История Лебединого рассвета

Учащенное дыхание. Полинин взгляд наполнен ужасом и отчаянием. Огромная черная рука хватает девушку за горло. Полина кричит задушенно, а после кряхтит, из ее рта ручьем льется темная, немного поблескивающая жидкость. Антон тянется к ней, желая помочь, но его крепко хватают за ноги и тащут в другую сторону. Он пытается издать возглас, но с губ вырывается лишь хрипловатый, еле слышный шепот. Антон подскакивает на кровати, резко распахивая веки и силясь осознать, что сейчас произошло. Сердце громко грохотало о ребра, тяжело было дышать. По лбу медленно, извиваясь, прокатилась холодная капля пота. Сон. Это просто сон. Летнее солнце ярко светило сквозь тюлевые занавески прямо в глаза, вызывая желание щуриться. Антон глянул на настенные часы над своей кроватью. Очень раннее утро. Даже Оля еще беззаботно дрыхла в своей постели, раскинув руки и ноги. Петров тихо промычал что-то невнятное, лениво перекидывая ноги на едва нагретый солнцем пол и садясь на край помятой кровати. Он осоловело смотрел в стену, пытаясь прийти в себя. По ощущениям, сна будто вообще не было, хотя Антон спал без задних ног до приснившегося кошмара. Больше ложиться не хотелось. Рисование помогло скоротать время. С листа, спустя минут 40, на Антона смотрели три нечетких силуэта. Ими, как и задумывал сам Петров, являлись Рома, Катя и Полина. Он не знает, в какой момент слева от девочек образовался еще и Пятифанов, но хотелось полной картины, как было вчера, на дискотеке. С удовлетворением выдохнув и улыбнувшись, Антон, наконец, оторвался от альбома и поднял голову, неожиданно встречаясь с сонным, заинтересованным взглядом. Оля проснулась. С какого момента она наблюдала за ним? Видела ли, что Антон улыбался, как дурачок какой-то... — Доброе утро, — с утренней хрипотцой в голосе промямлила Оля. Ее белесые волосы забавно торчали во все стороны, переливаясь в лучах солнца. — Доброе. Ты похожа на одуванчик, который только что потоптал слон, — хмыкнул Петров, а потом и расхохотался со своих же слов вместе с сестрой. Та даже не огрызнулась в ответ, просто плюхнулась назад, головой на подушку, и продолжала издавать смешки. Оля давно перестала просить нарисовать ей что-нибудь, ведь стало неинтересно постоянно рассматривать рисунки брата. Хотя иногда она скромно заглядывала к нему в комнату, с искренним любопытством наблюдая за процессом.

***

На завтрак все пришли бодрые, активно переговариваясь друг с другом по поводу сегодняшнего дня. Родители, видимо обсудившие это вчера в баре, объявили, что сегодня они всей семьей отправятся в поселок. Походить по магазинам и осмотреть окрестности не казалось плохой идеей. Тем более, погоду на весь день обещали хорошую. На столике уже лежали заранее положенные работниками листочки с меню. Время выбирать еду на завтра. Петров знал, что нужно внимательнее вчитываться в текст, ведь не желал вновь отведать противной котлеты. Взял ручку из прозрачного стеклянного стакана и склонился над меню. Омлет и чай с лимоном в качестве завтрака... отлично. Рука чиркнула в соответствующем окне. Обед выбрать оказалось сложнее. Не хотелось никакого супа из предложенных, но пришлось поставить галочку около украинского борща со сметаной. Антон глянул на всех остальных: мама смотрела на раздел с ужином, особо не испытывая дилеммы, папа уже сложил ручку в стакан и отодвинул лист на край стола. Только Оля сидела и морщилась, держа в раздумьях ладонь над названиями супов. Тоже не хочет. На ужин можно и оладьи из кабачков... а потом запить кефиром. Да. Хорошо. Через какое-то время все Петровы отложили листки и ручки, и принялись есть свой завтрак, уже разнесенный по всем столам официантками. Антон даже не заметил, как столовая оказалась полностью забитой людьми. Поднялся галдеж: постояльцы разговаривали между собой, стукали приборами о тарелки и чавкали, пережевывая еду. На собственной тарелке болталось творожное суфле, которое Антон безжалостно разломил вилкой и отправил себе в рот. Как-то даже и не вспоминался никакой "Гад". Тоесть, Рома. Теперь-то Петров знает имя парня, уже целых два дня знакомого ему. М-да, а фамилия у того, конечно, странная. Пятифанов. Может, он иностранец вообще? Антон повернулся в сторону Ромы, уже встречаясь с ответным взглядом. Чего пялится? Как всегда, странный. Петров поправил очки, больше не решаясь посмотреть туда, и запил все съеденное безвкусным какао, завершая этим свой достаточно сносный завтрак.

