ТФП: Путь Странника

      Синвейв с лёгким щелчком посадил минибота себе на плечо, словно учёный, доверяющий свои расчёты верному помощнику. Перед собравшейся командой инженеров парили огромные голографические чертежи судна, напоминающего сложнейший космический кристалл.       — «Звезда», — его голос, обычно тихий, теперь звучал чётко, проецируя уверенность. — Это не просто корабль. Это мобильная система жизнеобеспечения и логистики. Её модули, подобно пазлу, стыкуются и отсоединяются, как контейнеры в орбитальном терминале. Это позволит нам доставлять грузы и эвакуировать раненых с беспрецедентной скоростью, не подвергая риску всё судно. Но… — он сделал паузу, указывая на ключевой узел, — здесь есть уязвимость в системе энергораспределения…       — И зачем он нам, этот пазл? — раздался резкий, скептичный голос. Очак скрестил руки на груди, его оптическая бровь язвительно приподнялась.       Напряжение в цеху стало осязаемым. Синвейв почувствовал, как нервозность Очака, словно вирус, начал заражать других инженеров, и без того измождённых бесконечной войной.       — Для спасения жизней, Очак, — ответил Синвейв, стараясь сохранить спокойствие. — Для транспортировки раненых и критически важных грузов в условиях, когда каждая секунда на счету.       — А кто позаботится о них здесь? Пока мы будем играть в космических грузчиков? — язвительность в голосе Очака сменилась на горечь.       — Для этого мы здесь и собраны. Чтобы обеспечивать работу всей цепи, — парировал Синвейв, но его слова повисли в воздухе, натыкаясь на стену всеобщей усталости.       — Ага, — Очак прыснул, и это был звук, полный цинизма и боли. — Чтобы вновь тратить своё время на чертёжки, пока другие гибнут?       — Эй, успокойся… — один из инженеров, Бохт, попытался вмешаться, положив руку на плечо Очака, но тот грубо оттолкнул его.       — Пусти! Все мы знаем, как на самом деле делается работа! — он выкрикнул это, обращаясь уже ко всем, указывая пальцем на Синвейва. — Он — торчит в кабинете с командой Странника, в тепле и безопасности! А мы — здесь, в пыльных, промозглых цехах, под постоянной угрозой обстрела!       Синвейв видел, как его слова разбиваются о стену общего недовольства. Он видел усталость в оптике своих товарищей, потускневшие корпуса, следы починок после последних взрывов. Его собственная вина за их страдания сдавила ему горло.       — Говори, — голос Синвейва стал низким и холодным, как лезвие. Он отложил планшет и сделал шаг вперёд. — Что именно тебя не устраивает? Конкретно.       — То, что мы тратим последние силы на непонятные проекты, ждём новых ударов, а ты со своим… Жучком… Прохлаждаешься в кабинете! — Очак яростно рисовал в воздухе, указывая на Вирго на плече Синвейва. — Ради чего?! Где новые чертежи? Новые разработки? Прототипы, которые можно пощупать и которые остановят десептиконов сейчас? Где они?! — он встал вплотную к Синвейву, его дыхание пахло перегретым металлом и горечью. — Это?! — он тыкнул пальцем в минибота, и тот, пискнув, едва не свалился. Синвейв поймал его одной рукой. — Это твоё новое оружие массового поражения?! Этот… Этот муравей?!       — /Ответ-отрицательный/! — воспроизвел Вирго, пытаясь стабилизироваться.       — Спасибо, Вирго, — тихо сказал Синвейв, его пальцы сжали минибота чуть сильнее, чем нужно. — Спящий режим, — муравей затих, прикрепившись к спине своего творца.       Синвейв поднял взгляд на команду, на их испуганные, уставшие, но ждущие ответа лица.       — Мы переживаем трудные времена, — начал он, и в его голосе вновь появилась сила, но на этот раз — сила не проектировщика, а лидера. — Энергона мало. Ресурсы на исходе. Нас оттесняют. Пока команда Странника и я экстренно работаем над новым источником энергии, нам необходимо поддерживать тех, кто на передовой. Наши автоботы нуждаются в оружии, в броне, в медикаментах. И мы делаем это. Каждый болт, каждая пластина, собранная вашими руками — это чей-то шанс выжить.       Он обвёл взглядом каждого, пытаясь достучаться до самой их искры.       — Если не мы, то некому будет нас защитить. Пока мы продолжаем работу — другие имеют надежду. И да, — он посмотрел прямо на Очака, — я сожалею, что не обеспечил должной коммуникации. Но команда Странника… Они верят в нас. В наши силы. В то, что мы — последний оплот разума в этом хаосе. И я верю в нас, ведь каждый делает то, что может и считает необходимым.       — Твои слова — яд! — внезапно взорвался Очак, с силой швырнув на пол гаечный ключ. Звон металла оглушительно прокатился по цеху. — Ты льёшь сладкие речи, впрыскиваешь в нас надежду, как наркотик, но в итоге это лишь медленное отравление! Ты не можешь остановить врага щелчком пальцев! Они нападают! Убивают! Присваивают наши победы, пока мы надрываемся здесь, в тщетной попытке просто выжить!       Это был уже не гнев. Это был крик души, полный отчаяния и экзистенциального ужаса. Очак дрожал, его плечи опустились, с него словно сдули всю его язвительность, оставив лишь голый, незащищённый страх.       — Ты даришь нам ложные надежды, Синвейв… Никто за нами не придёт. Нет никого, кто защитит… Нас оттесняют. Мы проигрываем. И… И нет уже никого, ради кого мы должны стараться…       Синвейв замер, увидев в оптике своего бывшего друга бездонную пропасть того же страха, что гложил и его самого. Он увидел не бунтаря, а сломленного бота. Он молча протянул руку, чтобы коснуться его плеча, чтобы сказать… Что? Какие слова могут утешить, когда рушится весь мир?       Но ему не дали ничего сказать.       Земля под ногами вздыбилась. Ослепляющая белая вспышка поглотила всё зрение, оглушительный рёв разорвал аудио, а ударная волна отбросила всех, как щепки. Пламя, дым и звон треснувшего металла — это было последнее, что восприняли его сенсоры.       Институт был атакован. И в одно мгновение всё — споры, надежды, чертежи «Звезды» и отчаянный страх Очака, его крик — поглотил огненный хаос, унёсший с собой бесчисленное количество жизней.