Я тебя ненавижу

Голос Марьи Степановны был монотонным, и слушать ее было сложно. Лиза старалась вникнуть в слова учительницы о правилах поведения в школе, но глаза слипались, а желание зевнуть с каждой секундой росло. Ребята, кажеться, тоже скучали, а вот ее соседка по парте – Лида – делала заметки в тетради. Это удивило брюнетку: кто будет записывать что-то на первое сентября, когда нужды в этом не было? Лида резко повернулась к новенькой. В ее взгляде не было ничего хорошего, только раздражение. Она больно ткнула соседку локтем в бок, от чего Лиза подпрыгнула на стуле, одарив одноклассницу вопросительным взглядом. – Тебе вообще не интересно, что говорит учительница, а, новенькая? – спрашивала Лида, сверля ее взглядом. – С чего ты это взяла? Я же слушаю! – от неожиданности у Лизы расширились глаза, – Или мне нужно повторять за тобой – записывать каждое слово под диктовку? – Господи, так ты еще и дикарка… – У тебя синдром дефицита внимания, понять не могу? – не выдержала брюнетка. Она действительно старалась быть вежливой, но Лида, кажется, получала удовольствие от закинутой удочки с провокацией. Единственное, что сдерживало сейчас Лизу – учительница у доски и родители, которые закатили бы скандал в самый удобный момент за поведение в первый день в новой школе. – Третья парта, я вам не мешаю? – раздраженно спросила Марья Степановна, поправляя очки, – Первый день, а уже нарушаешь правила, не стыдно, Орлесова? “Это она первая начала”, – едва не вырвалось у Лизы, но она вовремя проглотила слова. – Извините, больше не буду. Разговор плавно переходил на более интересную тему. Оказывается, ежегодно в этой школе проходит что-то вроде вечеринки, хотя Марья Степановна говорила про бал. Лизе, как новенькой, стало интересно, о чем идет речь. – Учитывая, что в нашем классе пополнение, я коротко объясню про какое мероприятие идет речь, – взгляд учительницы остановился на новенькой. Лиза ощутила, как кровь приливает к лицу. – Ежегодно в нашей школе проходит бал среди старших классов, то есть, начиная с девятого по одиннадцатый, – начала женщина, садясь за учительский стол, – Оно проходит, как правило, в конце ноября – двадцать седьмого числа. Это время, когда наши ученики могут отдохнуть от учебы, проявить себя в играх от организаторов праздника. – А остальные классы не участвуют в мероприятии? – поинтересовалась Лиза, поднимая руку. – Не участвуют, но прежде чем ты спросишь – дам ответ сразу. Это приказ нашего директора, этот праздник для старших классов уже вошел в традицию, можешь считать это закрытой вечеринкой. – Это же не честно! Почему в этом мероприятии участвуют старшеклассники, а остальные нет? Если это традиция, то она должна быть для всех, а не… Лиза не успела договорить. Лида больно наступила ей на ногу, тем самым предупреждая новенькую, что она много задает вопросов. Девушка покосилась на нее. Кажется, до нее только сейчас дошло, что вопросами такого рода занимаются не учителя, и сейчас он звучал глупо. Марья Степановна ничего не ответила, только нахмурила брови и вернулась к разговору. — В этот раз я ожидаю от вас приемлемого поведения, — произнесла она, медленно обводя класс взглядом, — Держанова, ты меня поняла? Шатенка с первого ряда вскочила с места и всплеснула руками: — Да при чем тут я?! Это Авгушев тогда устроил погром, а я просто мимо шла! Марья Степановна на секунду дрогнула — уголки ее губ дернулись. Но, мгновение спустя, маска строгости вернулась: — Детский сад окончен. Вы — старшеклассники. Ведите себя соответственно. Кстати, где остальные? В классе воцарилась такая тишина, что даже разговоры в соседнем кабинете отдавались гулким эхом. Марья Степановна медленно обвела комнату ледяным взглядом. — Я так понимаю, "великолепная четверка" снова решила проигнорировать наш первый день? — ее голос капал