***

Раздевалка бассейна в этот раз не столкнула Антона и Рому, что явно облегчило жизнь первому. Как же стало свободнее дышать. Рома либо уже переоделся, либо решил ходить на другой сеанс. Чтобы не сталкиваться больше с Петровым. Все же, несмотря на то, что они, вроде как, немного пообщались вчера, их отношения лучше не стали. Оказалось, что первое предположение оказалось верным: Пятифанов уже рассекал воду вместе со своей мамой. Только без доски. Он умеет нормально плавать? Зачем тогда взял вчера доску? Точно подгадить решил. Наверняка. Долго не раздумывая, Антон также погрузился в бассейн вместе с остальной семьей. Оля в этот раз решила не плавать круги, сказав: "Это очень-приочень скучно!" Петров же сразу с ней согласился, тоже не имея никакого желания тратить силы на это, потому был вынужден играть с сестрой в мяч. Сначала это, как и вчера, было довольно весело: они хохотали, когда попадали друг другу в лоб, но потом, после очередного промаха, Антону это осточертело, и он заявил: — Всё, я пойду на массажеры. Олино лицо сначала вытянулось в удивлении и желании возразить, а затем она бегло посмотрела куда-то за спину брата, что не осталось незамеченным, и резко улыбнулась, тоже собираясь туда. Чего это с ней такое? Обычно вредничает до последнего. Антон решил оставить вопросы при себе. Знал ведь, что сестра начнет юлить и ничего толком не расскажет. Просто внимательно наблюдал за ней. Оля слишком быстро нырнула и слишком быстро перебирала в воде конечностями, слишком быстро оказываясь у массажеров. Все слишком быстро! Антон специально решил двигаться в своем привычном темпе, чтобы точно отследить скорость младшей Петровой. Сейчас-то он и допросит ее... — Чего ты так долго-то?! — уже нервничая крикнула она, стараясь перебить шум, и ее слова успешно долетели до ушей Антона. Вот оно. Теперь еще и бесится. Антон, убедившись в своих догадках, ускорился и оказался около Оли. — А чего ты бесишься, я понять не могу? Вроде бы в мячик играть хотела... — Да ты же на массажеры хочешь! А времени немного осталось, вот и тороплю, — юлит. Петров уже вдоль и поперек изучил ее повадки, предугадывая почти каждое действие. Хотя с медленным наступлением подросткового возраста у Оли, она становилась все более непредсказуемой, отклоняясь от привычных фраз, поведения. Антон просто кивнул, снисходительно улыбнувшись, подплыл к одному из массажерных кранов, с которого мощной струей била вода, и подставил спину. Оля встала неподалеку, всматриваясь куда-то вдаль. — Что там такое? — размякнув под массажером, лениво поинтересовался Петров и сам направил взгляд примерно туда же. — Ничего! — хмуря бровки, грубо пискнула она. Ну, как всегда. В том месте, куда смотрела Оля, стоял под широким массажером Рома. Он расслабленно разминал спину и подставлялся под струи с блаженным видом. — Ты почему старшему брату грубишь, малявка? — Антон медленно подобрался к ней и щипнул за бок, вызывая у младшей вскрик. Это почти не привлекло внимания из-за общей какофонии, но те, кто находился ближе, в том числе и Рома, обернулись. Оля, посмотрев в сторону Пятифанова снова и видя его взгляд, густо раскраснелась и разъярилась в край: — Не позорь меня!!! — быстро улетая в другую сторону от Антона. Тот ничего не ответил. Стоял, разинув рот и приподняв бровь. Видел, как мелкая подплывает к родителям и что-то яростно им бормочет. Поймал взгляд Ромки, мимолетно мазнувшего по нему глазами. Потом вернулся обратно под массажер, так и прождав все оставшееся время. "Тоже в Ромку втюрилась?" — оставалось единственной логичной, но не менее ужасающей догадкой. Пока они возвращались в раздевалки, Оля не проронила ни слова. Не хочет, значит, в присутствии брата разговаривать. Антон также молча вошел вместе с папой в белую дверь с картинкой, схематично изображающей мужчину. К счастью, в этот раз, кроме ссоры с Олей, ничего больше плохого не случилось. Браслет Петров предусмотрительно оставил в номере, дабы не случилось казуса, как вчера. Не имелось ни малейшего желания вновь получить "недовольную" помощь Ромы. А кто сказал, что он вообще бы помог второй раз? Антон фыркнул, напяливая на все еще немного влажное тело футболку, чувствуя, как холодные капли с волос падают прямо на спину и стекают дальше по пояснице. Папа прижал полотенце к голове Петрова и потрепал, стараясь убрать лишнюю влагу, что вызвало у сына напущенное негодование. Антон мимолетно увидел глаза Ромы, задержавшиеся на этой сцене. Что-то тоскливое мелькнуло в выражении лица Пятифанова, но он быстро вернулся к переодеванию.

