ТФП: Путь Странника

      • ─══─━── ⫷◉⫸ ──━─══─ •

      Главный Архив гудел своей привычной, монотонной песней. Где-то вдалеке шуршали системы охлаждения, тихо попискивали сканеры, а ближе к центральному залу раздавался мерный голос Альфа Триона, который объяснял группе юных архивистов принципы каталогизации древних свитков.       — …и поэтому, юные слушатели, крайне важно соблюдать нумерацию фрагментов в строгой последовательности, ибо даже один неправильный индекс может привести к потере тысячелетий истории…       Синвейв стоял в третьем ряду, и его взгляд был устремлён куда-то в область под потолком, где медленно вращались голографические проекции звёздных карт. Он слышал голос наставника, но слова проходили сквозь него, не задерживаясь. Восьмой цикл лекции подряд. Его процессор начинал издавать тихий, жалобный гул от перегрева.       — Скукотища смертная, — раздался шёпот прямо у его аудиорецептора.       Синвейв вздрогнул и резко повернул голову. Рядом с ним, непринуждённо облокотившись о стеллаж, стоял бот, которого он раньше не замечал. Серебристая броня и дерзкая, почти наглая улыбка на лицевой панели.       — Что? — переспросил Синвейв, пытаясь делать вид, что его не отвлекли.       — Я говорю, — шёпотом повторил незнакомец, — если бы я хотел слушать, как краска сохнет, я бы пошёл в малярный цех. А здесь — сплошной полёт фантазии Триона.       Синвейв не знал, что на это ответить. Он привык слушать, а не оценивать.       — Это… Важные знания, — неуверенно возразил он.       — Важные, — согласился незнакомец. — Но от этого не менее унылые. Ты и сам тут потолок рассматриваешь       Синвейв даже не заметил как поперхнулся от возмущения. Перед ним стоял оборванец, что вел себя дерзко и фамильярно в великих стенах Архива.       — А ты вообще кто?       — А это уже не твое дело, — усмехнулся бот, поправляя визор на лицевой. — Если что, я тут был.       Синвейв не успел ничего толком сказать, как этот оборванец поспешил покинуть лекцию сверкая пятками.       — … И что это было? — сикер с уверенностью мог изъявить желание его больше не видеть.       •••       Тишина давила на аудиорецепторы. Синвейв сидел за терминалом, погружённый в расшифровку очередного свитка, когда тишину разорвал звук, которого здесь никогда не было — музыка.       — Эй, книжный червь! Хватит сушить процессор!       Синвейв вздрогнул и обернулся. В проходе между стеллажами стоял тот самый бот его возраста — серебристо-белый, с голубым визором и небрежной, дерзкой улыбкой. Его корпус слегка пританцовывал в такт музыке, которую он даже не пытался заглушить.       — Ты… Ты что творишь? — прошептал Синвейв, испуганно оглядываясь. — Альфа Трион услышит!       — А он и должен услышать! — бот бесцеремонно плюхнулся на соседний стул и закинул серво на стол. — Ты, значит, тот самый вундеркинд, о котором все говорят? Выглядишь так, будто тебя собрали из запчастей от бухгалтерского дрона.       Синвейв растерянно моргнул. Он никогда не встречал никого настолько… дерзкого.       — Это Архив. Здесь нужно соблюдать тишину.       — Скукота, — отрезал бот. — Слушай, я за тобой уже неделю наблюдаю. Ты как призрак — появляешься, исчезаешь, даже искры не греешь. Так нельзя.       — Почему это нельзя? — нахмурился Синвейв. — Ты вообще откуда взялся? Тебя нет среди персонала.       — Но разве это не место всеобщего просветления? — тот закинул мани за голову, откинувшись на спинку. — А хотя, глядя на тебя, это скорее место общего загнивания. Серьезно, как ты можешь столько времени сидеть на одном месте? Ты на улицах бываешь?       — А ты вообще хоть одно правило в активе соблюдаешь? — от переполняемого возмущения крылья сикера начало потрясывать.       — О, а сейчас ты больше на живого похож. Ты мне нравишься.       Бот вскочил и схватил его за мани.       — Пошли. Устроим тебе экскурсию по настоящей жизни.       — Но у меня работа! Эй! — запротестовал Синвейв, когда его уже тащили к выходу.       — Работа никуда не денется. А молодость — да!       Они выскользнули из Архива через служебный ход, который бот знал, очевидно, не хуже, чем Синвейв — расположение свитков.       — Смотри, — бот ткнул пальцем в окно, где виднелся уличный музыкант, выбивавшего ритм на переработанных цистернах. — Слышишь? Это не просто шум. Это пульс. Город дышит, Синвейв. А ты сидишь в своей норе и слушаешь, как дышат мёртвые.       — В Архиве хранятся знания, — обиженно возразил Синвейв.       — Знания — это прошлое. А жизнь — здесь и сейчас.       Они забрались на крышу Архива, откуда открывался вид на весь Иакон. Редко являющееся солнце садилось, окрашивая шпили зарождающегося города в багрово-золотой. Бот отключил музыку и впервые стал серьёзным.       — Слушай, я вижу, как ты смотришь на мир. Ты всё анализируешь, раскладываешь по полочкам, ищешь смысл в каждом чихе, — он повернулся к Синвейву. — А ты когда-нибудь пробовал просто… чувствовать? Не думать, а ощущать?       Синвейв открыл рот, чтобы выдать логичный ответ, но Джаз прижал палец к его губам.       — Не надо. Просто закрой оптику. И слушай.       Синвейв сухо смирил бота взглядом. И для этого его сюда притащили? Он осмотрелся. Ветер. Далекий гул города. Шаги прохожих внизу. Где-то смеялись боты. И внутри него, впервые за долгое время, что-то отозвалось. Не мысль. Чувство.       — Ну?       Он встретился взглядом с Джазом. В его голубом визоре отражался закат.       — Что чувствуешь? — спросил бот.       — Я… — Синвейв запнулся. — Без понятия чего ты добиваешься.       Бот замер. Он медленно вздохнул и повернулся к перилам, схватившись за них и повержено издал стон.       — О праймас, какой запущенный случай…       Синвейв издал смешок. Его впервые позабавил этот бот. Он вновь посмотрел на город, окинув его вечерний простор.       — Знаешь, не так уж плохо. Спокойствие. И одновременно… Хочется куда-то бежать.       — Это жизнь, брат, — улыбнулся бот, мигом выпрямившись. — Это называется быть собой. Не винтиком в системе, не хранителем чужих мыслей, а просто… собой.       Они молчали долго. А потом Синвейв сделал то, чего никогда раньше не делал — улыбнулся. Искренне, широко, забыв про все правила.       — А теперь, — бот вскочил с заговорщицким видом, — мы пойдём и устроим небольшой переполох в столовой Совета.       — Что? Но это же… Запрещено!       — Конечно! Поэтому и весело! — загорелся оборванец. — Но для начала, заглянем кое-куда. Нам нужно к крыло семь.       — Ты серьезно? Это закрытый сектор. Там доступ только у старших архивариусов!       Новый знакомый расплылся в улыбке.       — О, да ты кладезь полезной информации! Значит, ты точно знаешь, как туда пройти незаметно.       — Я не говорил, что…       — Пошли! — бот схватил его за манипулятор и потащил к двери.       Они пробирались через вентиляционные шахты, перелезали через груды запечатанных ящиков, которые, по словам его нового друга, «никто не хватится до следующего тысячелетия», и в конце концов оказались в маленькой, пыльной нише, заставленной старыми голопроекторами.       — Ужас, — выдохнул Синвейв, оглядываясь. — Я даже не знал, что здесь есть такое место.       — Это моя личная релакс-комната, — гордо заявил бот, усаживаясь на какой-то ящик и жестом приглашая Синвейва последовать его примеру. — Джаз. Можно просто Джаз.       — Синвейв, — представился тот, осторожно присаживаясь рядом. — А зачем ты меня сюда привёл?       — Затем, что на тебя было больно смотреть, — честно ответил Джаз.       — А если в общем? — сикер склонил голову в бок, выпытывая ответ.       — Ты там стоял, как статуя, и слушал Триона с таким видом, будто пытаешься впитать знания через броню, но они отскакивают. Ты когда-нибудь отдыхаешь?       — Отдыхаю? — Синвейв задумался. — Я сплю. В установленные часы.       — Я не про сон! Я про… — Джаз взмахнул руками, пытаясь изобразить нечто необъятное. — Про то, чтобы делать что-то помимо работы! Ты ведь делал это раньше!       — Ты о чем? — Синвейв нахмурился.       — Я о том, как ты всеми силами напрягал местный персонал. Забавная картина, кстати. Была, по крайней мере.       Джаз говорил о времени, когда сикер только попал в стены Архива, получив новое место работы. Синвейв смутился.       — Ты следил за мной?       — Конечно! Ты забавный парень. Да только притих.       Синвейв приподнял бровь, смотря на бота пару секунд в ожидании объяснений, но тот глупо улыбался и требовал от него того же. Он вздохнул. Синвейв и сам не заметил, как рутина в Архиве начала его душить.       Джаз решил прервать тишину. Он и так знал в чем дело.       — Слушай, работа — штука серьёзная, — Джаз закинул мани за голову, развалившись на ящиках. — Да только нельзя забывать про себя. Ты посмотри на меня! — он ткнул себя в грудь. — Я — ходячая катастрофа. Нарушаю правила, где только можно, довожу старших до нервного тика. И знаешь что? Я счастлив.       Синвейв нахмурился.       —… Я рад. Наша система только зарождается, но…       — О-о-о, начинается, — Джаз прикрыл оптику. — Слушай, я говорю, что нельзя тащить этот груз в одиночку и без продыху. Посмотри на меня. Я тоже вижу, что вокруг не всё гладко. Но если я буду только об этом думать, я сгорю. А кому тогда будет весело?       — Но я… — Синвейв запнулся. — Я всегда должен что-то делать. Решать. Помогать.       — А ты попробуй ничего не делать, — предложил Джаз. — Прямо сейчас. Сиди и дыши.       — Это бессмысленно.       — Это называется «жить», брат. Ты не машина. Ты — бот. Со своими чувствами, желаниями, со своей искрой. А искре, между прочим, нужен отдых.       Синвейв задумался. Он никогда не смотрел на себя так. Для него существовали задачи, обязанности, долг. Но не он сам.       — Джаз… — тихо начал он. — А ты почему такой? Почему ты… Вот такой?       — Какой — такой? — ухмыльнулся тот, но в его голосе вдруг проскользнула непривычная усталость.       — Весёлый. Беззаботный. Будто тебя ничего не тревожит.       Джаз замолчал. Его улыбка померкла, и на мгновение Синвейв увидел за ней что-то другое — пустоту, которую его новый знакомый заполнял шумом и смехом.       — Тревожит, — тихо сказал Джаз. — Ещё как тревожит. Просто… Если я остановлюсь и дам себе подумать обо всём этом, я развалюсь на запчасти. Понимаешь? Легче быть дураком, который всех бесит, чем сидеть и считать ушибы.       Синвейв смотрел на него и видел не нахала-нарушителя, а бота, который так же одинок, как и он сам. Просто прячет это по-другому.       — Значит, ты тоже… — начал он.       — Тоже, — перебил Джаз, возвращая улыбку на место, но она стала мягче. — Поэтому я к тебе и прицепился. Увидел родственную искру. Ты там стоял, такой правильный, серьёзный, а в глазах — тоска смертная. Думаю, дай-ка вытащу этого страдальца, пока он не засох в своих свитках.       — Родственную искру? — переспросил Синвейв, и в его голосе прозвучало неподдельное удивление. — Но мы же… Совершенно разные.       — Вот именно, — Джаз щёлкнул его по лбу, заставив поморщиться. — Разные. А не одинаковые. Понимаешь разницу? Все вокруг как под копирку: работа, сон, долг, правила. А мы с тобой — бракованные экземпляры.       Синвейв нахмурился, пытаясь уложить это в своей голове.       — Я не бракованный. Я просто…       — Другой, — закончил за него Джаз. — Ты думаешь не так, как они. Смотришь на мир и видишь не шестерёнки, а связи. Не приказы, а смыслы. Это пугает большинство. Они не понимают — значит, боятся. А что делают с тем, чего боятся?       — Избегают, — тихо ответил Синвейв.       — Или высмеивают, — кивнул Джаз. — Со мной та же история. Только я выбрал другую тактику. Если меня боятся из-за того, что я слишком громкий, слишком дерзкий, слишком… вездесущий — значит, я буду самым громким, самым дерзким и буду везде! Пусть привыкают.       — Но разве это не… Утомляет? — осторожно спросил Синвейв. — Быть таким всё время?       Джаз усмехнулся, но в его взгляде мелькнула тень.       — А ты думаешь, легко быть тихим и незаметным, когда внутри всё кипит? Мы с тобой — две стороны одной монеты, Синвейв. Ты носишь маску спокойствия, я — маску весельчака. Но под ними… — он постучал себя по груди, где тихо гудела искра, — под ними мы оба просто пытаемся найти своё место.       Синвейв молчал, переваривая эти слова. Никто и никогда не говорил с ним так откровенно.       — Знаешь, — наконец произнёс он, — меня всегда учили, что быть как все — это хорошо. Что мои странности — это недостатки, которые нужно исправлять.       — Кто учил? — прищурился Джаз.       —… Мои создатели, — тихо ответил Синвейв. — Силит. Я должен был стать идеальным хранителем знаний. Мне говорили: «Ты слишком много думаешь», «Ты слишком чувствительный», «Ты не вписываешься».       — Ого… Так ты выискренный. Круто, — Джаз присвистнул. — Ну и муть он тебе в голову залил. Слушай, знания — это круто, я не спорю. Но что толку в самом полном архиве, если тот, кто его хранит, сам не знает, зачем он живёт?       Синвейв задумался. Этот вопрос он никогда себе не задавал.       — Я живу, чтобы… Чтобы быть полезным.       — Кому? — Джаз подался вперёд. — Системе? Свиткам? Будущим поколениям, которые о тебе даже не вспомнят? А о тебе самом кто подумает?       — Я не…       — Ты — есть, — перебил Джаз, ткнув пальцем ему в грудь. — Вот здесь и сейчас. Ты не просто набор функций и обязанностей. Ты — Синвейв. И если ты сам о себе не позаботишься, никто не позаботится.       Синвейв молчал, переваривая эти слова. Они были такими простыми, такими очевидными — и такими чуждыми всему, во что он верил.       — Ты посмотри на меня, — Джаз широко улыбнулся. — Я вообще никуда не вписываюсь. И плевать я хотел на эти рамки. Потому что, знаешь что? Именно такие, как мы, меняют мир. Не те, кто умеет ровно стоять в строю, а те, кто смотрит на строй и думает: «А почему мы вообще стоим? Может, лучше побежать?»       Синвейв невольно улыбнулся этой аналогии.       — И часто ты бегаешь?       — Постоянно! — рассмеялся Джаз. — И тебя научу. Но сначала… — он вдруг стал серьёзным и положил руку на плечо Синвейву. — Ты должен кое-что понять, брат. Быть другим — это не проклятие. Это дар. Просто не все умеют им пользоваться. Мы с тобой — два странника в этом мире правильных винтиков. И если уж мы такие странные, может, нам стоит держаться вместе?       