Территория гения

***

Проходная Jeep гудела голосами рабочих и звоном турникетов. Потоки людей в спецовках проходили мимо, бросая на ребят короткие взгляды. Трое студентов с огромными рюкзаками за плечами чувствовали себя чужими: механический гул, отстукивающий ритм шагов — даже воздух, казалось, вибрировал в унисон с машинами. — Ну вот, мы и прибыли в сердце железного чудовища, — пробормотал Тэхён, оглядывая серые корпуса и людей в касках. — Мечта любого гения. — Тебя пугает? — усмехнулся Чимин, подтягивая лямку рюкзака. — Меня беспокоит только одно — как объяснить стае лабрадудлей законы термодинамики? Я сюда не бояться пришёл, — фыркнул Тэхён. Высокий мужчина в деловом костюме отделился от толпы у турникетов и направился к ним. Он выглядел воплощением этого механического порядка — собранным, внушительным, с чёткой походкой. На груди поблёскивал бэйдж: Ким Намджун. — Добро пожаловать, — произнёс он, окинув их внимательным взглядом. — Вы те самые новые кадры? — Кадры, говоришь? Лучше называй нас будущим Jeep, — усмехнулся Тэхён. Не обращая внимания на такое тщеславие, Намджун машинально поправил галстук. Его тёмно-синий деловой костюм подчёркивал серьёзность и силу характера — он был не просто охранником, а начальником службы безопасности. В его обязанности входила проверка новых сотрудников, контроль, наблюдение и защита всей территории производства. Опыт, накопленный за годы службы в правоохранительных структурах, давал ему уверенность и умение сохранять спокойствие в любых ситуациях. Однако студент с манией величия своей фразой вызвал у него лёгкое раздражение. Намджун перевёл взгляд на двух других, и в этот момент один из них протянул пропуск с именем «Ким Сокджин». Начальник на секунду застыл. Перед ним стоял парень в розовом пушистом свитере — лёгком и мягком, словно сладкая вата. Красивый, с безупречно чёткими чертами лица и пухлыми губами, он резко выбивался на фоне остальных ребят своей утончённой внешностью. Весь его образ казался слишком нежным для сурового антуража производственного цеха. Залюбовавшись милой и тёплой улыбкой студента, Намджун на мгновение потерял самообладание — он невольно приоткрыл рот, будто ощутив вкус той самой сахарной ваты. — Я же говорил, — влез Чимин, легко подтолкнув Тэхёна локтем. — Нам нужно было нарисовать плакат: «Гений и его команда». Ну или: «Берегись — слишком умные». — Давайте хотя бы первый день пройдём без громких заявлений, — тихо сказал Сокджин, стоявший рядом, и мягко коснулся плеча Чимина, успокаивая. — Намджун и так выглядит смущённым. Начальник кашлянул в кулак и поспешно отвёл взгляд: — Эм… да, проходите. — Кажется, наш охранник только что влюбился, — вполголоса бросил Чимин, наклонившись к Тэхёну, проходя через турникет. Охваченный любопытством к новому сотруднику, Намджун быстро отметил: Сокджин умел погасить вспыльчивость друзей и сгладить острые углы. В его спокойствии было нечто ласковое, душевное — даже уютное, надёжное и уравновешенное, — побуждавшее Намджуна узнать его ближе. Поэтому он сам вызвался сопровождать студентов в шумный цех — сквозь металлический лязг и гул машин. — Вот, — остановившись у стеклянной двери в боковом крыле, Намджун открыл её, пропуская ребят внутрь. — Ваше рабочее место. Раньше тут сидели технологи, но их временно переселили в другое крыло. Офис находился недалеко от сборки автомобилей. В помещении стояли несколько собранных столов, компьютеры, кожаные кресла на колёсиках, огромная плазма на полстены и белая магнитно-маркерная доска для записей. Пространство в восемьдесят квадратных метров казалось пустым, и единственное, что бросалось в глаза, — разобранный шкаф в картонных коробках у стены. — Могу