Твой взгляд

Они почти не разговаривали о плане. Слишком многое в нём казалось нереальным, абсурдным. Но оба понимали, что другого пути нет. Каждый вечер Лололошка выходил во двор, доставал телефон и совершал короткий, дежурный звонок отцу. Он говорил общие фразы: «Всё хорошо», «Не волнуйся», «Джон нормальный парень». С каждым разом врать становилось чуть легче, а голос отца звучал чуть спокойнее, в нём просыпалась надежда, которой Ло чувствовал себя недостойным. Однажды вечером, когда Лололошка мыл посуду после ужина, Джон неожиданно появился на пороге кухни. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, будто не решаясь нарушить сложившееся равновесие. — Скоро Саша приедет, — произнёс он, глядя куда-то мимо Ло. — Она привезёт еды и... кое-что ещё. — Что именно? — спросил Ло, не оборачиваясь от раковины. — Одежду. Для тебя. Более..— Джон помялся. — Приличную. Мы не можем вернуться в город в том, в чём приехали. Это вызовет лишние вопросы. Лололошка резко повернулся, сжимая в руке мокрую тарелку. — Мне твоя "благотворительность" не нужна. — Это не благотворительность, это... — холодно отрезал Джон. — ...Ты же не собираешься появляться перед моим отцом в потрёпанной футболке и джинсах с протёртыми коленями? Он этого не примет. В его мире внешний вид решает многое. Он был прав. Это било по самолюбию, но это была правда. Лололошка с силой поставил тарелку на сушилку. — Хорошо. Передай ей мой размер. Через несколько часов серая иномарка Александры снова бесшумно подкатила к дому. Саша вышла из машины с двумя вместительными сумками. На этот раз на ней была не деловая одежда, а простые джинсы и ветровка, но даже в них она выглядела так, будто только что сошла с глянцевых страниц. Её взгляд сразу же оценивающе скользнул по Лололошке, и он почувствовал себя школьником, которого выстроили на линейке. — Привет, ребята, — её улыбка была тёплой, но в глазах читалась лёгкая озабоченность. — Привезла вам гуманитарную помощь. Они занесли сумки в дом. В одной были продукты, в другой — одежда. Саша достала несколько вешалок с рубашками, брюками и одним тёмно-синим костюмом, который выглядел подозрительно дорого. — Это для тебя, — она протянула вешалку с костюмом Лололошке. — Не волнуйся, это не от кутюр. Простой бренд, но выглядит солидно. Отец не должен заподозрить, что мы готовимся к выходу в свет. Это должно выглядеть... естественно. Лололошка молча взял костюм. Ткань была приятной на ощупь, и он с горечью подумал, что это, наверное, самая дорогая вещь, что когда-либо будет в его гардеробе. Купленная на деньги семьи, которая разрушила его жизнь. — Спасибо, — буркнул он, чувствуя себя униженным. — Не за что, — Саша повернулась к брату. — Джонни, пойдём, поможешь разгрузить остальное из багажника. Как только они вышли, Лололошка повертел костюм в руках, а затем с силой швырнул его на ближайший стул. Злость, которую он сдерживал все эти дни, подступила к горлу. Он был пешкой не только в игре отцов, но и в этой новой, странной игре Джона. Через несколько минут Джон вернулся один. Его взгляд упал на смятый костюм на стуле, но он ничего не сказал. Он подошёл к своему ноутбуку и снова уткнулся в экран. — Саша уехала? — спросил Ло, стараясь говорить ровно. — Нет. Уедет через полчаса. Решила немного прогуляться по саду. Сказала, что соскучилась по этому месту. Лололошка кивнул и вышел из комнаты. Ему нужно было побыть одному. Он направился в сад, но, свернув за угол дома, увидел Александру. Она стояла под той самой яблоней, где плакал Джон, и гладила кору дерева пальцами, её лицо было печальным и задумчивым. Услышав его шаги, она обернулась и снова улыбнулась, но на этот раз улыбка была