Синвейв смотрел на него, и в груди разливалось странное тепло. Он впервые чувствовал, что его принимают таким, какой он есть. Без попыток переделать, исправить, подогнать под стандарт.       — Вместе? — переспросил он.       — Ага, — кивнул Джаз. — Ты будешь моим тормозом, когда я слишком разгонюсь. А я буду твоим газом, когда ты застрянешь в анализе. Идёт?       Синвейв задумался на мгновение, а потом протянул руку.       — Идёт.       Джаз с энтузиазмом её пожал, чуть не выдернув Синвейва из сидячего положения.       — Отлично! А теперь, раз мы теперь команда, — он вскочил и потащил Синвейва к выходу из их убежища, — пошли покорять столовую Совета. У меня там план гениальный.       — Я ещё не согласился на столовую! — запротестовал Синвейв.       — Ты согласился держаться вместе. А вместе — значит вместе во всём, — рассмеялся Джаз, и его смех эхом разнёсся по помещению.       Синвейв вздохнул, но не сопротивлялся.       Они выбрались из своего укрытия и, крадучись, направились в сторону кухонного блока. Всё шло по плану, пока они не наткнулись прямо на Альфа Триона, который, как оказалось, давно их искал.       Старый архивист стоял в проходе, скрестив мани на груди. Его лицо было суровым, но в глубине оптики мерцал странный, тёплый огонёк.       — Синвейв, Джаз, — его голос пророкотал под сводами коридора. — Я полагаю, у вас есть веские причины находиться здесь, вместо того чтобы слушать лекцию о нумерации?       Джаз открыл рот, готовый выдать очередную лихую отговорку, но Синвейв его опередил.       — Наставник, — выдохнул он, тяжело дыша после резкой активности. — Я… мы… это я его уговорил. Мне было… интересно. Виноват только я.       Альфа Трион поднял бровь.       — Вот как? — Он перевёл взгляд на Джаза. — И куда же вы направлялись?       — В столовую, — честно признался Джаз, понимая, что врать бесполезно. — За десертом.       Наступила тишина. Тяжёлая, давящая. Альфа Трион медленно покачал головой, и Синвейв приготовился к самому страшному наказанию в своей жизни.       — Ну что ж, — наконец произнёс архивист. — Раз вы уже пропустили лекцию, пропустите и наказание. Но запомните: следующий раз, когда решите «исследовать» запретные зоны, убедитесь, что ваши музыкальные файлы не включены на полную громкость. Стены в Архиве тоньше, чем кажутся.       Синвейв побледнел. Джаз, наоборот, расплылся в улыбке.       — Шеф, это была блестящая операция! Ваш воспитанник — гений диверсий!       — Молчать! — рявкнул Альфа Трион, но в уголках его губ дрогнула едва заметная усмешка. — Вы оба будете переписывать свитки по этикету. Всю неделю. Вручную.       — Есть, шеф, — козырнул Джаз.       Он развернулся и, не сказав больше ни слова, зашагал прочь. Но перед тем как скрыться за поворотом, Синвейв успел заметить то, от чего его фигура была необычайно гордой.       Альфа Трион улыбался.       Джаз толкнул его в плечо.       — Кажется, пронесло.       — Кажется, — выдохнул Синвейв, и его лицо снова озарила улыбка. — Пошли за десертом?       — Вот это мой бот! — рассмеялся Джаз и хлопнул его по спине. — Ну что, книжный червь, готовь пергаменты. Нас ждёт неделя рутины.       — А потом? — спросил Синвейв, и в его оптике уже горел озорной огонёк.       — А потом… кто знает? Может, взорвём что-нибудь?       И они побежали дальше по коридору, оглашая древние своды Архива звонким, счастливым смехом. А где-то в тени, за старыми стеллажами, Альфа Трион смотрел им вслед и чувствовал, как его древнее сердце наполняется теплом. У Синвейва наконец-то появился настоящий друг. Тот, кто вытащит его из пыльных книг в настоящую, живую жизнь.

• ─══─━── ⫷◉⫸ ──━─══─ •