Связанные снами

Тишина в пещере стала густой, тяжелой, наполненной пульсирующим недоумением, которое вытеснило прежний страх и злость. Они больше не были просто призраками, дразнящими сознание. Они оставляли следы. Физические, видимые, неоспоримые. Инженер не сводил глаз с золотистого узора на своей коже. Он провел по нему пальцем, ожидая, что отметина сотрется, как мираж. Но подушечка пальца ощущала лишь гладкость кожи. Узор был частью его, как татуировка, нанесенная неведомой силой. — Что ты сделал? — голос Эвы прозвучал тихо, без прежней агрессии, но с ноткой accusation. Она сжимала свое запястье, прикрывая синяк. — Я? — Амен фыркнул, но уже без злобы. Его инженерный ум лихорадочно работал, пытаясь найти объяснение. Энергетический перенос? Голографическая проекция, воздействующая на нервные окончания? Ни одна из теорий не подходила. — Я ничего не делал. Я даже не знаю, как это… это вообще возможно. — Это магия, — настаивала она, но и в ее голосе уже слышалось сомнение. — Сильная. Древняя. Не наша и не ваша. — Или это какая-то форма нелокальной квантовой запутанности, о которой мы не подозреваем, — пробормотал он себе под нос, снова изучая свою руку. Эвтида нахмурилась. — Что? — Ничего, — он махнул рукой, отбрасывая научный жаргон. Это было бесполезно. — Просто… ты чувствуешь что-то? Кроме синяка? Она замолчала, прислушиваясь к своим ощущениям. Ее глаза расширились. — Холод, — прошептала она. — Глубоко внутри. Как… крошечная льдинка, которая не тает. — Она посмотрела на него с новым интересом, смешанным со страхом. — А ты? Инженер хотел солгать. Сказать «нет». Отрицать эту абсурдную связь. Но что-то заставило его быть честным. — Тепло, — признался он, и его голос прозвучал непривычно тихо. — Как будто я весь день просидел на солнце. Он увидел, как по ее лицу пробежала тень того же изумления, что чувствовал он сам. Они были зеркалами, отражающими не только образ, но и ощущения. Противоположности, связанные невидимой нитью. Внезапно изображение вокруг них задрожало. Контуры пещеры поплыли, стали прозрачными. Звук трещащего костра исказился, превратившись в отдаленный, нарастающий гул. — Что происходит? — испуганно спросила Эвтида, озираясь. «Пробуждение», — понял он. Его реальность звала его обратно. Датчики его капсулы, наверное, уже фиксировали повышенную активность мозга. — Я думаю, это конец, — сказал он, и к его удивлению, в голосе прозвучала не облегчение, а легкое сожаление. Этот сон, этот «сбой» был самым реальным, что случалось с ним за последние годы. Она посмотрела на него, и в ее зеленых глазах мелькнуло нечто похожее. — Вернись в свой холод, металлический человек, — сказала она, но на этот раз в ее словах не было ненависти. Была усталость. И возможно, просто возможно, капля любопытства. — Спокойной ночи, дикарка, — бросил он ей в ответ, прежде чем мир вокруг окончательно рассыпался на миллионы сверкающих частиц.

Амен

Он открыл глаза. На него давил привычный белый потолок. В ушах стоял монотонный гул систем жизнеобеспечения. Он лежал неподвижно, пытаясь вернуть себе чувство реальности. Запястье по-прежнему чувствовало легкое, едва уловимое тепло. С трудом поднявшись, он подошел к зеркальной стене ванной комнаты. При тусклом свете он внимательно изучил свое запястье. Золотистый узор все еще был там, бледный, но четкий. Он не исчез. Сердце его учащенно забилось. Это не было галлюцинацией. Это было реально. Он вышел из ванной и машинально подошел к панели управления, чтобы проверить утренние отчеты. На экране замигал проект «Очищение». Его взгляд упал на схемы излучателей, расчеты мощности, моделируемые карты «нейтрализованных» территорий. Раньше он видел в них лишь абстрактные линии и цифры. Теперь перед его глазами встал образ: пещера, костер, девушка с зелеными глазами, которая говорила, что его мир приносит смерть. Он резко выключил экран. В голове пронеслись слова директора Себека: «Мы должны быть сильными. Жесткими. Рациональными. Сентиментам здесь не место». Он сгреб пальцами белёсые волосы. Что с ним происходило? Он позволял странному сну, иллюзии, влиять на его работу? На его долг? С решимостью, которой ему так не хватало, он активировал интерком. — Запрос на сеанс терапии. Код 7-дельта-4. Причина: нарушения режима сна и… повышенная эмоциональная нагрузка. Голос с другого конца подтвердил запись на прием. Амен глубоко вздохнул. Это было правильно. Рационально. Он должен был избавиться от этого «сбоя». Но когда он снова посмотрел на свое запястье, на призрачный отзвук тепла, он понял, что боится не следующего сна. Он боится, что тот сон может больше не повториться.

Эвтида

Эва проснулась с криком, зажатым в горле. Она судорожно схватилась за запястье. Синяк был на месте. А глубоко внутри, под грудной клеткой, все еще сидел тот маленький, нерушимый холодок. Она вскочила с постели и, не думая, выбежала из хижины. Рассвет только начинал растекаться по небу, окрашивая его в персиковые и лиловые тона. Воздух был чистым и свежим, пахнул влажной землей и утренними цветами. Она сделала глубокий вдох, пытаясь вытеснить ледяное чувство реальностью своего мира. Но оно не уходило. Оно было внутри. Чужое. Постороннее. Эвтида вспомнила его слова: «квантовая запутанность». Странные, резкие звуки, лишенные смысла, но за которыми, она чувствовала, скрывалось его понимание происходящего. Он искал объяснение так же, как и она. А потом она вспомнила его последние слова: «Спокойной ночи, дикарка». В его голосе не было насмешки. Была… усталость. Почти что признание. Лекарь Саамон вышел из своей хижины и, увидев ее, нахмурился. — Опять плохой сон, дитя? Она кивнула, не в силах солгать. — Он был… ярче. Саамон вздохнул. — Их влияние растет. Мы должны быть готовы. Сегодня совет старейшин будет говорить об укреплении границ. Нам нужны все руки. И все сердца. — Да, дед, — автоматически ответила Эвтида. Старец ушел, а она осталась стоять, глядя на просыпающийся лес. Она думала не об укреплении границ. Она думала о золотистом узоре на его коже и о том, что его «наука» могла оставлять marks, столь же красивые и загадочные, как магические знаки ее народа. Она посмотрела на свой синяк. Знак боли. Знак контакта. Она медленно, почти против своей воли, коснулась его кончиками пальцев. И в глубине души, под слоем страха и долга, родилось крошечное, непокорное желание. Она хотела понять. Что это за узор? Что значит «квантовая»? И скажет ли он ей «спокойной ночи» снова?