пора, — сказала Чарли, улыбаясь. — Увидимся.       — Не скучай, новичок, — бросила ему на прощание Джо, и они направились к выходу из столовой, оставив Дина наедине со своими мыслями и полным стаканом остывшего чая.       Дин не знал, что он должен делать дальше. Адепты практически все уже закончили завтракать и разбредались по своим делам. Он подумал, что ему тоже стоит покинуть столовую, потому что ангелы-надсмотрщики уже не обращали на него никакого внимания. Винчестер вышел из столовой с последними жителями, чувствуя себя немного растерянным. Бродить одному по корпусу или территории в первый день было бы опрометчиво и привлекло бы к нему ненужное внимание. Он остановился в коридоре и как дурак начал разглядывать белые стены.       Не прошло и пары минут, как Дин увидел ангела, который уверенно шел ему навстречу. Этот был не похож на других ангелов, которых Винчестер видел ранее. Он был молод, моложе Дина, но во всем его виде читалась уверенность и власть. Он был одет в белоснежный костюм, а не в простую белую одежду, и держал себя слишком гордо для своего возраста. Ангел остановился прямо перед Дином, оценивая его своими светлыми глазами.       — Здравствуй, Дин, — его голос был ровным и не выражал никаких эмоций. Он протянул руку для рукопожатия. — Я Михаил. Гейб и Ханна мне много о тебе рассказывали. Сегодня они весь день проведут в городе, поэтому не удивляйся, если не увидишь их. Они вернуться поздно.       Дин пожал протянутую руку. Это было сильное рукопожатие, что удивило мужчину. «Самый главный ангел? Или босс? Он слишком молод, чтобы стоять во главе всей этой шайки… Может быть, он его сын? — предположил Дин. — Надо будет это как-то разузнать».       — Здравствуй, — ответил Дин, стараясь не выказывать никаких эмоций.       Михаил отпустил его руку.       — Рад, что ты с нами. Тебе оказали должную поддержку? Тебе здесь нравится? — это была чистая формальность.       — Да, спасибо, — буркнул Дин.       — Отлично, — Михаил рукой указал на один из коридоров. — Тогда пройдемся, я помогу тебе сориентироваться.       Коридор вывел их к массивной двери. Михаил толкнул ее, и она бесшумно открылась, впуская их в просторную спальню. Дин шагнул внутрь и замер, оглядываясь. Внутри стояло с десяток аккуратно застеленных белыми покрывалами кроватей, рядом с каждой располагалась тумба. У дальней стены было несколько больших шкафов для одежды из светлого дерева. Комната была залита солнечным светом из высоких окон, и здесь был идеальный порядок. Дин не заметил ни одной личной вещи адептов: ни рамок с фотографиями на тумбах, ни книг, ни даже какой-нибудь бумажки. Да что угодно, что говорило бы о том, что здесь вообще обитают люди.       — Здесь ты можешь жить столько, сколько тебе потребуется, — Михаил показал Дину его кровать в самом конце комнаты. — Чуть позже тебе принесут еще несколько комплектов одежды, а также все необходимое для комфортного пребывания. Считай это место своим домом, пока ты здесь.       — Уютненько… — пробормотал Дин. Он не стал говорить вслух, что обычно дом выглядит иначе. — Прямо отель «пять звезд». Считай, что я впечатлен.       Михаил улыбнулся, но взгляд его оставался холодным и внимательным.       — Не отель, конечно, но здесь люди находят душевный покой. У нас у всех есть свои обязанности, благодаря чему здесь так чисто и спокойно, и каждый может получить поддержку вовремя. Сегодня просто прогуляйся по территории, выдохни, познакомься с кем-нибудь. Здесь живут отличные люди, поверь мне.       Он замолчал, давая возможность Дину что-то сказать, но тот пока не спешил. Михаил, заметив это, продолжил:       — Тебе также следует ознакомиться с расписанием, чтобы ты не путался. И еще, Дин, здесь, как и везде, есть свои правила. Я попрошу тебя их соблюдать, — Михаил четко намекал, что любой шаг влево или вправо повлечет за собой последствия. — Ты сможешь с ними ознакомиться позже.       Дин почувствовал, что это его шанс прощупать почву и предел дозволенного.       — Если я захочу уйти, то что? Мне просто встать и свалить? — задал он наивный вопрос.       Михаил даже бровью не повел. Скорее всего, этот вопрос задавал ему каждый новичок.       — Да, конечно, ты можешь покинуть нас в любой день, но тебе необходимо об этом сказать заранее, чтобы мы могли тебя проводить, хорошо?       Для Дина, который, в отличие от других, знал всю подноготную сект, этот ответ был прямой угрозой. Сообщить заранее о своем уходе, значит дать им возможность избавиться от тебя, пока другие не прочухали, что что-то не так. Винчестер даже думать боялся о том, сколько людей могло погибнуть здесь, пытаясь уйти. Вместо одного тут сразу появлялся следующий, и Дин скорее всего занял чье-то место.       — Хорошо, я понял.       Дин сделал вид, что принял все условия и успокоился, но внутри все у него сжалось, а волоски на шее сзади встали дыбом. Ему невольно вспомнился ангел с синими глазами. «Куда он так спешил? Может быть, это было именно то самое? Поэтому другие ангелы так испугались, поэтому они так охотно меня приняли буквально через несколько дней, особо ничего не спрашивая? У них просто освободилось место».       — Прежде чем ты сможешь наконец отдохнуть, я хочу, чтобы ты познакомился с одним человеком, — сказал Михаил, покупаясь на реакцию Дина. — Он будет твоим личным ангелом, помощником и другом. Мы пытаемся каждому уделить максимальное внимание. Он сможет ответить на любой твой вопрос.       — Послушай, я не очень люблю все эти разговоры. Трепаться попусту — это не про меня. Я лучше делом займусь, помогу где надо.       — Я понимаю тебя, Дин, и ценю твою прямоту. Это не про треп, — Михаил положил свою руку на плечо мужчины. — Это для того, чтобы понять, чем мы можем помочь тебе лично. Пожалуйста, доверься нам.       Дин попытался соскочить, но это было невозможно. Если бы он вступил в конфронтацию, он рисковал провалить операцию. Убить его может и не убили бы, но точно выгнали ли бы с территории пинком под зад.       Он замялся и затем неохотно кивнул, избегая смотреть на Михаила. Тот не должен был знать, что Дину известно о личных ангелах, Винчестер не хотел подставлять девчонок. «Интересно, кто это будет, «душка» или «стерва»?»       — Ладно, как скажешь.       — Тогда я тебя провожу.       Ангел пригласил Винчестера следовать за ним. После того как они вышли из Чистилища, он повел Дина вокруг здания, вглубь территории. Солнце уже поднялось, и не было ни намека на утреннюю прохладу. Кто-то стриг и без того идеальный газон, монотонно водя взад-вперед ручной косилкой, две женщины пропалывали клумбы с петуниями, группа людей сидела в тени сосен у самого забора. Везде царила тихая идиллия.       Они прошли мимо одноэтажных строений неизвестного назначения и подошли к небольшому квадратному зданию без окон, с одной дверью из матового стекла. Над дверью висела очередная табличка: «Завеса».       «Что, черт возьми, это значит? Какое пафосное название для конвейера по промывке мозгов».       Михаил приоткрыл дверь и пропустил Дина внутрь. Здесь было прохладно и тихо. Их встретил ангел, который, увидев их, тут же опустил голову вниз.       — Доброе утро, Михаил.       Михаил, не удостоив ангела даже взглядом, просто прошел мимо него, словно тот был пустым местом. Дин мельком увидел, как у ангела дрогнули губы, но тот тут же взял себя в руки и выпрямился.       По обе стороны симметрично располагались четыре одинаковые двери. Всего восемь. Михаил подвел его к последней двери справа. Он повернулся к Винчестеру и впервые за все время посмотрел прямо ему в глаза.       — Надеюсь, что тебе понравится твой ангел. Он поможет тебе найти то, что ты ищешь, — в его голосе прозвучала такая уверенность, будто он знал о Дине Винчестере что-то, чего тот сам о себе не знал. — Удачи.       Он не стал ждать ответа, развернулся и пошел обратно по короткому коридору.       «Если бы ты знал, ублюдок, что конкретно я ищу…»       Дин сделал глубокий вдох, чтобы успокоить сердце, которое отчего-то заколотилось как бешеное, и надел маску сломанного, но не побежденного Винчестера.       