Твой взгляд

Они вышли во двор. Лололошка шёл за Джоном, погружённым в свои мысли. Начало этого дня было замечательным: Лололошка встретился с няней, мистер Харрис, казалось, действительно им поверил, а друзья, хоть и немного подозревали его, но всё же были рады видеть. Но почему-то на душе у парня было тяжело. Словно его проблемы снова начинали нарастать, хотя, казалось, куда уж больше? В глубине души он всё ещё не верил в происходящее, будто это долгий жуткий кошмар, который вот-вот закончится. Но, увы, это было не так. Джон был, как всегда, без эмоциональным, из-за чего невозможно было понять, что он чувствует. Возможно, ему было легче осознать ситуацию, а может, в глубине души он страдал не меньше голубоглазого. — Джон? — нарушил тишину Ло, когда они отошли далеко от посторонних глаз. Кареглазый остановился, но не спешил оборачиваться. Словно он всё ещё был в своих мыслях, но при этом слышал окружающее. Лололошка подошёл к нему и коснулся его плеча. Джон вздрогнул от прикосновения, будто его выдернули из глубокой воды. Он медленно повернулся, и в его глазах Лололошка увидел не привычный холод, а усталую пустоту, в которой плавали обломки мыслей. — Что? — его голос прозвучал тихо и безразлично. — Ты... как ты? — неуверенно спросил Ло, убирая руку. Вопрос показался ему нелепым, детским. Но другого не было. Джон коротко, беззвучно усмехнулся, глядя куда-то поверх его плеча. — Отлично. — Ты врёшь. Джон медленно перевёл на него взгляд. В его глазах что-то дрогнуло — усталая искорка, тень той самой уязвимости, что Лололошка видел в саду на даче. — А что ты хочешь услышать? — голос Джона был по-прежнему ровным, но в нём появилась едва уловимая дрожь. — Что мне тяжело? Что я каждую секунду чувствую, как стены снаружи — ненастоящие? Что я ненавижу себя почти так же сильно, как ненавижу отца? Он сделал шаг ближе. Теперь они стояли так близко, что Лололошка видел мельчайшие детали в его лице — лёгкую дрожь в уголках губ, напряжение в скулах. — Ты думаешь, мне легко на это смотреть? — Джон кивнул в сторону университетского корпуса. — Видеть, как твои друзья смотрят на тебя как на предателя? Знать, что ты вынужден лгать тем, кто тебе дорог? Добро пожаловать в мой мир, Лололошка. Здесь всё построено на лжи. Лололошка не отступал. Впервые злость на Джона не вспыхнула в ответ. Вместо неё пришло странное, почти болезненное понимание. — Но это же не... нормально, — тихо сказал Лололошка. — Для меня — нормально, — парировал Джон, наконец встретившись с ним взглядом. — Ты привык к чему-то другому. К свободе. К друзьям, которые могут тебя ударить по плечу и спросить «как дела», не ожидая получить ответ, который обдумывался всю ночь. Настала короткая пауза, от которой никому не стало легче. Всё вокруг давило, будто вся Земля сейчас схлопнется, разрушив всё, что было. — А знаешь, что для меня сейчас ненормально? — продолжил Джон, почти шёпотом. — То, что я стою здесь с тобой. И что эта маска... с тобой она почему-то тяжелее. Потому что ты единственный, кто видит, что она вообще есть. Лололошка замер. В этих словах не было просьбы о жалости. Это было признание. Страшное и опасное. — Мне тоже тяжело, — выдохнул Ло, глядя прямо в эти полные мучительной ясности глаза. — Я солгал им. Своим друзьям. Я видел, как они смотрят. Они думают, что я... что я сдался. — А ты разве нет? — спросил Джон. — Мы оба сдались. — Я не сдался! — вспыхнул Лололошка. Но кареглазый его уже не слышал. Резко развернувшись, он зашагал прочь, куда глаза глядят, подальше от этого разговора и от собственных вырвавшихся на волю чувств. Лололошка не стал его догонять. Он остался стоять во дворе, чувствуя, как гнев медленно оседает, оставляя после себя лишь горький осадок. Джон был прав, они оба оказались в ловушке. Но если для Джона это была привычная клетка, то для Ло новая, и оттого ещё более тесная. Он посмотрел на удаляющуюся спину Джона, на его ссутуленные плечи, которые внезапно показались ему невыносимо хрупкими. В этот момент он понял простую и пугающую вещь: их сражение было не друг с другом. Их общим противником была та самая ложь, что опутала их жизни. И проиграть