Твой взгляд

Лололошка замер. Его собственный гнев еще кипел внутри, но он увидел в этом предложении не подвох, а единственный шанс вырваться из-под контроля, пусть и странный, пусть и с самым неожиданным спутником. Он не стал спрашивать. Не стал выяснять, почему именно он, куда они пойдут, что будет дальше. Вопросов было много, а времени мало. Шаги за дверью гостиной становились все громче. Лололошка резко кивнул, схватив Джона за рукав, потащил его быстрее на выход из этого, самого настоящего ада. Они вышли на улицу, и слепящее после полумрака особняка солнце ударило Лололошке в глаза. Он не отпускал рукав Джона, таща его за собой к воротам, почти бегом. — Пока что пойдем пешком, по пути разберёмся. Джон, обычно собранный и надменный, выглядел потерянным. Он машинально поправил очки и кивнул, не споря. Они зашагали по обочине, скрываясь за поворотом, где особняк Харрисов окончательно скрылся из виду за высокой живой изгородью. Тишину нарушал только шелест гравия под ногами и их учащенное дыхание. Лололошка ждал подвоха, чего угодно — но Джон молчал. Он просто шел, уставившись перед собой, его лицо было бледным и абсолютно пустым. Лололошка достал телефон. Ни пропущенных от отца, ни сообщений. Только три недавних звонка от Дилана. Он включил беззвучный режим. Мир снаружи этого кошмара казался теперь чужим и неважным. Они шли молча, и с каждой минутой напряжение между ними не рассеивалось, а лишь сгущалось, как предгрозовая туча. Лололошка ждал вопроса, упрёка, хоть чего-то. Но Джон, казалось, погрузился в себя, его лицо было каменной маской, скрывающей бурю. Только резко сжатые кулаки и чуть заметно дрожащий подбородок выдавали внутреннее состояние. Наконец, пройдя добрый километр и свернув в безлюдный парк, Лололошка не выдержал. — Ладно, хватит. Объясняй. Что это было? И почему я? — он остановился, заслонив собой дорогу. — Твой отец только что объявил нас женихами, а ты просишься со мной на побегушки. В этом есть какая-то логика, которую мой мозг отказывается видеть? Джон медленно поднял на него взгляд. Его глаза за стёклами очков были пустыми, уставшими. Он снял очки, снова протёр их, хотя они были идеально чистыми. — Логика? — он тихо, беззвучно усмехнулся. — Ты думаешь, здесь есть место логике? Мой отец только что поставил на мне жирный крест, как на человеке. Я для него всего лишь вещь. Ценная, высокоинтеллектуальная, но вещь. Брак — это просто ещё одна сделка. — Но почему я? — не унимался Ло, всё ещё не в силах поверить в абсурдность ситуации. — Потому что твой отец выиграл, — голос Джона стал резче, в нём впервые появились эмоции — горечь и злоба. — А мой отец никогда не проигрывает. Не напрямую. Он мог проиграть партию, но в итоге он превратил это в свою победу. Он заполучит долю в бизнесе твоего отца через этот… брак. А заодно приберёт к рукам меня. Убьет двух зайцев одной сделкой. Лололошка прислонился к стволу старого дуба, пытаясь переварить сказанное. Картина начинала обретать чудовищные, но четкие очертания. — И что, ты просто собираешься сбежать? Твой отец, я так понимаю, не тот человек, который просто отпустит свою вещь. — Я не собираюсь сбегать навсегда, — отрезал Джон, снова надевая очки. Его взгляд стал острым, стратегическим. В нём проснулся тот самый гений-аналитик. — Мне нужно время. Чтобы подумать. Чтобы найти лазейку в этом контракте. Чтобы понять, как вывернуть эту ситуацию против него самого. Но под крышей отца я этого сделать не могу. Он везде видит, всё слышит, всё контролирует. — И где-ты это собираешься делать? — спросил он безразличным тоном. — Об этом я не успел подумать, — признался Джон. — Первое время могу побыть у сестры, дальше посмотрю. Лололошка фыркнул, но в его смешке не было веселья — одна лишь горькая ирония. — Поздно. Твой отец, я уверен, уже обо всем догадался. И первым делом он проверит именно у твоей сестры. И у всех твоих