Он постучал, и из-за двери донесся тихий низкий голос:       — Войдите.       Дин повернул ручку и вошел.       Комната была небольшой, мягко освещенной настенными лампами, и простой: два больших кожаных кресла стояли друг напротив друга, между ними был низкий столик с графином воды и двумя стаканами, да небольшой шкаф расположился у стены. На этом все. На первый взгляд, ни камер, ни датчиков или микрофонов, только вентиляционная решетка под потолком.       В кресле, спиной к нему, сидел человек. Дин сделал пару шагов и почувствовал, как его маска пошла трещинами.       Это был тот самый ангел, что врезался в него на площади.       «Какого хрена?!»       Теперь, вблизи, Дин мог разглядеть его. У него были темные волосы, небрежно взлохмоченные, приятные черты лица и голубые глаза, не просто голубые, а пронзительно-синие. Ангел смотрел на Дина без улыбки с нечитаемым выражением на лице.              Дин подавил шок и заставил свои ноги двигаться дальше. Он прошел вперед, пытаясь продумать, как ему себя вести. Ангел не встал, он лишь указал на кресло напротив себя рукой, приглашая присесть.       Винчестер, не сводя с него глаз, плюхнулся в кресло, намеренно сделав это небрежно, чтобы скрыть свою растерянность.       — Здравствуй, Дин, — голос у него был низким, немного хрипловатым с каким-то бархатным оттенком. — Я Кастиэль.       Он сделал небольшую паузу, видимо для того, чтобы Дин мог запомнить его чудное имя.       — Как твое плечо? — спросил он, и в его голосе прозвучало реальное сожаление. — Прости меня за это. Я опаздывал на важную встречу.       — Забей, все нормально, — ответил Дин, делая вид, что уже давно забыл об этом. «Врешь, — подумал он. — Ты не опаздывал. Ты тогда уже опоздал. Теперь я это понял».       — Ты можешь поделиться со мной тем, как проходят твои дни, — продолжил Кастиэль, — что тебя тревожит или мучает, хорошо ли тебе здесь или плохо. Я готов выслушать все, что ты захочешь мне рассказать. И я не буду давать тебе советов, пока ты сам меня об этом не попросишь. Официально наши встречи называются «исповедью», но тебе не обязательно в них вкладывать такой смысл. Давай просто поговорим?       Кастиэль говорил ровно, и Дин ловил себя на мысли, что не может его прочитать, и это пугало. В нем не было наигранного сочувствия Ханны, дикой энергии Гейба, даже холодности и надменности Михаила. С теми все было ясно. Но этот ангел… был другим. Дин, отточенный годами разоблачать самых изощренных лжецов и ублюдков, лихорадочно напрягал свой мозг, пытаясь найти хоть что-то в нем за что можно было бы зацепиться, и не находил ничего.       — Расскажи мне о себе, — продолжил Кастиэль. Его синие глаза не отрывались от Дина, заставляя того чувствовать себя некомфортно. — Кто ты, Дин?       «Тактика. Нужно выбрать тактику. Потерянный одиночка? Озлобленный неудачник?» Дин ощущал себя полным идиотом. Он не мог не ответить, он должен был стать частью коммуны, чтобы за ним перестали пристально следить.       — Я… — Дин замялся, и на этот раз это не было сделано специально. Он правда не знал, что сказать. — Я алкоголик.       Почему-то это было первое, что пришло Дину в голову. Это прозвучало так глупо, что мужчина тут же обматерил себя: «Блядь! Это все, что ты смог придумать?»       Кастиэль даже не моргнул. Он ничего не записывал, но его взгляд, застывший на Дине, стал еще глубже.       — Разве только это тебя определяет, Дин?       Это был чистейшей воды вызов. Винчестер почувствовал, как в нем зарождается интерес.       — Я не знаю, что сказать. Спроси, и я отвечу, — Дин откинулся на спинку кресла, пытаясь вернуть себе контроль. Он решил поиграть в открытую, посмотреть, что ангел хочет знать о нем. — Что тебя интересует?       Кастиэль не стал спрашивать о детстве, о прошлых травмах, о причинах пьянства, ни о чем, что Дин ожидал услышать от местного психолога.       — О чем ты мечтаешь, Дин? — спросил он.       