***

Обед прошел крайне незаметно. Антон даже не чувствовал вкуса, хватая ложкой сначала суп, а затем второе блюдо. Пока он ел, понял одно: за сегодня еще не встретилась ни Катя, ни Полина. Довольно странно. Петров пооглядывался на чужие столики, силясь выловить знакомые макушки, но безрезультатно. Слишком огромное количество людей дезориентировало и смазывало и без того плохое зрение. После окончания трапезы Петровы, как и вчера, направились в процедурный корпус. Мама всучила младшим членам семьи их карточки, уже не объясняя, как действовать. — Встретимся около ингаляторной, — утвердила Карина с легкой улыбкой, отправляясь с Борисом под ручку вдоль коридора. Оля просто кивнула, поперебирала карточку в руках и сама побрела к лестнице, даже не обернувшись на брата! Ну это совсем перебор! — Оль, — начал Антон мягко, хотя нервы уже были на исходе, — что-то случилось? Та встала в проходе. Потом медленно повернулась, скинула легким движением руки волосы с плеча и неохотно кивнула, будто желая отмахнуться от назойливой мухи. — Ты не хочешь об этом говорить? Оля промолчала многозначительно, направившись на верхний этаж. Антон тяжко вздохнул и последовал за сестрой. Взяв свою порцию фиточая, Петров уселся за тот же столик у окна, всматриваясь в верхушки окружавших санаторий елей. Оля уместилась на стуле напротив, скрестив ноги и делая по маленькому глотку из пластикового стаканчика, во время чего ее брови едва заметно сводились к переносице. Хотелось, наконец, выбить из сестры ответы на крутившиеся в голове вопросы, но рот не открывался, будто склеенный. Обстановку разбавила подбежавшая внезапно Полина, которая ввалилась спешно в фитобар и примкнула к стойке, прося кислородный коктейль. Она, взяв стакан с нежно-розовой пеной, обернулась и сразу приметила Петровых, очевидно напряженно сидевших молча. — Привет, Антон! — потом наклонила голову к младшей, — Привет, Оля! — скромно отодвинула третий стул и села на него, — Чего скучаете тут? Снова фиточай горчит? Антон и Оля одновременно улыбнулись, мгновенно оживляясь. Оля заболтала свисающими ногами, придвигаясь ближе к Полине. — Да, этот чай такой невкусный! — заканючила младшая Петрова, состраивая умильные глазки, — П-Полина, — заикнулась смущенно, — а можно твой коктейль попробовать? И просияла, когда девушка добродушно подвинула свой стакан с пеной к ней. — Думаю, наш чай тебе пробовать и не стоит, — констатировал с усмешкой Антон, видя восхищенные от вкуса коктейля глаза Оли. Морозова хмыкнула, опечаленно осмотрев стаканчик с фиточаем. Постукала ногтем по столу и будто зависла на несколько секунд. — Ты чего? — Антон задал вертевшийся на языке вопрос и помахал ладонью перед глазами девушки. Та отмерла и многозначительно перевела взгляд на окно. — Грустно как-то. Из-за Ромы... Петров сделал вид, что не понимает, и наклонил вопросительно голову, чтобы Полина продолжила мысль. — Мне кажется, он не заинтересован во мне. Значит, не только Антон это заметил. Нужно приободрить, пока Полина не загнала себя своими мыслями. — Почему сразу не заинтересован? Он вчера в целом какой-то вялый был. Может, устал или плохо себя чувствовал? Сработало. Лицо Морозовой прояснилось и она с надеждой повернулась к Антону, растянув уголки подкрашенных губ в улыбке: — Да, наверное! Думаешь, сегодня он будет поживее? "И чего это я за Рому оправдываюсь?" — мысленно закатил глаза Петров.