друзей, если они у тебя вообще есть. У тебя есть план Б? Или ты, такой гений, действуешь исключительно на импульсах? Джон сжал губы. Он явно не ожидал такой прямой атаки. Его собственный план, и правда, выглядел сырым и эмоциональным, а не продуманным. — А что предлагаешь ты? — парировал он, переводя стрелки. — У тебя, я смотрю, большой опыт побегов от родителей. — У меня есть опыт выживания, — резко ответил Ло. — И первое правило — не бежать туда, где тебя найдут в первую очередь. Второе правило — не тащить за собой груз, который тебя сдаст. Он посмотрел на Джона с головы до ног: безупречная дорогая рубашка, брюки со стрелками, часы, которые стоили больше, чем Лололошка заработает за год. Он кричал о богатстве и принадлежности к клану Харрисов за версту. — Для начала тебе нужно перестать выглядеть как "сынок богатеньких родителей", — заключил Ло. — Иначе нас сдадут в первые же пять минут. Джон покраснел от досады, но спорить не стал. Он понимал правоту слов Лололошки. — И что ты предлагаешь? Идти в магазин и покупать что-то... попроще? У меня с собой только карта отца. Как только я ею воспользуюсь, они вычислят нас по геолокации в течение получаса. Лололошка закатил глаза. —Боже, как ты живёшь в таком контроле? — он вздохнул и потер виски. — Ладно. Значит, план такой. Мы идём ко мне. Джон поднял удивлённый взгляд. —К тебе? Но твой отец... — Мой отец сейчас либо пытается вымолить прощение у твоего папочки, либо лихорадочно звонит мне. В мою квартиру он точно не придёт. Это единственное место, где нас не будут искать сразу. Особенно тебя. Решение было рискованным, но иного выхода не было. Джон молча кивнул, смирившись с тем, что сейчас не он задаёт правила игры. Дорога до съёмной квартиры Лололошки прошла в гнетущем молчании. Джон нервно озирался по сторонам, будто ожидая, что из-за каждого угла на них выскочат телохранители его отца. Лололошка же шёл, уставившись прямо перед собой, его лицо было каменным. В голове крутилась одна и та же мысль: «Во что я ввязался? Что я вообще делаю с этим... этим Джоном?» Дом Лололошки после особняка Харрисов показалась Джону клетушкой. Узкая, заставленная старой мебелью, с потрескавшимися обоями. Но здесь пахло кофе, книгами и жизнью, а не богатством. — Добро пожаловать в реальный мир, принц, — язвительно бросил Ло, запирая дверь на все замки. — Правила простые: не шуми, не пали контору и не трогай мои вещи без спроса. Джон стоял посреди комнаты, не зная, куда приткнуться. Его взгляд скользнул по заваленному книгами столу, по гитаре в углу, по плакату с какой-то малоизвестной группой. Это было полной противоположностью всего, что его окружало всегда. — Сядь, куда-нибудь, — буркнул Лололошка, указывая на кровать. Сам он прислонился к подоконнику, скрестив руки на груди. — А теперь говори. Всё, что ты знаешь об этом контракте. Каждая деталь. — Я уже сказал, я не в курсе всех деталей, — начал Джон, но под тяжёлым взглядом Ло тут же сдался. — Ладно. Я знаю, что контракт подписан, он юридически закреплён. В случае расторжения по инициативе одной из сторон, другая сторона получает право на значительную часть активов виновной. Если откажешься ты — твой отец разорится. Если откажусь я... — он замолчал. — Что? Твой отец разорится? — уточнил Ло. — Нет, — тихо ответил Джон, глядя в пол. — Со мной случится... несчастный случай. А отец, как единственный наследник, получит всё, что должно было перейти мне. И плюс долю вашего бизнеса в качестве компенсации за «моральный ущерб». Он так и сказал: «Или ты делаешь, как я сказал, или ты становишься статьёй расходов». В комнате повисла леденящая тишина. Лололошка смотрел на Джона, и впервые за весь день его злость и отвращение сменились чем-то другим. Почти что... пониманием. Они оба были пешками. Просто одну пешку отец любил и по-своему защищал, а другую — готов был без сожаления сбросить с доски. — Чёрт, — выдохнул