Вопрос был неожиданным. Дин рисковал ступить на тонкий лед. «О чем мечтает Дин Винчестер? О том, чтобы его перестали терзать кошмары, о том, чтобы найти тихое место в своей голове, полной демонов прошлого. О чем мечтает Дин Смит? О том, чтобы вытащить отсюда как можно больше людей и посадить ублюдков, придумавших этот "рай", в тюрьму на несколько пожизненных сроков».       — О мире во всем мире? — съязвил Дин.       Кастиэль улыбнулся, и это была первая реакция, которую увидел Дин. К сожалению, он все равно не смог никак интерпретировать эту улыбку.       — Если это случится, то ты испытаешь счастье? — спросил ангел.       — Наверное, если это моя мечта. Жаль, что чудес не бывает.       Дин пожал плечами, стараясь выглядеть обиженным на весь мир.       — Чудеса случаются, Дин, — произнес Кастиэль с такой уверенностью, словно он сам лично видел эти чудеса и ко всему прочему был их непосредственным участником.       Дин почувствовал, как по его спине катится капля пота.       — Со мной не случались, — парировал он вызывающе.       Кастиэль наклонил голову немного в бок, продолжая разглядывать его.       — Отчего же?       Этот вопрос был гениален и перекладывал всю ответственность обратно на Дина. «Что в тебе такого, что чудеса обходят тебя стороной, Дин Винчестер?» Ангел заставлял Дина задуматься глубже и выйти за рамки роли. «Он умен. Слишком умен».       — Раз я здесь, то ответ очевиден, — Дин попробовал взять грубостью и скрестил руки на груди, закрываясь.       — Ты злишься. Почему ты злишься, Дин?       — Потому что моя жизнь — дерьмо! — выпалил Дин резче, чем хотел. — C самого детства и до сегодняшнего дня. Ты бы не злился?       Дин ожидал увидеть наконец в Кастиэле фальшь, поддельное сочувствие или на худой конец раздражение или презрение. Тот только сказал тихо, давая Дину понять, что видит его насквозь:       — Злость — всего лишь броня. Но что скрывается за этой броней? Что ты защищаешь с такой яростью?       — Что ты хочешь, чтобы я сказал? — голос Дина сорвался в рык. Он чувствовал себя прижатым к стене и ненавидел это чувство, ненавидел то, как этот человек заставлял его обнажаться, абсолютно для этого ничего не делая. Дин не продумывал легенду Винчестера настолько, чтобы ответить на этот вопрос. Он попал в ловушку.       — Я не хочу, чтобы ты говорил то, что, как тебе кажется, я хочу услышать, Дин, — ответил Кастиэль. — Я не жду от тебя никаких особенных слов. Я хочу услышать правду. Твою правду. Я хочу дать тебе возможность быть увиденным без масок, без возможности защищаться.       В тишине, что воцарилась между ними, Дин услышал эхо слов Гейба: «Прыгай в бездну, Дин, я тебя поймаю». Только бездна Гейба была лишь аттракционом, дешевым трюком. Кастиэль предлагал нечто иное. Его «бездна» была холодной, безмолвной и бесконечно глубокой. Он не обещал поймать. Он предлагал упасть. И самое ужасное было то, что это работало. Ангел ждал, стоя на краю того самого обрыва, и смотрел на него вместе с Дином.       Дин просто сидел, без возможности отвести глаза, и до дрожи в коленях чувствовал себя уже полностью голым. Джоди работала c агентами иначе, она подбиралась к сути медленно и аккуратно, поэтому Дин всегда мог ее обмануть. Здесь же, он был уверен, что любое его вранье будет тут же раскрыто.       — Я не могу ничего изменить. В себе не могу. Поэтому я такой.       Мужчина даже не знал, чьи это были слова. Дина Винчестера, у которого была отвратительная жизнь, или Дина Смита, который был сломан не меньше, чем его легенда. Он был отличным агентом, потому что отдавал работе всего себя. Ему было проще превратиться в другого человека, чем признаться самому себе, что в его жизни, кроме этой бесконечной гонки по спасению чужих жизней, ничего нет. Одиночество и пустота.       — Ты просто человек, Дин. Со всем, что есть в тебе. Как и каждый из нас здесь. Так о чем ты мечтаешь? Не о большом и недостижимом. О чем ты мечтал до того, как решил, что не достоин мечтать?       — Я хочу остановиться.       