ядом, а пальцы нервно постукивали по учительскому столу. Лизу колом пробило от любопытства. Оглянувшись назад, она с удивлением заметила четыре пустых места в среднем ряду. Сначала подумала — может, так и должно быть? Но шепот за спиной и напряженные плечи одноклассников говорили об обратном. — Эй, а о ком это она? — она наклонилась к Лиде, забыв про враждебность. Интерес перевешивал осторожность. Лида резко повернулась, но все-таки ответила на вопрос надоедливой новенькой: — Тимофей Авгушев. Семен Евсенин. Кирилл Троянский… — она выдыхала имена, будто перечисляла список военных преступников, — …и Давид Васильев. Особенно, держись подальше от последнего. — Ого, он что – гроза школы? — фыркнула Лиза, невольно представляя банду в кожаных куртках с цепями, слишком уж пафосно это звучало в двадцать первом веке. — Ты совсем... — Лида сжала кулаки, ее губы искривились в гримасе, — Ладно! Твои проблемы! — она буквально вырвала рукав и демонстративно отвернулась, уставившись в свою тетрадь. Как и обещала учительница, классный час пролетел быстро. Одноклассники покидали кабинет один за другим, постепенно опустошая его. Лиза тоже хотела уходить, как ее остановила Марья Степановна. Она посмотрела на новенькую уже не с таким холодом, как это было на линейке. – Лиза, – начала женщина, постукивая пальцами по столу, – Я видела твои оценки вступительных экзаменов, очень хорошие баллы. Воспоминания о тех переживаниях, которые она перенесла, врезались в памяти. Лиза была уверена, что она хорошо сдала их. К чему этот вопрос поднимать сейчас? Она смотрела на Марью Степановну, не понимая смысла. И от ожидания внутри все сжалось. – Но вы думаете иначе, да? – спросила брюнетка, ее голос предательски дрогнул от переживания. – Нет, что ты. Просто интересно, откуда же ты перевелась, кто твои родители?Ничего такого, это просто формальности. – Я думала, вы знаете. При подаче документов подавали какие-то справки. – Но мне важно услышать это от тебя, – настаивала Марья Степановна, не упуская взгляда. Стук пальцев прекратился, учительница поднялась с места и подошла ближе. Лиза почувствовала аромат парфюма, очевидно, дорогого. Перед учительницей она выглядела, как маленькая мошка, которой сейчас сделают выговор. – Интересно, откуда ты такая наглая взялась? – почти насмешливо произнесла она, становясь близко к Лизе. – Я не понимаю, что вы имеете в виду, – ответила брюнетка, стараясь не опускать взгляд, – Если вы за… – Запомни несколько вещей, Лиза, – перебила она новенькую, сверля взглядом, – Никто не имеет права перебивать учителя без надобности, задавать некорректные вопросы и, уж тем более, высказывать свои мысли касаемо установленного порядка, – голос Марьи Степановны приобрел холодный тон, – А теперь можешь идти, Лида расскажет и покажет тебе: что, где и как. Марья Степановна развернулась к своему столу, больше не замечая новенькую. Лиза стояла в легком замешательстве, но старалась не показывать этого. Она больше не стала здесь задерживаться и поспешила покинуть класс. В коридоре действительно ждала Лида, но после разговора с учительницей на душе остался неприятный осадок. На каком моменте она провинилась, Лиза не понимала. Неужели ее слова о традиции, которая действительно считалась странной, задели за живое? Ее рассуждения не несли в себе оскорбление. – Шевелись уже, тормоз! У меня мало времени, – голос Лиды звучал звонко и ядовито. Серые глаза соседки уставились на Лизу. По мере того, как шатенка отдалялась, Лиза на секунду застыла. Она сжала кулаки до побеления костяшек, сцепив челюсти до боли. Как же хотелось бросить пару ласковых слов, чтобы эта выскочка прекратила строить себя "великую" и принимать соседку, как какое-то дерьмо в мешке. “Спокойно… Она просто провоцирует. Мне не нужны неприятности из-за какой-то мажорки”. Она старалась