Ло, проводя рукой по лицу. — Так у нас вообще нет выбора? — Выбор есть всегда, но времени у нас мало — вдруг твёрдо сказал Джон, поднимая голову. В его глазах за стёклами очков вновь вспыхнул знакомый огонь  — Не все варианты лежат на поверхности. Нам нужно найти способ аннулировать контракт так, чтобы обе стороны сохранили лицо... или чтобы мой отец потерял больше, чем приобретёт. Для этого мне нужен доступ к его документам. К черновикам контракта, к переписке с юристами. — И как ты это сделаешь? — скептически поинтересовался Лололошка. — У меня есть свои способы, — таинственно ответил Джон, и в его голосе впервые прозвучала уверенность. — Но для этого мне нужен компьютер и безопасное подключение. Моего ноутбука и телефона я лишился — они наверняка уже прослушиваются. Лололошка молча указал на свой старенький ноутбук, стоявший на столе. —Воля-неволя, бери мой. Только вряд ли он потянет твои хакерские схемы. Пока Джон, скривившись, изучал возможности компьютера, Лололошка достал из шкафа старую футболку и потрёпанные джинсы. —На, переодевайся. Выбрось свою рубашку подальше, а то смотреть тошно. Джон взял одежду с таким видом, будто ему предложили надеть мешок из-под картошки. Но спорить не стал. Пока он переодевался, зазвонил телефон Лололошки. На экране горело: «Папа». Лололошка замер, глядя на экран. Джон прекратил движение, внимательно наблюдая за ним. — Будешь брать? — тихо спросил он. Лололошка сглотнул. Он должен был брать. Должен был кричать, ругаться, требовать объяснений. Но слова застряли в горле. Он видел перед собой испуганное лицо отца в гостиной Харрисов. Он слышал этот дрожащий голос. Что он мог сказать ему сейчас? Он отклонил вызов и перевёл телефон в режим «в самолёте». —Нет. Не сейчас. В этот момент его взгляд упал на Джона, который уже надел джинсы и натягивал простую серую футболку. Без своих дорогих одежд, с растрёпанными от быстрой ходьбы волосами, он выглядел... иначе. Красивее. И в этот момент в голову Лололошки пришла простая и ужасная мысль. Мысль, которая переворачивала всё с ног на голову. Они с Джоном были по разные стороны баррикад. Но теперь их баррикадой стала одна общая стена — стена, которую возвели их отцы. И чтобы выжить, им придётся не бороться друг с другом, а стать командой. Проблема была только в одном: Лололошка ненавидел Джона Харриса всей душой. А доверять тому, кого ненавидишь, — самое опасное дело на свете. *** Тем временем в кабинете мистера Харриса царила ледяная тишина. Уильям Дейвисон стоял у окна, сжимая виски пальцами. Его телефонный звонок сыну ушёл в пустоту. — Он не ответил, — тихо произнёс он, не оборачиваясь. — Не переживай, Уильям, — раздался спокойный, медленный голос хозяина кабинета. Мистер Харрис сидел в своём кресле, попивая виски. На его лице играла лёгкая, уверенная улыбка. — Они скоро вернутся. Оба. Мой Джон не способен на долгое непослушание. Он умный мальчик. Он всё обдумает и поймёт, что другого пути нет. — А если нет? — резко обернулся Дейвисон. — Если твой сын натравит на него своих телохранителей? Если он сделает им больно? Харрис медленно поставил бокал. —Я отдал чёткое распоряжение: найти и доставить. Живыми и невредимыми. Джон слишком ценный, чтобы его повреждать. Что касается твоего сына... — он сделал многозначительную паузу, — ...он станет частью нашей семьи. Соответственно, неприкосновенен. Пока что. В его голосе прозвучала лёгкая угроза, заставившая Дейвисона содрогнуться. — Просто дай им немного времени, Уильям, — мягко, почти отечески, сказал Харрис. — Пусть поиграют в бегство. Пусть почувствуют вкус свободы. Это сделает их более... сговорчивыми в будущем. В конце концов, куда они денутся? Весь город — моя игровая площадка. Он нажал кнопку на интеркоме. — Саймон, принесите, пожалуйста, свежие кофе. И попросите начальника службы безопасности зайти ко мне. Пора начинать... поисковую операцию.