грустной. — Здесь всегда было так спокойно, — тихо сказала она. — Мама любила сидеть здесь с книгой. А мы с Джонни бегали по саду и играли в прятки. Лололошка молча слушал. Ему вдруг стало интересно, каким Джон был в детстве. Не тем заносчивым гением, а просто мальчиком. — Он... он всегда был таким? — не удержался он. — Таким... закрытым? Саша вздохнула. — Нет. Не всегда. После смерти мамы... он просто захлопнулся. Отец требовал от него только успехов, только побед. А Джон... он был слишком умен, чтобы не понимать, что происходит. Он научился носить маску. Маску совершенства. И она приросла к нему. Она посмотрела прямо на Лололошку. — Он не плохой человек. Он просто... очень одинокий и очень раненый. И я прошу тебя... будь к нему снисходителен. Всё, что он делает сейчас... он делает это от отчаяния. Лололошка хотел сказать, что ему нет дела до травм Джона, что его собственная жизнь разрушена. Но слова застряли в горле. В глазах Александры он видел ту же боль, что и в глазах её брата. — Я... я постараюсь, — сдавленно сказал он, и сам удивился своей искренности. Саша кивнула, словно этого было достаточно. — Мне пора. Берегите себя. Оба. Она уехала, оставив после себя не только сумки с припасами, но и тяжёлое, невысказанное понимание. Вечером Лололошка снова позвонил отцу. На этот раз разговор был чуть длиннее. Он сказал, что, возможно, скоро вернётся. Что ему нужно встретиться с мистером Харрисом. Что он... готов обсудить детали. Отец слушал, затаив дыхание, а потом тихо, с дрожью в голосе, сказал: «Я всегда на твоей стороне, сын. Что бы ты ни решил». Когда Лололошка положил трубку, он почувствовал себя окончательно и бесповоротно предавшим и отца, и себя. Он продавал ложь, и отец верил ему, потому что слишком хотел верить. Джон, наблюдавший за ним с другого конца комнаты, наконец нарушил молчание. — Завтра мы возвращаемся. *** Утро было серым и туманным. Они молча собрали свои немногочисленные вещи. Лололошка надел новые джинсы и простую рубашку из тех, что привезла Саша. Джон был одет в свои обычные, безупречные брюки и рубашку, но поверх накинул простой белый свитер. Перед тем как выйти из дома, Джон остановился на пороге и окинул взглядом комнату. Его лицо было невозмутимым, но в глазах мелькнуло что-то неуловимое. Тоска? Сожаление? — Ты готов? — спросил он, не глядя на Ло. — Нет, — честно ответил Лололошка. — Но это уже не имеет значения, да? — Не знаю, — так же честно ответил Джон. Они вышли и сели в машину, которую Саша оставила им накануне. Джон за рулём. Лололошка на пассажирском сиденье. Они ехали молча, и с каждым километром, приближавшим их к городу, напряжение в салоне нарастало, становясь почти осязаемым. Город встретил их серым небом и суетой, которая после тишины леса казалась оглушительной. Джон уверенно вёл машину по знакомым улицам, но не в сторону университета или дома Лололошки. Он ехал в элитный район, где находился особняк Харрисов. — Куда мы? — наконец спросил Ло, не в силах больше молчать. — Домой, — коротко бросил Джон. — Первый акт нашего плана начинается с визита к отцу. Он должен увидеть нас вместе. Добровольно пришедших. Лололошка сглотнул. Его ладони вспотели. Мысль о том, чтобы снова оказаться в том месте, видеть лицо мистера Харриса, заставляла его чувствовать тошноту. Машина подкатила к знакомым чёрным воротам. Джон ввёл код, и ворота бесшумно разъехались. Они подъехали к парадному входу. — Запомни, — сказал Джон, глуша двигатель и поворачиваясь к нему. Его взгляд был твёрдым, как сталь. — Мы не жертвы. Мы союзники, которые приняли разумное решение. Ты не боишься. Ты... смирился. И проявляешь ко мне интерес. Держись ближе ко мне. Смотри на меня, когда будешь говорить с отцом. И... — он нерешительно потянулся к руке Лололошки, но не дотронулся, — ...