Твой взгляд

Огонь уже догорал, оставляя лишь горстку раскаленных углей, которые шипели, напоминая о прошедшей буре. Буре, которая бушевала теперь только внутри него. «Нет будущего». Эти слова не давали покоя. Что Джон имел в виду? Что их обоих ждет брак по принуждению? Или что-то худшее — полное уничтожение их семей, их жизней? Лололошка сжал виски пальцами. Он был всего лишь студентом. Его самые большие проблемы были с репутацией и подроботкой. А теперь он оказался заложником ситуации двух сумасшедших стариков, один из которых — его собственный отец. Он снова достал телефон. Режим «в самолёте» отключал его от мира, создавая иллюзию безопасности. Он выключил его. Экран взорвался уведомлениями. Десятки пропущенных звонков от отца. Сообщения от Дилана, сначала недоуменные, потом встревоженные, потом злые. Дилан — Ло, ты где? Все спрашивают, что случилось. Если ты опять закапываешься в себе, я тебя прибью!  — Парень, отец твой обзванивал всех нас! Он в панике! АЛЕЕ! ТЫ ЖИВОЙ ВООБЩЕ? Конец чата Лололошка чувствовал себя последним подлецом. Друзья волновались, а он скрывался с тем, кого всегда считал врагом. Он хотел ответить. Хотел крикнуть им всё. Но что он мог сказать? «Привет, парни, я сбежал от свадьбы с Джоном Харрисом, спрятавшись на его даче. Как дела?» Это звучало как бред. Он снова выключил телефон, чувствуя приступ тошноты. Предатель. Он чувствовал себя предателем по отношению ко всем: к отцу, которого бросил в беде, к друзьям, которых игнорировал. Отложив телефон, он пошёл к входной двери. Сейчас хотелось побыть одному на свежом воздухе, не смотря на наступающую ночь. Уже тянувшись к ручке, голубоглазый заметил, что обуви Джона, как и куртки не было. А дверь, которую они закрыли после ухода Саши, оказалась открыта. Лололошка нахмурился. Тишина в доме была обманчивой. Он прислушался, но слышен был только треск догорающих углей в камине. Куда он ушел? И зачем? Осторожно приоткрыв дверь, он высунул голову. Ночь была тихой, лишь слабый свет из окон дома ложился на мокрую от недавнего дождя траву. Ничего не было видно. Но где-то в стороне от дома, в глубине сада, послышался приглушенный звук — прерывистый, похожий на кашель или... на рыдания? Сердце Лололошки сжалось. Он вышел на крыльцо, босиком, не чувствуя холода мокрых досок. Крадучись, словно боясь спугнуть дикое животное, он двинулся на звук. Джон сидел на спиленном пне под старой яблоней, спиной к дому. Его плечи судорожно вздрагивали. В свете звезд, пробивавшемся сквозь редкие тучи, Ло увидел, как по его щекам блестят слезы. Джон плакал. Лололошка замер в нерешительности. Вмешиваться? Уйти? Он ненавидел сцены. Ненавидел, когда люди плачут. Это всегда вызывало в нем чувство беспомощности. Но уйти он не смог. Слишком уж беззащитным и одиноким выглядел сейчас этот всегда уверенный в себе парень. Он подошел ближе, и хруст ветки под ногой выдал его присутствие. Джон резко обернулся, мгновенно вытирая лицо рукавом. Его глаза, красные от слез, расширились от ужаса и стыда. — Что тебе надо? — его голос сорвался. — Уходи! Лололошка не ушел. Он медленно подошел и сел на соседний, такой же мокрый пень, при этом сохраняя дистанцию. — Ты..плачешь? — глупо сказал он, потому что не знал, что еще сказать. Джон фыркнул. — Блестящее наблюдение. Они сидели в тишине, которую нарушали только ночные звуки леса да прерывистое дыхание Джона. — Может, пойдём в — — Заткнись. — перебил его кареглазый. Что ж, это больше похоже на Джона, которого знал Лололошка. Но точно ли знал? Лололошка замолчал. Он сидел, глядя на сгорбленную спину Джона, и ждал. Минуту. Две. — Он уничтожил её. Голос Джона прозвучал тихо,хрипло, почти беззвучно. Но слова были чёткими. — Он не поднимал на неё руку, нет. Он никогда не был грубым. Он был... холодным. Как лёд. Он просто... перестал с ней разговаривать. Игнорировал. Смотрел сквозь неё. А потом начал приводить в дом других женщин. Сначала тайком. Потом — открыто. Будто проверяя, сколько она выдержит. Лололошка слушал, не двигаясь, боясь спугнуть это редкое, болезненное откровение. — Она угасала на глазах, — продолжил Джон, сжимая кулаки на коленях. — Я был ребёнком, но я видел. Она пыталась держаться ради меня и Саши. Улыбалась нам, читала сказки на ночь. А ночью я слышал, как она плачет. А он... он в это время был на работе. Или с одной из своих любовниц. — Джон резко встал, отряхивая ладони о джинсы. — А потом она заболела. Врачи говорили, что это редкая болезнь. А я знаю. Знаю, что это он её убил. Своим равнодушием. Своей жестокостью. Она просто не захотела больше жить в его мире. Он повернулся к Лололошке. Его лицо в лунном свете было бледным, искажённым болью и ненавистью. — И теперь он хочет сделать то же самое со мной. Сломать. Превратить в такую же вещь, как и всё, что его окружает. И ты... — он ткнул пальцем в грудь Лололошке, — ...