ТФП: Путь Странника

• ─══─━── ⫷◉⫸ ──━─══─ •

      Он не должен был здесь находиться.       Эта мысль преследовала Магнуса всю дорогу от командного центра до отдалённой лабораторной секции, куда Синвейв уходил работать, когда хотел избежать лишних глаз. Мысль была правильной, логичной, безупречной с точки зрения устава. У него не было служебной необходимости лично проверять состояние инженера. Отчёты поступали вовремя. Работа выполнялась.       Всё шло по протоколу.       И всё же он стоял перед дверью.       Ты командир. Ты имеешь право контролировать любую точку периметра., — слабая попытка самооправдания. Магнус нажал кнопку вызова.       Тишина. Потом лёгкий щелчок, и дверь бесшумно отъехала в сторону.       Внутри было темно, если не считать тусклого голубоватого свечения нескольких диагностических панелей и разбросанных по столам голографических чертежей. Синвейв сидел на корточках у открытой панели в полу, наполовину скрытый тенью, и его пальцы — Магнус уже привык замечать эти пальцы — копошились в сплетении проводов.       — Ты пришел проверить, не взорвал ли я себя? — голос инженера прозвучал приглушённо, без обычной насмешки. Устало.       — Я пришёл убедиться, что ты не решил здесь поселиться.       Синвейв хмыкнул, не оборачиваясь.       — Почти. Энергон на исходе, а до жилого сектора топать далеко.       Магнус шагнул внутрь. Дверь за его спиной закрылась, отрезав их от гулкого эха пустых коридоров. Он ожидал обычной словесной дуэли, но Синвейв молчал. Просто продолжал возиться с проводами, и в его молчании было что-то неправильное. Слишком тяжёлое.       Магнус подошёл ближе. Остановился в паре шагов, глядя на сгорбленную спину, на опущенные крылья, на то, как тускло, почти болезненно мерцают индикаторы на его корпусе.       — Ты не в норме, — сказал он. Не вопрос. Констатация.       — Я в норме, — автоматически ответил Синвейв. — Просто… День не задался.       — Какой именно?       Синвейв замер. На секунду его пальцы перестали двигаться. Потом он медленно выпрямился, всё ещё не оборачиваясь, и опёрся манипулятором о край панели.       — Сегодня ровно две тысячи ворнов с того дня, как я проснулся в этом времени без... — его голос был ровным, почти безжизненным. — Без них... Силита, Эклипс...       Магнус молчал. Он не знал, что говорить. В уставе не было параграфов на такие случаи.       — Альфа Трион учил меня, что память — это долг, — продолжил Синвейв, всё так же не оборачиваясь. — Что мы храним имена, чтобы они не исчезли. Но он никогда не говорил, что делать, когда исчезают их обладатели. Когда все имена уже… — его голос дрогнул, оборвался.       Синвейв, наконец, обернулся. Его оптика была сухой, но в самой глубине тлело что-то, от чего у Магнуса неприятно кольнуло в искре.       — Ты умеешь слушать, Магнус. Это редкий дар для военного. Но слушать — не значит понимать.       — Я понимаю долг, — ответил Магнус, и эти слова прозвучали жёстче, чем он хотел. — Я понимаю потерю.       — Да? — Синвейв усмехнулся горько и устало. — И сколько раз ты терял всех? Сколько раз ты просыпался в пустоте, зная, что те, кого ты… — он осёкся, сжал челюсть и резко отвернулся, уставившись в стену. — Забудь. Иди. Я справлюсь.       Он не справлялся. Магнус видел это по тому, как мелко дрожали его пальцы, сжатые в кулаки. По тому, как его корпус, обычно расслабленный и гибкий, сейчас казался застывшим, напряжённым до предела.       Магнус должен был уйти. Это было правильно. Это было по протоколу.       Он не ушёл.       Он должен был что-то сказать.       Подобрать правильные слова. Ободрить. Направить. Это его работа.       Но слов не было.       Вместо этого Магнус сделал то, чего никогда не делал раньше. Он опустился на пол рядом с Синвейвом. Не напротив, не в командирской позе, готовый к разговору. А просто сел рядом, плечом к плечу, и уставился в ту же пустую стену.       Синвейв не пошевелился. Но его дыхание, едва слышное, на миг сбилось.       Они сидели в тишине. Гул резервных систем, далёкий шум вентиляции, собственные вентиляторы — все звуки казались чужими, неважными. Важным было только то, что происходило между ними в этом молчании.       Магнус не знал, сколько прошло времени. Несколько минут? Часы? Время потеряло значение. Он просто сидел, глядя в стену, чувствуя боковым зрением неподвижный силуэт рядом.       А потом, не глядя, не спрашивая разрешения, он медленно поднял мани и положил ладонь на плечо Синвейва. Простое прикосновение. Тяжёлая, надёжная тяжесть его манипулятора легла на изгиб белой брони, туда, где плечо встречалось с шеей.       Синвейв замер. Его корпус дёрнулся, будто от удара, но не отстранился.       Магнус ничего не сказал. Не объяснил, не оправдался, не произнёс ни слова утешения. Он просто держал мани на его плече. Тёплую. Тяжёлую. Реальную.       Тишина длилась.       И в этой тишине произошло что-то, чему Магнус не мог подобрать названия. Синвейв не заплакал — он не имел права. Но его дыхание, ровное до этого, вдруг стало рваным, прерывистым. Его плечо под ладонью Магнуса мелко задрожало. А потом, медленно, почти незаметно, он чуть сместился. Всего на долю градуса. Так, чтобы тяжесть чужой ладони стала ощущаться полнее.       Он не повернулся. Не посмотрел. Не сказал ни слова.       Но он не отстранился.       И Магнус понял: это и есть ответ.             Единственный, который нужен.             Единственный, который возможен.       Они сидели так долго. В темноте. В тишине. Два бота, разделённых всем — происхождением, статусом, характером, — и соединённых одним: тяжестью потери и простым, молчаливым присутствием друг друга.       Магнус смотрел в пустую стену и чувствовал, как под его ладонью постепенно утихает дрожь. Как дыхание Синвейва выравнивается. Как тепло его корпуса становится ровным, спокойным. Он не знал, что именно произошло. Не знал, как это назвать. Не знал, что будет завтра.       Но в этот момент, в этой тишине, с ладонью на плече того, кто нуждался в нём больше, чем в словах, Ультра Магнус понял одну простую вещь.       Иногда долг — это не приказы и не протоколы. Иногда долг — это просто быть рядом.       И он остался.

• ─══─━── ⫷◉⫸ ──━─══─ •