постарайся не сжимать кулаки. Лололошка кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он вышел из машины, и его ноги были ватными. Дверь открыл тот же невозмутимый дворецкий. Он молча поклонился Джону и проводил их в кабинет. Мистер Харрис сидел за своим массивным столом. Он не встал, когда они вошли. Его холодный, оценивающий взгляд скользнул с сына на Лололошку и обратно. На его лице не было ни удивления, ни торжества. Лишь привычная маска полного контроля. — Джон. Лололошка, — произнёс он, и его голос был ровным, без эмоций. — Рад, что вы наконец-то решили вернуться в цивилизованный мир. Джон сделал шаг вперёд, его осанка была идеальной, голос спокойным и почтительным. — Отец. Мы пришли обсудить наши... общие планы. Лололошка стоял чуть позади, чувствуя, как под взглядом мистера Харриса по его спине бегут мурашки. Он вспомнил наставление Джона и заставил себя расслабить руки. Он посмотрел на Джона, на его профиль, и попытался представить, что испытывает к нему не ненависть, а... что-то другое. Что-то более спокойное и принятое. — Я слушаю, — сказал мистер Харрис, откидываясь в кресле. — Лололошка и я провели вместе несколько дней, — начал Джон, и его голос звучал убедительно. — Мы многое обсудили. И мы пришли к выводу, что... сопротивление бессмысленно. Более того, мы поняли, что этот союз может быть... взаимовыгодным. Лололошка почувствовал, как взгляд мистера Харриса тяжёлой гирей опустился на него. Он заставил себя кивнуть, глядя в пол, а потом поднять глаза и встретиться с этим ледяным взором. — Это правда, — его собственный голос прозвучал тихо, но достаточно чётко. — Я не хочу, чтобы мой отец пострадал. И... — он сделал паузу, собираясь с духом, — ...Джон оказался не таким, как я думал. В кабинете повисла тишина. Мистер Харрис изучал их обоих, его пальцы медленно барабанили по столешнице. Казалось, прошла вечность. Наконец, на его губах появилась тонкая, едва заметная улыбка. Улыбка хищника, который получил то, что хотел. — Разумное решение, — произнёс он. — Я всегда знал, что ты умный мальчик, Джон. И ты, Лололошка, оказался благоразумнее, чем я предполагал. Лололошка почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Они купились. Хищник проглотил наживку. — В таком случае, — продолжил мистер Харрис, — не будем терять времени. Церемония состоится через три недели. Вам обоим предстоит подготовиться. Джон, с завтрашнего дня ты возвращаешься к своим обязанностям в компании. Лололошка, — его взгляд снова уставился на Ло, — тебе следует переехать сюда. На время подготовки. Чтобы вы с Джоном могли... привыкнуть друг к другу. Это был новый удар. Теперь он должен был жить под одной крышей с врагом. Играть свою роль круглосуточно. Джон, казалось, ожидал этого. Он лишь кивнул. — Как скажешь, отец. — Прекрасно, — мистер Харрис поднялся, давая понять, что аудиенция окончена. — Джон, распорядись насчёт комнаты для Лололошки. Рядом с твоей. Я рад, что всё устроилось... к общему удовлетворению. Они вышли из кабинета. Как только дверь закрылась, Лололошка прислонился к стене, чувствуя, как дрожат его колени. Он сделал это. Он смог. Джон стоял рядом, его лицо было каменным. Он не смотрел на Ло. — Комната рядом с моей, — тихо произнёс он. — Это хуже, чем я ожидал. Будь готов. Здесь все имеют уши. Он повернулся и пошёл по коридору, не оглядываясь. Лололошка последовал за ним, чувствуя, как тяжёлые, невидимые цепи смыкаются вокруг его запястий. Его новая жизнь, жизнь в золотой клетке, полной лжи и наблюдения, началась. И первая ночь под крышей Харрисов обещала быть долгой и бессонной.