ТФП: Путь Странника

      Холод. Первое, что ощутил Синвейв, придя в себя, был леденящий, металлический холод кандалов на запястьях и серво.       Его с силой притянули к стене грузового отсека, и каждый сустав отзывался болью от жесткой посадки. Рядом, в таких же оковах, металась Опал, ее оптика горела яростным, нескрываемым гневом.       — Опал… — Синвейв не слышал собственного голоса.       Страх. Второе, что накрыло его с головой. Не адреналиновый всплеск боя, а тихий, парализующий ужас конца. Это были не десептиконы, не автоботы, не случайные мародёры. Их схемы энергополя, резкий запах в воздухе, грубые модификации на стенах и корпусах — всё кричало об одном.       Наёмники. Охотники за технологиями. Падальщики войны, снующие на её окраинах и счищающие с трупов всё, что только можно продать.       Они нашли меня, — билась мысль в его голове, синхронно с гулом двигателей. — Всё. Конец. Если они узнают… Они вырвут из меня всё, до последней схемы, до последнего воспоминания, а потом… Потом разберут на запчасти. Или продадут. Или просто выбросят в шлюз, когда стану бесполезен.       Он зажмурился, пытаясь заглушить панику. Перебирая в голове мысль одну за другой он быстро оценивал свои возможности. Челнок был уничтожен. Их схватили и что с ними сделают — неизвестно. Их сковали…       Сковали.?       Синвейв четко ощущал вибрации на своей спине. Там, в месте импульса с Вирго. Его не заметили.       … А значит Блуда тоже, — его взгляд уцепился за повисшую на цепях Опал, на спине которой едва поблескивал корпус скраплета.       Это был шанс.       — Опал, — инженер привлек ее внимание, — слушай меня вним-       Шипение открывающейся двери заставило его вздрогнуть. В отсек вошли трое. Двое — рослые, увешанные нестандартным, колхозным оружием, с тупыми лицами охранников. И третий — впереди. Капитан. Его корпус был покрыт шрамами не от честных боёв, а от переделок и поспешных ремонтов. Одна оптика была заменена на красный сканирующий сенсор, который с неприятным жужжанием пробежался по Синвейву и Опал, оценивая, взвешивая.       — Ну что, пташки, — голос капитана был сиплым, пропитанным дымом и цинизмом. — Отдых на курорте закончился. Давайте познакомимся. Я — Гриф. А вы — мой нежданный, но очень интересный улов.       Опал попыталась выпрямиться, несмотря на оковы.       — Мы — нейтралы. Потерпевшие крушение. У нас ничего нет. Ваша поимка — нарушение…       — Нарушение чего, милашка? — Гриф фыркнул, подойдя ближе. — Межгалактического права? Здесь, на задворках, право — это ствол почище и корабль побыстрее. А вы у меня на задворках.       Его красный сенсор остановился на Синвейве.       — Земля. Примитивная дыра, полная говорящих обезьян. Никаких известных колоний, никаких секретных баз… По имеющимся данным. Но датчики засекли очень любопытные энергетические подписи. Очень старые. Очень… Мощные.       Взгляд наемника скользил по лицевой сикера, тщательно вышлифовывая каждую отметину на нем, улавливая малейшее движение его мимики.       — И потом — вы. Два кибертронца. Один, — он кивнул на Опал, — рядовой фембот, следы модификаций под тяжёлые условия, ничего особенного. А второй…       Гриф сделал шаг вплотную к Синвейву, наклонившись так, что тот чувствовал исходящее от него тепло перегруженных систем.       — …Второй — полная загадка. Повреждения, характерные для крушения, но сборка… Сборка несерийная. Следы тонкой работы, которой нет в массе. И главное — ты не воин. Нет. Только не ты, — его гадкая усмешка в лицо сикера заставила скривить губы. — От тебя несет страхом. Не тем, когда боятся пыток. А тем, когда боятся раскрытия. Так кто ты, дружок… Что ты делал на планете, где спрятаны игрушки Первого Поколения?       Искра Синвейва упала. Они знали. Они не просто охотились за артефактами — они знали про Первое Поколение.       