Дин не планировал этого говорить. Он смотрел на графин с водой на столе и видел картинки прошлого: бесконечную дорогу, жестокого отца, который заставил его пойти по своим стопам, академию, операции, убийства, десятки личностей, каждая из которых навсегда поселилась в нем, бег по кругу, бег от самого себя. Он мечтал остановиться, перестать бежать, перестать притворяться, перестать быть кем-то другим. Дин очень рассчитывал на то, что Кастиэль услышал не это.       Он перевел взгляд на ангела и тот поймал его, крепко держа. Дин видел перед собой равного себе, равного по интеллекту, по силе характера, по способности видеть насквозь. Дину казалось, что он смотрит в зеркало. Кастиэль не пытался его сломать, он создавал условия, при которых Дин рисковал добровольно сломать себя сам, потому что он не мог понять, что скрывалось за глазами цвета океана. Это сводило его с ума, и он мог совершить ошибку в любой момент.       Кастиэль не стал ничего комментировать, не стал копать глубже, не стал разбирать Дина по частям, хотя сам Винчестер чувствовал, что уже развалился как башенка из лего, и тому оставалось только убрать его в нужную коробку.       — Хорошо, — произнес он мягко. — На сегодня достаточно. Можешь идти. Ты знаешь, где меня найти, если тебе что-то будет нужно.       Дин поднялся с кресла и пошел к двери, чувствуя себя вывернутым наизнанку. Это было жуткое чувство, словно Кастиэль аккуратно вскрыл его черепную коробку, тронул пальцем самое уязвимое место, а потом также аккуратно ее закрыл.       — Прости еще раз за плечо.       Винчестер, не ответив, открыл дверь и зашагал по коридору прочь от этого ангела, из этого места. Он провалился. Это было жалкое зрелище.       После того, как Дин ушел, Кастиэль встал и, подойдя к шкафу, взял из него папку, которую ему с самого утра передал Михаил. В ней было все, что им было известно о человеке по имени «Дин Винчестер». Ангел просмотрел ее и вернул обратно. Он взял чистый лист и ручку с верхней полки, вернулся к столу и начал писать:       Подопечный Дин Винчестер демонстрирует классические признаки глубокой депрессии, вытекающие из не проработанных глубоких травм. Наблюдается выраженная апатия, эмоциональная истощенность, вспышки немотивированной агрессии, а также низкая самооценка, чувство вины и убежденность в собственной испорченности. Интеллект и способность к самоанализу сохранены. Подопечный замкнут и недоверчив. Тактика «пробивания» опасна и приведет к еще большей агрессии с его стороны. Существует высокий риск срыва. Требуется осторожная и долгая работа по установлению доверия. Потенциал для очищения есть, но его проведение невозможно в ближайшее время.       Кастиэль подписался под текстом, вышел в коридор и передал бумагу дежурившему ангелу.       — Для Михаила.       Ангел забрал бумагу и ушел.       Вернувшись в кабинет, Кастиэль снова сел в кресло и достал из внутреннего кармана пиджака маленький кожаный блокнот. Перелистнув несколько страниц, он вывел на чистом листе:       Сегодня я разговаривал с Браунингом, и он с серьезным видом сказал мне, что он алкоголик. Я лишь посмеялся, потому что у него не получилось это сыграть. Вот дурачок! Его руки не тряслись, а его зеленые глаза были слишком внимательными и ясными для человека, который постоянно пьет.       Браунинг такой шутник. Я думаю, что он хотел меня разыграть, чтобы мы посмеялись вместе. Наверное, он в глубине души даже обиделся на то, что я не поддержал его с этой ролью. На самом деле, мне очень нравится Браунинг. Он такой интересный собеседник. В нем столько разных личностей, и я бы хотел знать их все.       Сегодня он играл несчастного Браунинга, но с этим ему определенно нужно еще попрактиковаться. Он слишком сильный и упрямый, чтобы играть такое, но я знаю, что он — великолепный актер. У него не получилось обмануть меня, но это ведь я. Другие запросто поверят в его игру. Я даже не сомневаюсь.       Его ждет отличная карьера. Ведь играть другого человека — это дар. И у Браунинга, определенно, этот дар есть.       Жду не дождусь нашу следующую встречу.       Кастиэль перечитал написанное и закрыл блокнот.