***

— Вы с Олей хмурые какие-то были... — начала Полина, откинувшись на мягкую спинку дивана рядом с Антоном. Напротив – прикрытая дверь ингаляторной, — поссорились? — Да так, вспылила просто. Переходный возраст и все такое, — Антон сам не понимал, в чем причина такого поведения, хотя догадки были. Очень нежелательные догадки. — А-а, ну, бывает. Я в ее возрасте тако-ое устраивала, — Полина приподняла брови и покачала головой, предаваясь, видимо, не самым хорошим воспоминаниям. — Любила своим учителям всякие пакости делать вместе с мальчиками... Но, вообще, это они мне предлагали! Петров хохотнул, даже не представляя, что такая милая девушка, как Полина, могла участвовать в подобном. — А потом я отличницей стала. — Хулиганка. Ты настолько запугала учителей? — уже успел удивиться он. — Анто-он, нет! — Морозова рассмеялась и замахала руками, — Меня дедушка на путь истинный направил. Учиться лучше начала, — она вдруг отвлеклась и посмотрела за Антона. Петров обернулся тоже и, как вчера, встретился взглядом с Ромой. Боже, он и забыл, что тот в это время ходит на массаж. — Здрасте, — Пятифанов в этот раз более напряженный, чем на дискотеке. Подошел и нервно улыбнулся. — Че делаете тут? — он оперся боком о стенку. Несмотря на использование множественного числа, он, скорее, больше обращался к Полине, чем к Антону. — Привет, Ромочка! Да так, болтаем. Сестру Антона ждем. — Полина вся воодушевилась, разулыбалась и выпрямила спину. Явно была рада, что тот первым начал разговор. — А ты куда идешь? — Я вот... маму с процедур встречать... — Рома отводит глаза, немного мнется и будто выжидает чего-то. Поглядывает на дверь в комнату массажей. — Тебе же в массажную? — выдает без задней мысли Петров и оказывается обдан ледяным, яростным взглядом карих глаз. В чем он не прав? — А, ну ладно тогда, не будем отвлекать, — неловко выдавила Полина, явно видя этот взгляд, направленный на Антона. — Оля тут уже скоро освободится... Рома скомканно, не совсем искренне улыбнулся девушке на прощание, больше не смотря на Петрова, и хлопнул дверью в кабинет массажей. — Ой, не спросила, точно ли он пойдет сегодня с нами...