в этой войне означало потерять всё, что было для них дорого. Даже если это «дорогое» сейчас было скрыто за маской безразличия или взглядами полными подозрения. *** Остаток дня прошёл как в тумане. После разговора, Лололошка узнал что Джон уехал домой. Точнее, он услышал в толпе, что обсуждала его странное поведение, которое, понимал только Лололошка. С друзьями Ло также поговорил, но они больше не спрашивали про его пропажу, поняв, что сейчас не время. Ло было грустно из-за случившегося с Джоном, но с другой стороны, вины его в этом не было. Джон сам открылся неожиданно, хоть и не до конца. Обратная дорога в особняк Харрисов была молчаливой и долгой. Лололошка ехал в такси, глядя на мелькающие огни города, которые казались ему теперь чужими и холодными. Войдя в свою комнату, он с облегчением обнаружил, что там никого нет. Элиза, видимо, уже закончила свою работу. Он сбросил с себя куртку и упал на кровать, уставившись в узорчатый потолок. Мысленно он снова и снова прокручивал сцену во дворе. Слова Джона засели а его голове. От них по коже бежали мурашки. Какая же должна быть жизнь, чтобы постоянная ложь стала нормой? Он повернулся на бок и его взгляд упал на стену, которая отделяла его комнату от комнаты Джона. Он представил его там — такого же измождённого, сидящего в кресле и смотрящего в пустоту. Возможно, он тоже слышал его шаги и задавался теми же вопросами. Внезапно, его телефон завибрировал, а на экране показалась надпись "Дилан". Лололошка застыл, не в силах сразу же ответить. Весь день геймер был молчаливым, сверлил Ло непонятными взглядами. Громко вдохнув, он решился взять трубку. — Але? — спросил он в пустоту, пытаясь предугадать причину, из-за которой Дилан ему позвонил. На втором конце провода была долгая тишина. Похоже, парень сам не понимал с чего начать, поэтому, молчал. — Я хотел бы извиниться, за свое поведение, — наконец, услышал Лололошка, — пойми, мы все переживали за тебя. А когда ты вернулся, вместо объяснений, сказал бред, в который сложно поверить. Лололошка молчал, слушая каждое слово друга. Он их понимал, и не винил за то, как они отреагировали. — А ещё, — продолжил парень, — ты сегодня будешь в ресторане? Все заскучились за тобой. — он замолчал, — А ещё Джодах обещал меня прибить, если ты не появишся на днях, или не объяснишь свою пропажу.. Лололошка сглотнул. Мысль о привычной, шумной работе в их любимом ресторане «У Джодаха» показалась ему одновременно раем и адом. Рай — потому что это был кусочек его старой жизни. Ад — потому что ему снова придется лгать. Или, что еще хуже, пытаться говорить правду, которую ему запрещено говорить. — Дилан, я... — он замолчал, подбирая слова. — Я не уверен. У меня тут... дела. — Какие дела? — в голосе Дилана снова послышались нотки раздражения. — Опять эти твои секреты? Ло, мы же друзья! Мы видим, что ты не в порядке. Приходи. Хоть на час. Просто побудь с нами. Похоже, тебе как раз не помешает отвлечься. Лололошка закрыл глаза. Он до смерти хотел сказать «да». Обнять их, послушать глупые шутки Тима, поспорить с Ричардом о музыке, понаблюдать, как Чайлд смущается от внимания официантки. Услышать, что они на самом деле о нем думают. Убедиться, что они все еще там. Но он вспомнил холодные глаза мистера Харриса за завтраком. «Постарайтесь не отвечать на вопросы». Он вспомнил Джона в саду и его слова: «Здесь все имеют уши». Выход в свет, особенно в их привычное, неконтролируемое место, мог быть воспринят как вызов. — Я... я попробую, — сдавленно сказал он, предавая сам себя. — Не обещаю, но попробую. — Отлично! — в голосе Дилана снова зазвенела беззаботность. — Ждём к восьми. Как обычно. Разговор оборвался. Лололошка отбросил телефон на кровать и с силой провел руками по лицу. Он чувствовал себя разорванным на части. С одной стороны долг, страх, необходимость играть по чужим правилам. С другой были друзья, жизнь, которую у него отнимали. Он подошел к стене, разделявшей его с Джоном, и прислонился к ней лбом. Прохладные обои немного освежили его пылающие виски. «Что мне делать?» — мысленно кричал он, обращаясь к тому, кто находился по ту сторону. Но стена была