ты стал единым решением в этой игре. Прости. Мне правда жаль, что тебя втянули в это. Лололошка поднялся. Он стоял так близко, что видел каждую слезу на ресницах Джона, каждую трещинку в его взгляде. — Мне не нужны твои извинения, — тихо, но твёрдо сказал он. — Мне нужно, чтобы мы выжили. Оба. И чтобы этот... этот человек получил по заслугам. Джон молчал. Теперь Ло понимал, что за высокомерием и холодностью Джона скрывалась глубокая рана, нанесённая самым близким человеком. Это не оправдывало его прошлое поведение, но делало его... человечнее. Джон не ответил. Он лишь кивнул, отвернулся и быстрыми шагами направился к дому, оставив Лололошку одного под яблоней. Тот не стал его догонять. Каждому нужно было свое пространство, чтобы переварить произошедшее. Вернувшись внутрь, Лололошка обнаружил, что дверь в маленькую спальню, где стояли их две кровати, прикрыта. Он тихо прошел в гостиную, погасил уже едва тлевший камин и устроился на жестком диване, накрывшись случайно найденным пледом. *** — Ричард, ты с ума сошёл? — размахивая руками, проговорил Дилан. — Каким образом в этом всём может быть виноват Харрис?! Комната Ричарда, обычно такая привычная и уютная, сейчас казалась тесной и душной. Воздух был густым от напряжения и запаха холодной пиццы. Тим молча сидел на подоконнике, глядя в ночное окно. Чайлд нервно теребил край свитера, переводил взгляд с Дилана на Ричарда. Ричард, обычно спокойный и рассудительный, сейчас ходил по комнате взад-вперед, как раненый зверь. — А кто ещё, Дилан? Кто? — он остановился, упираясь руками в стол. — Пропадает Ло. Его отец, мистер Дейвисон, сам не свой, звонит всем нам, а на прямой вопрос «что случилось» мычит что-то невнятное про «семейные обстоятельства». А в это время по городу ползут слухи, что видели, как Ло уезжал с Джоном Харрисом. — Слухи — они и есть слухи! — не сдавался Дилан, но в его голосе уже слышались сомнения. — Может, они просто поговорить куда-то поехали? Выяснить отношения? — Выяснить отношения? — фыркнул Тим, не поворачиваясь с окна. — После всего, что было? Ты сам рассказывал, как он к нему на работе пришёл, какой-то разговор был напряжённый. Ло потом весь вечер был сам не свой. — Но чтобы похитить... — прошептал Чайлд. — Я не говорю, что его похитили! — Ричард снова зашагал. — Я говорю, что Харрисы как-то в этом замешаны. Может, шантаж. Отец Ло что-то скрывает, это очевидно. И Ло молчит. А когда Ло молчит — дело пахнет жареным. Он резко остановился и посмотрел на Дилана. —  Ты был к нему ближе всех. Он тебе ничего не говорил в тот день? Дилан замялся, перебирая в памяти последний разговор у кофейни. — Говорил, что Джон приходил, передал какую-то визитку... от своего отца. Ло тогда очень напрягся, но сказал, что разберётся. А потом... потом просто перестал выходить на связь. — Визитка. Приглашение, — с горькой усмешкой повторил Ричард. — Ну вот, начинают вырисовываться детали. — Что мы можем сделать? — тихо спросил Чайлд. — Мы просто студенты. Против них мы никто. — Мы можем быть рядом! — горячо воскликнул Дилан. — Мы можем продолжать звонить, писать. Дать ему знать, что мы здесь. Что он не один. — А если ему запретили с нами общаться? — мрачно заметил Тим. — Если его изолировали? Твои звонки только привлекут лишнее внимание и усугубят его положение. В комнате снова воцарилась тягостная тишина. Они чувствовали себя беспомощными. Их дружба, такая крепкая в стенах университета, оказалась хрупкой перед лицом реальной, взрослой опасности, игры в которой они не понимали. — Ладно, — вздохнул Ричард, садясь на диван. — Без паники. Начнём с малого. Дилан, продолжай пытаться выйти на Ло. Только аккуратно. Тим и Чайлд, поспрашивайте осторожно у ребят из группы Джона. Вдруг он тоже куда-то пропал или ведёт себя странно. — А ты? — спросил Дилан. — Я, — лицо Ричарда стало решительным, — попробую поговорить с отцом Ло. Не по телефону. Лично. Он знает меня. Может, если увидит, что мы действительно волнуемся за друга, он хоть что-то прояснит. План был слабым, наивным. Но это было лучше, чем сидеть сложа руки. Они разошлись с тяжёлым сердцем, каждый понимающий, что игра уже началась, а они даже не знают правил.