Они… — значит, это они пытались вскрыть «Сайлас». Они рыскали здесь.       — Я… Я спасатель, — выдавил Синвейв, заставляя свой голос звучать ровно. Ложь была прозрачной, как стекло. — Собирали ресурсы после крушения. Мы не знаем о каком оружии вы говорите.       — Спасатель? — Гриф медленно обвёл его взглядом. — Спасатель с такими отметинами под оптикой? С такими насечками на манипуляторах, которые остаются только от микро-пайки? Брось, — он отвернулся, сделав вид, что потерял интерес. — Ладно. Раз не хотите по-хорошему… Эй, Болт!       Один из охранников, тот, что потупее лицом, щёлкнул переключателем на своём ружье. Оно зашипело, и на конце ствола зажглось болезненно-яркое, белое плазменное ядро.       — Давай разбудим память нашему молчаливому другу. Начни с колена. Посмотрим, как долго продержится его легенда спасателя.       Охранник навёл ствол. Синвейв инстинктивно вжался в стену. Его разум, охваченный паникой, пронзила одна ясная, ледяная мысль: Сейчас. Сейчас будет больно. А потом — смерть.       Они сделают тоже самое с Опал… Она и правда не знает всего. А его… Его сломают.       Охранник нажал на спуск.       И в этот миг, в крошечную долю наносекунды до того, как плазма могла вырваться из ствола, древние, дремлющие системы защиты, вшитые в его подкорку, среагировали на прямую угрозу жизни создателя.       По корпусу Синвейва, от запястий к плечам, через грудную пластину к бёдрам, пробежала быстрая, яркая волна света. Не сплошная вспышка, а чёткий узор из сияющих желтых полос. Они вспыхнули и погасли в мгновение ока, как всплеск энергии экрана, который не успел развернуться из-за повреждений и оков.       Но этого было достаточно.       Плазма так и не выстрелила. Охранник замер в нерешительности. Опал застыла с открытым от ужаса ртом.       А Гриф… Гриф медленно-медленно повернул голову назад. Его единственная живая оптика расширилась. Красный сканирующий сенсор завизжал, фиксируя остаточное излучение, частотный рисунок, энергетическую сигнатуру этой вспышки.       В грубом, пропахшем машинным маслом и энергоном отсеке корабля воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только гудением двигателей.       Капитан наёмников сделал шаг к Синвейву. Потом ещё один. Он внимательно, с почти хищным благоговением, вглядывался в его корпус, как будто видел сквозь металл.       — Нет… — прошептал Гриф, и в его голосе не было уже ни насмешки, ни цинизма. Было чистое, неподдельное потрясение. — Этого не может быть. Это легенда…       Он замолчал, сглотнув. Его взгляд поднялся к лицевой панели Синвейва, ища подтверждения своему безумному предположению.       Синвейв молчал. Он понял, что произошло. И от этого стало ещё страшнее. Страх перед смертью сменился другим, более холодным ужасом — страхом перед тем, что его узнали.       Гриф отступил на шаг. Он провел мани по своему изуродованному лицу, и на его губах появилась медленная, нездоровая ухмылка. Ухмылка бота, нашедшего клад.       — Отставить допрос, — резко бросил он охранникам. Голос его стал твёрдым, деловым, но в нем дрожала сдерживаемая алчность. — Никаких повреждений. Абсолютно никаких. Снимите его с этой стены. Аккуратно. Отведите в отдельный отсек. И запереть на все замки.       Он снова посмотрел на Синвейва, и теперь его взгляд был взглядом коллекционера, нашедшего бесценный, считавшийся утраченным артефакт.       — Вы правы, дружище, — тихо сказал он, больше самому себе, чем пленнику. — Ты — не спасатель. И крушение твоего корабля… Оно было не случайностью, да? Оно было бегством.       Он повернулся к выходу, бросив на прощание последнюю фразу, от которой голубая кровь стыла в жилах:       — Расслабься. Твоя жизнь не оборвётся. Она только что стала в миллионы раз ценнее. Поздравляю, Странник. Был рад с тобой познакомиться лично.