глуха и безмолвна. Он принял душ, пытаясь смыть с себя напряжение дня. Вода была горячей, почти обжигающей, но она не могла смыть чувство грязи, которое разъедало его изнутри. Он снова солгал. Своим друзьям. Себе. Выйдя из душа, он обнаружил на кровати аккуратно сложенную чистую одежду. Джинсы и темно-бордовый свитер, который ему привезла Саша. Рядом стояла Элиза с лотком, на котором был ужин. — Думала, ты голоден, — тихо сказала она, ставя лоток на стол. Её взгляд скользнул по его мокрым волосам, по напряженным плечам. — Тебя не было на ужине, как и Джона. Лоля... с тобой всё в порядке? Он хотел закричать: «Нет! Со мной ничего не в порядке! Меня продали, как вещь, заставили врать друзьям, и я живу в доме у монстра!» Но он лишь покачал головой и сел за стол. — Всё нормально, Элиза. Спасибо за ужин. Она постояла еще мгновение, словно желая что-то сказать, но потом просто кивнула и вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Он ел, не чувствуя вкуса, и смотрел на телефон. Было без пятнадцати восемь. Он представлял, как его друзья уже собираются, шумят, заказывают первую пиццу. Дилан наверняка уже всем сообщил, что он «попробует прийти». Они ждут. А что, если он действительно пойдет? Что, если он на час сбросит с себя эту маску? Всего на один час. Решение пришло внезапно, импульсивно, как вспышка. Он не мог так больше. Не мог. Он быстро допил чай, натянул свитер и, не раздумывая, вышел из комнаты. Он почти бежал по длинному коридору, не глядя по сторонам, боясь, что его остановят. Ему нужно было выбраться. На свободу. Хотя бы ненадолго. Он уже почти добрался до парадной двери, когда из кабинета отца вышла Анастасия. Та самая «милая» помощница. Она улыбнулась ему своей идеальной, безжизненной улыбкой. — Лололошка? Куда это вы так поздно собрались? — её голос был сладким, как сироп, но глаза оставались холодными и внимательными. — Просто... на прогулку, — с трудом выдавил он. — Нужно подышать воздухом. — Понятно, — она кивнула, не отводя от него взгляда. — Будьте осторожны. В городе поздно бывает небезопасно. Мистер Харрис очень переживает за ваше благополучие. В её словах прозвучала лёгкая, но чёткая угроза. «Он знает. Он всегда знает». — Я ненадолго, — буркнул Лололошка и, не дожидаясь ответа, распахнул тяжелую дверь и выскочил на улицу. Ночной воздух ударил в лицо, свежий и прохладный. Он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь унять дрожь в коленях. Он был свободен. Всего на несколько часов, но свободен. Он поймал такси и назвал адрес ресторана. Всю дорогу он смотрел в окно, и город казался ему другим — более ярким, более живым, более его. Такси остановилось у знакомого фасада. Из-за дверей доносились громкая музыка и смех. Его сердце забилось чаще. Он заплатил водителю и вышел, ещё секунду постояв у входа, набираясь смелости. И, наконец, он толкнул дверь. И тут же попал в объятия Дилана. — Я знал! Я знал, что ты придёшь! — закричал тот, чуть не сбивая его с ног. — Ребята, смотрите кто к нам пожаловал! Его обступили. Ричард хлопнул его по плечу, Тим протянул его любимый напиток, Чайлд улыбался своей улыбкой. Их лица были искренними, радостными. Здесь не было подвоха, не было скрытых камер, не было оценивающих взглядов. — Ну что, рассказывай, — усадив его за стол, потребовал Ричард. — Где ты пропадал? И что за история с Харрисом? Лололошка взял стакан и сделал большой глоток. Холодная жидкость обожгла горло, но была невероятно вкусной. Он посмотрел на их ожидающие лица и почувствовал, как комок подступает к горлу. Он не мог лгать. Не здесь. Не им. — Парни, — начал он, и его голос дрогнул. — Вы должны мне кое-что пообещать. То, что я вам сейчас скажу... это должно остаться между нами. На всю жизнь. Шум вокруг как будто стих. Они смотрели на него, и в их глазах читалась полная серьезность. — Конечно, — первым нарушил тишину Ричард. — Ты же наш друг. — Мы слушаем, — добавил Дилан, отодвигая свой стул поближе. И Лололошка начал говорить. Он говорил тихо, быстро, боясь, что его смелость иссякнет. Он рассказал им всё. О пари отцов. О контракте. О бегстве на дачу. О плане Джона. О жизни в особняке Харрисов. О