подавить в себе бурю эмоций, ставя в приоритет обстановку дома. О желании поставить одноклассницу на место узнал бы директор, а еще хуже – родители. Тогда отделаться от матери было бы невозможно, а отец бы в очередной раз напомнил о поведении. Хотя бы сейчас нужно показать видимость прилежной ученицы, чтобы лишний раз не зализывать раны из-за своих действий. Глубокий вдох окончательно привел девушку в трезвость ума. Она разжала кулаки и пошла за Лидой. – Объясняю один раз, постарайся запомнить, – начала Лида, продолжив путь по коридору, – В нашей школе действуют определенные правила. Если ты заметила, у нас есть три цвета означающие ранги. Малыши с первого до четвертого классов носят коричневую форму, с пятого по восьмые классы – темно-синюю. Старшеклассники – бордовую. – Не постесняюсь вставить свои пять копеек: очередная прихоть директора? – съязвила Лиза, догоняя. – Думай как хочешь, – отрезала шатенка, – У каждого ранга свой этаж. Только Синие – так мы их называем, могут посещать занятия на нашем этаже, точно так же, как и мы, если они проходят на втором. Например, если у нас физика, мы идем в класс, где проходит физика. Со временем ты узнаешь, где и что находиться. – До чего же это странно. – В твоей школе этого не было? – искренне удивилась Лида, – Я думала, так везде. – Я училась в обычной школе до переезда. Там не было таких жестких правил, – отвечала Лиза, опустив взгляд на свои ноги, – Ходишь, в чем хочешь, главное, явись на уроки. Общайся, с кем хочешь… Постепенно девушки замедлили шаг, не осознавая этого. Лида смотрела на новенькую со странным, непривычным спокойствием и жалостью. Вопрос о причине переезда висел в воздухе, но она не смогла спросить, почему же они обменяли такую прекрасную жизнь на ограничения и запреты. Лиза подняла на соседку глаза, тяжело вздыхая: – Я понимаю, что попала в чудо-школу, в которой учатся дети толстосумов. Тут другой мир, совершенно чужой для меня, не знаю, как я тут уживусь, – прошептала Лиза, сама того не ведая. – Не зазнавайся, новенькая. Не все тут богатенькие, как ты могла подумать. – В нашем классе все выглядели именно так! – фыркнула брюнетка, – С надменностью, высокомерием. Ты тоже ничем не отличаешься от них! – слова вылетели неожиданно, настолько, что девушка тут же поджала губы, – Кстати, когда нужно забирать книги? Сегодня первое сентября, а учеба начинается с завтрашнего дня, – вспомнила девушка, переводя тему. Лицо Лиды, сначала растерянное, приобрело привычное для нее выражение. – Раз учительница не сказала: "сегодня", - значит на днях, – пожала плечами шатенка, – Мне нужен твой номер телефона. Я добавлю тебя в группу класса. После небольшой беседы, Лиза дала свой номер, и, спустя несколько минут, ей пришло уведомление в Телеграмм. Девушки разошлись у главного входа в школу. Брюнетка остановилась у ворот, наблюдая за одноклассницей, которая уже подошла к машине простого такси и села в нее. Странно. Она думала, что Лида такая же богачка, как и остальные. Неужели, ошибочная мысль? “Интересно, в богатых семьях бывает понимание?”. Этот вопрос возник из ниоткуда. Лиза представила себя в роли дочери, которую мама больше не унижает, не манипулирует, не поднимает руки, а у папы нет отстраненности, которая в реальности вырезает глубокие раны на душе с каждым его взглядом – даже не слова. Деньги бы решили эту проблему? Ее семья никогда не имела миллионы на счетах, считалась среднестатистической, при этом не жалуясь на финансы. В последнее время вопрос о деньгах поднимался часто, а инициатором всегда была мама. Отсюда и частые конфликты. Иногда девушке казалось, что именно из-за отсутствия денег она и стала козлом отпущения. Голубые глаза смотрели на чистое небо, надеясь, что когда-нибудь этот ад закончится раз и навсегда. По крайней мере, хотелось в это верить.