***

— До ужина времени куча, — выдохнула мама, ловко натягивая свою бордовую хлопковую кофту на плечи и застегивая пуговицы на ней почти до шеи. — Погода хорошая, прогуляемся до магазинов... Купим, может, вкусного чего, — последний аргумент сработал на Олю мгновенно, как если бы Карина просто нажала на выключатель света и лампочка зажглась. Девочка энергично напялила розовые сандалии на ноги, и такого же цвета панамка приземлилась ей на голову с помощью Антона. Мало ли солнечный удар схватит. Папа вышел из родительской комнаты в рубашке и тоже надел обувь, сразу покидая номер, чтобы не толпиться в прихожей. Вся остальная семья через пару минут последовала за ним. Территория санатория, как и вчера, цвела и пахла. Хвойные деревья плавно покачивались от несильных дуновений ветра, своими нижними ветвями ударяя по черному, металлическому забору вокруг профилактория. Небо чистое, уже розовеющее, почти без единого облачка, так что солнцу ничего не мешало согревать землю своим теплом. Дети все так же весело проводили время на площадке, иногда выкрикивая что-то при игре. Антон вдохнул свежий воздух, прикрывая глаза и расслабляясь. Внезапно ему в лоб врезался с неприятным жужжанием то ли шмель, то ли пчела. Петров отмахнулся, проведя ладонью по месту столкновения. — Мама-а-а! Это что, оса?! — отпрыгнула Оля, когда у нее над ухом что-то пролетело. Она стала бегать вокруг родителей, размахивая руками и взвизгивая. — Оля, перестань. Если будешь махать руками, то она тем более тебя ужалит, — папа схватил дочь за руку и притянул к себе, заставляя ту успокоиться. — Видишь, ее уже нет даже! Оля выдохнула и настороженно посмотрела по сторонам. Потом двинулась вслед за Антоном, который ничего на это не сказал. Да и, если бы сказал, она бы все равно проигнорировала – обижена ведь. Петровы вышли за ворота санатория, оказываясь на той же тропинке, по которой два дня назад шли заселяться. Вокруг сосновый лес, под ногами иногда встречались шишки, хрустевшие под давлением подошвы. Они оказались у широкой дороги, по которой изредка проезжали туристические автобусы и разные грузовые машины. Переход был неподалеку. Все время пути Петровы живо переговаривались, восхищаясь природой и скромной архитектурой Беларуси, представленной в виде санаториев, – а их в поселке было много. Мама не прекращала говорить о том, что давно мечтала о подобном отдыхе. Папа согласно кивал, улыбаясь своим мыслям. Младшие же большую часть времени помалкивали и слушали разговоры родителей, изредка вставляя свои пять копеек. Когда все они обошли половину поселка и прогулялись в парке, рассмотрев при этом всякие интересные сувениры рынка и обсудив встретившиеся на пути кафе, Карина глянула на маленькое здание близ дороги и спросила, будто даже констатируя: — В ларек? Оля, вспомнив о словах мамы в номере, оживилась и потянула родительницу за руку: "Да-да!" Антон усмехнулся, слыша от папы беззлобное, еле слышное: "Вот ведь сладкоежка..." Ларек встретил не самой приятной обстановкой. Стоящая за неопрятного вида прилавком женщина недовольно зыркнула на подошедшую семью из под нависших, неаккуратных бровей и бросила журнал, до этого находившийся в ее пухлых руках, на какой-то столик. Стоял ржавый запах металла, смешанный с приторным, едва заметным запахом жвачки. Ассортимент не особо радовал: всего несколько разновидностей конфет, несчастные две пачки чипсов и множество бутылок газированных напитков. Одна из досок ларька тоскливо скрипнула, будто приветствуя подошедшую семью вместо продавщицы. — Здравствуйте, а мороженое у вас есть? — опередила мама Антона, уже собиравшегося задать тот же самый вопрос. Оля подлетела к окошечку небольшого здания и скромно заглянула внутрь. — Три осталось. Эскимо и два стаканчика, — продавщица поправила челку и, поджав губы, испепеляла Петровых крайне незаинтересованным взглядом. Папа свел брови к переносице и тихо сказал жене: "Я тогда не буду, ешьте сами", на что она, поколебавшись, все же согласилась и взяла мороженое, небрежно протянутое рукой из окна. — Пятьсот пятьдесят, — сухо раздалось из того же окна. А потом продавщица, причмокнув губами, язвительно добавила, — Белорусскими, если что. Вот так сервис. Дружелюбие изо всех щелей прет. Антон покачал головой и поморщился, с его губ невольно сорвалось: "Можно было и повежливее", что не прошло мимо ушей продавщицы, чьи брови возмущенно взлетели аж до линии роста волос. Она что-то сказанула в ответ, но никто из Петровых уже не слышал. — Папа, ты что, не будешь? — Оля склонила голову, перебирая в руках шуршащую упаковку с эскимо. Борис кивнул с заверяющей улыбкой и сел на деревянную лавочку подле фонтана. Рядом устроился и Антон с Кариной. — Пап, давай тогда я тебе свое отдам? Все равно сладкого не хочу, — Антон протянул мороженое родителю, а когда тот покачал головой, впихнул в руки, не отступив. — Ой, ну вот зачем? — Борис, несмотря на причитания, был явно рад и распаковал сладость не медля. Оля, заметившая озеро еще по пути вперед, заставила всю семью переться туда, мол, там уточки плавают, и даже лебеди есть. Сначала Антон был такой идеей не очень доволен – и в парке было хорошо, но, едва ему на глаза попался закат, он перестал мысленно возмущаться. Розово-фиолетовые оттенки вдоль и поперек исполосовали небо, обрамляемое желтоватыми облаками. Озеро отражало всю эту картину, слегка искажая в дрожащей глади. Темные силуэты людей беззаботно купались в озере, плескались, хотя вода была всего лишь по пояс. Поодаль, в зарослях рогоза и среди стрел камыша, ютились уточки с их детенышами, иногда нарушавшие тишину довольным кряканьем. А если присмотреться, то можно заметить: с другого края озера, прямо у суши качались на воде белые, величественные лебеди. Их перья мягко окрашивались в цвета заката, переливаясь. Некоторые люди пытались подобраться туда, но густо разросшиеся кустарники мешали, будто нарочно перекрывая путь к птицам. Одним словом: у озера было действительно красиво. Оля ненавязчиво прервала молчаливые минуты наслаждения видом: — Я же говорила: тут будет красиво... Мама вдруг разочарованно вздохнула. — Жаль, фотоаппарат не взяли. — Значит, запомним это своими глазами, — позитивно парировал папа, с довольным видом сложивший руки на груди и подставивишийся под убывающие закатные лучи солнца. "Вот бы это нарисовать", — мелькнуло, как всегда и бывает, в голове Антона. Руки уже привычно дернулись к лямкам рюкзака, но он вдруг вспомнил, что оставил его в номере. Придется изображать потом, по памяти. Спустя около часа воздух заметно остудился. На горизонте был заметен лишь краешек догорающего солнца. Оля поежилась, натягивая свою плотную, вязаную желтую кофту почти до подбородка. — Олечка, замерзла? Сейчас уже обратно пойдем, — мама ласково приобняла дочку, начав поглаживать ее по плечу, чтобы хоть немного согреть. По пути назад семья была более молчаливой, уже истратившей энергию на прогулку, но находящейся под приятным впечатлением от такого времяпрепровождения. Антон рассеянно смотрел на приближающиеся очертания их санатория, и в его голове проносились мысли о том, что неплохо будет сходить в поселок вместе с Катей и Полиной. Если, конечно, с ними не потащится и Рома.