постоянном страхе и необходимости лгать. Он говорил, и с каждым словом груз на его плечах становился чуть легче. Он видел, как их лица менялись от недоверия к шоку, от шока к гневу, а потом к пониманию и состраданию. Когда он закончил, в их компании воцарилась оглушительная тишина. Они сидели и смотрели на него, и Лололошка впервые за долгое время почувствовал, что он не один. — Чёрт, — наконец выдохнул Дилан. — Вот это поворот. Я... я даже не знаю, что сказать. — Значит, всё это... из-за какого-то долбаного пари? — недоверчиво спросил Тим. — Да, — кивнул Лололошка. — И теперь мы с Джоном в одной лодке. Мы пытаемся найти выход. — И вы решили притвориться, что всё в порядке? — уточнил Ричард, — Рискованно. — Другого выхода у нас нет, — пожал плечами Ло. — По крайней мере, пока. — Так, стоп, — Дилан поднял палец. — А этот Джон... ему можно доверять? Я имею в виду, он же всегда был таким... засранцем. Лололошка задумался. Можно ли доверять Джону? Он и сам не знал ответа. — Он... не такой, каким кажется, — осторожно сказал он. — У него свои причины так действовать. И сейчас наши цели совпадают. Ричард внимательно посмотрел на него. — Ты уверен, что это хорошая идея — доверять ему? Что, если это двойная игра? — Я не уверен ни в чём, — честно признался Лололошка. — Но я знаю, что один я не справлюсь. Они снова замолчали, переваривая услышанное. — Ладно, — решительно сказал Ричард. — Значит, так. Ты не один. Что бы ни случилось, мы с тобой. Если нужна будет помощь — мы рядом. — Точно, — подхватил Дилан. — Эти выродки не имеют права так поступать с людьми! Лололошка смотрел на них, и его глаза наполнялись слезами. Он быстро смахнул их и улыбнулся своей первой за долгое время искренней улыбкой. — Спасибо, парни. Вы не представляете, как это для меня важно. В этот момент его телефон завибрировал. Он посмотрел на экран. Сообщение от Джона. «Где ты? Отец спрашивает.» Лололошка почувствовал, как улыбка сходит с его лица. Реальность снова настигла его. — Мне пора, — тихо сказал он, поднимаясь. — Уже? — разочарованно протянул Дилан. — Да. Но... я скоро вернусь. Обещаю. Они попрощались крепкими, долгими объятиями. Выйдя на улицу, Лололошка почувствовал себя другим человеком. Он все еще был в ловушке, но теперь у него за спиной была команда. И это придавало ему сил. Он снова поймал такси и поехал обратно в особняк Харрисов. На этот раз он смотрел на город уже без прежней тоски. Огни казались ему дружелюбными, словно подмигивающими ему в ночи. Войдя в дом, он столкнулся с Джоном в прихожей. Тот стоял, прислонившись к косяку двери в свою комнату, со скрещенными на груди руками. Его лицо было бледным и невыразительным. — Где ты был? — спросил он ровным тоном. — Гулял, — ответил Лололошка, снимая куртку. — Один? Лололошка встретился с ним взглядом. Он видел в его глазах не упрек, а что-то другое. Озабоченность? Страх? — Нет, — честно ответил Ло. — Не один. Я был с друзьями. Джон замер. Его брови чуть заметно поползли вверх. — И что же ты им рассказал? — в его голосе послышалась лёгкая, но заметная дрожь. Лололошка подошел к нему ближе. — Всё, — тихо сказал он. — Я рассказал им всё. Глаза Джона расширились от ужаса. Он отшатнулся, словно его ударили. — Ты... ты сумасшедший? — прошептал он. — Ты понимаешь, что ты наделал? Если они проболтаются... — Они не проболтаются, — твёрдо перебил его Лололошка. — Они мои друзья. И теперь... они наши друзья. Нам нужны союзники, Джон. Мы не можем делать это в одиночку. Джон смотрел на него с нескрываемым изумлением, смешанным со страхом. Он будто видел его впервые. — Ты не представляешь, с кем ты связался, — наконец выдавил он. — Если отец узнает... — Он не узнает, — сказал Лололошка с уверенностью, которой не чувствовал. — Пока мы будем осторожны. Он повернулся, чтобы уйти в свою комнату, но остановился и посмотрел на Джона через плечо. — И, Джон... иногда стоит доверять людям. Не все они — мрази. С этими словами он вошел в свою комнату и закрыл дверь, оставив Джона одного в темном коридоре, с лицом, на котором читалась буря противоречивых эмоций — от ужаса до зарождающейся, крошечной искры надежды.