***

Альбом наконец в руках у Антона. Он хотел успеть сделать хотя бы кривой набросок всего, что видел, прежде чем уйти на ужин. Мама и папа надоедливо поторапливали его из другой комнаты, совсем не понимая, что картинка в голове может в любой момент улетучиться, и хрен ты ее потом вспомнишь. — Давай, Антон, мы выходим, — крикнула Карина из прихожей, пока названный дочерчивал погнутое дерево жирными штрихами, находясь при этом в скрюченной позе над тумбочкой. — Да я все уже! — отвечает наконец он и на скоростях, в полузастегнутой джинсовке, вылетает в прихожую, цепляясь рукой за угол, чтобы не шмякнуться в стенку, но все равно неуклюже запинается о коврик у двери. Мама покачала головой, не одобряя такое "бешенство" сына, но ничего не сказала. Она была там одна: Оля и папа, видимо, уже вышли в коридор. — Красивый поселок, правда? — вдруг прозвучало над ухом, пока Антон завязывал шнурки на кедах. — Ага. Я даже зарисовал. — Ты поэтому так долго не выходил? — удивленно, с умилением спросила мама, а получив в ответ кивок, со смехом ласково чмокнула сына в его белесую макушку и легонько потрепала волосы. На ужин вся семья шла в отличном настроении, немного измотанная после несколькочасовой прогулки по поселку. Антон ощущал, как ноги приятно гудели и были будто ватными. — Я так устала после этой прогулки... — выдохнула Оля, в движении потирая свою коленку. — Но ради мороженого не жалко! Папа хохотнул. — Как тебе белорусское мороженое? — слегка склонив голову, поинтересовался он. — С пингвинчиком очень вкусное! У нас я такого никогда не видела. Да, вкусно, наверное. Но Антон сегодня не сможет сказать точно, ведь отдал свое мороженое папе. И не пожалел о своем решении: ему нравилось радовать близких даже такими мелочами.

***

После ничем непримечательного ужина Петров, торопясь, спустился на первый этаж и отправился на улицу очередной раз за день. На лицо невольно натягивалась улыбка – представлял, как сейчас встретит Катю и Полину, отлично проведет время и с ними. Вот Антон уже подходит к площадке, где встретил их впервые. Видит девочек на лавочке. А рядом... Рома. Пришел, значит. — Привет! — подлетает Полина, а следом и Катя, заключают его в скромные объятия, пока Рома хмуро стоит у той же лавочки и, видимо, не собирается даже кивнуть в качестве приветствия. — Не скучали без меня? — улыбнулся Антон и легонько сжал девочек в ответ. — Конечно, скучали, — Катя отстранилась и в своей привычной манере хищно ухмыльнулась. — Жить без тебя не могли. — Рома, Антон, почему не здороваетесь? — вдруг прищурилась Полина и встала между парнями, уперев руки в боки. — Давайте, жду ваших действий. О боже. Антон и так с трудом пытался казаться невозмутимым, а тут еще и это. — Здарова, Антошка, — едко, неискренне бросил Рома и оскалился в якобы дружелюбной улыбке, протягивая свою ладонь. Петров сглотнул. Сжал Ромкину ладонь в своей, применяя слишком много силы, из-за чего Пятифанов нахмурился, приоткрывая рот. — Здарова, Ромашка, — не остался в долгу Антон. Увидел, как челюсть неприятеля смыкается и желваки заходили ходуном. Не стал испытывать судьбу и отпустил ладонь, разворачиваясь обратно к девочкам: — Вот, Полин, поздоровались. Девушка поджала губы и с небольшим волнением перевела взгляд с одного парня на другого. — Да. Хорошо, — кашлянула в кулак и поправила волосы, становясь более уверенной. — Вернемся на лавочку? Катя, видно, только этого и ждала, уже двигаясь в ту сторону, но ее кто-то громко окликнул. Все четверо недоуменно обернулись и увидели невдалеке женщину 50-ти лет. Белого, даже молочного цвета рубашка, черные обтягивающие брюки, волосы, собранные в высокий пучок, вытянутой формы очки на носу создавали строгий образ. Похожа на учительницу. Сморгнув и нацепив на лицо легкую улыбку, Катя бросила ребятам короткое: "Сейчас вернусь" и пошла к женщине, видимо, являвшейся ее матерью. — Ну, чем занимались сегодня? — спустя минуту тихо, медленно, будто прощупывая почву, спросила Полина, поворачиваясь к парням. — Мы с семьей в поселок ходили, там так красиво было, — тут же подхватил Антон, стараясь разбавить обстановку. Он изредка косился на Ромку, стоявшего в напряженной позе и почти ни слова не проронившего с того момента, как пришел Петров. — Ой, да! Мы с Катей уже ходили позавчера, такой вид на озере был, ух! — глаза Полины сузились в восхищении, — А еще помочили в воде ноги... Вода, конечно, по температуре не ахти... Антон поддерживал разговор как мог. Ему правда понравилось болтать о всяких мелочах вроде хорошего расположения их санатория, о скучных процедурах и об отвратительной минеральной воде из крана. Он подметил про себя, что девушка уже совсем не грустная и то и дело мягко посматривала на Ромку, который едва вслушивался в обсуждение. Петров резко мотнул головой, чтобы показать что-то во время разговора, но тут же все мысли опустошились, когда на глаза попалась очень странная сцена. Напротив Кати теперь стояла совсем не ее мама. Тот грузный, нечистоплотный парень, встретившийся пару раз Антону, перегораживал путь бедной девушке и прямо-таки давил на нее своим присутствием. Очевидно, это не было дружеской беседой. Смирнова сжалась, но хмурила брови и скалилась, как перепуганный зверек, загнанный в угол. "Свинья" что-то цедил ей сквозь желтые зубы, но слова не долетали до ушей Петрова. Полина проследила за взглядом Антона и ахнула, со всех ног бросаясь к подруге. Петров двинулся следом, даже не зная, что предпринять. — Что происходит? — вклинился Антон и глянул прямо в глаза "Свинье", чувствуя от того отвратный смрад пота. Не успел он и продолжить, как получил мощный толчок в плечо, из-за которого едва не грохнулся позорно. Полина ахнула и встала рядом с Петровым, гневно хмуря брови. — Не лезь, пидрила, не с тобой разговаривают, — едко выплюнул парень и схватил Катю за предплечье. — Че за хуйня, я не понял? — Ромка появился из ниоткуда и сразу навис грозовой тучей над оппонентом, хотя тот был едва ниже самого Ромы. — Да не ваше это, блять, дело! — гаркнул "Свинья" и тут же сложился пополам от удара под дых. Пятифанов ударил метко, повалив парня. Занимается какой-то борьбой? — Делать нехер больше – к девочкам прикапываешься? — Рома отошел от грузной тушки и сложил руки на груди, — Вали отсюда уже. Парень фыркнул и поднялся с колен, отряхивая брюки. Он не посмотрел на ребят, но что-то произнес про себя одними губами. Как понял Антон, это было что-то вроде: "Отомщу вам, сука". Странный, однако, персонаж. Нужно остерегаться, а то не хватало еще одного врага себе заработать. — Кать, в норме все? — Рома приподнял бровь и подошел к девушке. Осмотрел ее поверхностно, когда она кивнула. Полина же, не поверив этому, подбежала сама и заглянула подруге прямо в глаза: — Точно все в порядке? Катя вздохнула и закатила глаза, а потом натянуто улыбнулась. — Да-а, говорю же: все хорошо! — раздраженным тоном, — Пойдем уже обратно. Сразу, как они в тишине дошли до той же лавочки, Катя со злости пнула стоящую рядом пустую урну и взбешенно вскрикнула: "Бесит!" Рома в тот же момент негромко подал голос: — Я его, кажись, знаю. Это Сема какой-то, с бабкой своей приехал. — Откуда ты его знаешь? — отрешенно выдохнул Антон, не поворачивая головы и глядя в ту же сторону, куда ушел этот Семен. Рома, видно, не хотел отвечать именно Петрову, но заметил заинтересованные глаза девочек, потому решил сказать: — На ресепшене, когда мы заселялись. Полина зацепилась за слово "мы" и тут же задала встречный вопрос. — Кто – "мы"? Вы, что-ли, вместе приехали? Антон, наконец, поднял взгляд и кивнул. — Ну, в одном автобусе, — и невольно посмотрел на Ромку. Пятифанов отвел глаза, нахмурился каким-то своим мыслям и пожал плечами, тоже кивая: "Ага". Вечер наступал небольшими шагами, перекрывая все небо темно-синим полотном. Все более-менее повеселели после произошедшего и теперь оживленно поддерживали беседу об обычных вещах. Даже Рома, до этого тихий, вклинивался и рассказывал что-то свое. — Бля буду, у меня в поезде тапки едва не сперли, я за них боролся, как мог! — и сам лыбится, веселясь от собственной истории, — Потом еще чуть на автобус не опоздали... — Антон словил мимолетный взгляд Пятифанова и вспомнил, как тот со своей мамой залетел в машину в самый последний момент. С этого даже пробрало на пару смешков. — А вот у нас с Катей все по-обычному было... — с каплей грустинки вздохнула Полина. Катя приобняла ее за плечо и вдруг оскалилась, прищуривая глазки: — Да не ври, Поль... Морозова выпучила глаза и заткнула своими ладонями рот подруге, пока та пыталась отцепить ее от себя. Катя смогла извернуться и пропищала сквозь смех, пока ее уже щекотали: — Она в поезде... ночью в маске... — и теперь хохотала не только от щекотки, но еще от воспоминания. — КАТЯ, НЕТ! — Полина улыбалась нервно и все же сдалась, когда подруга перехватила ее руки и протараторила на одном дыхании: — Надела она свою увлажняющую маску для лица ночью, потом в туалет пошла и забыла про нее! Идет по коридору в полутьме, а из-за поворота проводница выходит и охает с таким лицом! — Катя во всю выпучила глаза и разинула рот, тут же взрываясь в очередном приступе смеха, — Еще и... чуть деда своего так же не напугала... Полина, стараясь подавить свою улыбку, вымученно вздохнула и закрыла лицо руками. Антон и Рома синхронно прыснули, а потом сами зашлись в хохоте, представляя эту картину. В общем, вечер прошел отлично. Петров наслаждался общением даже в присутствии Ромы, что, необычно для него, не язвил в сторону первого. — Давайте завтра к озеру все вместе сходим, м? Даже, может, искупаемся? — предложила Полина, вдоволь наслушавшись разнообразных историй и покривившись от некоторых Ромкиных анекдотов. — А давайте! — забористо закивал Рома и встал с лавочки, разминая руки, — Посоревнуемся, кто быстрее плавает, — последнее он проговорил с вызовом и хищно зыркнул на Петрова. — Согласна. — Катя хмыкнула и откинула свою блондинистую косу за спину, разворачиваясь к санаторию. — Во сколько собираемся? — Антон очень даже загорелся такой идеей, проигнорировав взгляд Пятифанова. — Где-то до ужина, а то потом холодно будет, — подумав, ответила Полина и мягко сказала, — Тогда, до завтра! Она крепко сгребла всех в объятия, несмотря на сопротивление Ромки, и потом хихикнула, подхватывая Катю под руку и махая парням рукой, пока направлялась в санаторий.

***

Антон, прогревшись под теплым душем и натерев вдоволь тело жесткой мочалкой, вышел довольный, как кот, и плюхнулся на свою кровать, заправленную тонким желтоватым пледом. Мама, папа и Оля сидели на второй кровати, смотря телевизор. Крутили какие-то неинтересные новости. Вдруг, повернув голову к сыну, Карина устало сообщила: — Завтра будет дождь и сильный ветер, не погулять даже. Антон вздохнул, лениво вытянул руку к тумбе, чтобы положить на нее очки, и прикрыл тяжелые веки, устав за сегодняшний день. Нужно как-то помириться с Олей... Но все это потом, завтра. А сейчас – спать.