собрать, если хотите, — предложил Намджун, указывая на шкаф рукой и закатывая рукава. — Десять минут — и будет готово. — Ты думаешь, что с моим IQ я не смогу собрать шкаф по инструкции? — Тэхён скрестил руки на груди. Глаза Намджуна слишком откровенно задерживались на Сокджине. Не просто внимание, а именно голодный интерес, который Тэхён научился считывать с первого взгляда. Сокджин, как обычно, ничего не замечал. Или делал вид, что не впечатлён. А вот Тэхён улавливал безошибочно. Именно поэтому за всё время их совместной жизни Сокджин так и не завёл отношений: каждый, кто пытался приблизиться, быстро оказывался «отрезан». Стоило Тэхёну распознать в человеке угрозу — или просто помеху учёбе. Внутренняя привычка контролировать, ревниво оберегать своё окружение, снова включилась — автоматически. Мысль о том, что какой-то начальник безопасности с неуклюжей улыбкой попытается пробиться в личное пространство друга, раздражала сильнее, чем хотелось бы признавать. Да что там, Тэхён никогда не признается в этом. — На интеллектуальном уровне ты мне не ровня, — добавил он, глядя прямо на Намджуна. — Сарказм? — уточнил тот, нахмурив брови. — Думаешь? Смысл утверждения касался не только шкафа, — вполне серьёзно ответил Тэхён. — Думаю, вместе будет быстрее, — мягко вставил Сокджин, доставая из коробки инструкцию. Троица склонилась над листком бумаги, упершись локтями о стол. — Вот теперь я спокоен, — объявил Чимин с самодовольной улыбкой. Подключаться к процессу он и не собирался: прекрасно зная, что Тэхён сольётся ровно через пять минут. К тому же в их общежитии мебель всегда собирал Сокджин, а Чимину доставалась роль почти той же мебели — держать стенки шкафа, ножки стола или спинку кровати, пока тот вкручивал болты. Сейчас же Чимин с удовольствием переложил томительную миссию на Намджуна — и мысленно поблагодарил его за возможность слинять от скучного шкафовозведения. Вытащив из рюкзака пару блокнотов и ноутбук, он уселся за компьютер и уже собирался приступить к работе, как вспомнил, что флешка осталась в рюкзаке Умняша. Потянувшись через соседний стол, Чимин зацепился ногой за ножку стула и с грохотом свалился на пол. — Гравитация, бессердечная ты сука, — простонал он, вставая и потирая пятую точку. Первое, что увидели Чонгук и Юнги, войдя в отведённую студентам комнату, — четыре задницы. Прямо у входа — Чимина: слишком открыто оттопыренная, подозрительно соблазнительная — в ту же секунду отметил Юнги про себя. В груди неприятно кольнуло: ситуация совершенно неподходящая, чтобы терять концентрацию, но тело реагировало быстрее головы. Нахальные бёдра, плотно обтянутые голубыми джинсами, вдруг показались куда опаснее любого производственного риска. Изящные, маленькие пальцы мягко скользили по округлости, оглаживая выпуклость — невзначай, но вызывающе, с игривым призывом: «Прикоснись». Сам жест — насмешка, намеренное испытание на выдержку. Губы предательски пересохли; язык едва заметно провёл по ним, но жажда лишь усилилась. В голове вспыхнула слишком яркая и отчётливая картинка: рука тянется вперёд, сжимает упругие бёдра, ощущая их мягкость. От этого в груди разлилось жгучее, тревожное тепло. Усилием воли Юнги одёрнул себя, спрятав вспыхнувшее желание за привычной маской равнодушия, и посмотрел на друга. Судя по тому, как Чонгук застыл, уставившись на чёрные джинсы, происходящее значило только одно — живое, болезненно острое пробуждение накрыло их обоих одновременно. Воспоминания сами всплыли: когда они с Чонгуком были ещё студентами, позволяли себе эксперименты. Оба пробовали, оба искали — и в итоге честно приняли: им одинаково могут нравиться и девушки, и парни. Тогда это было частью взросления, попыткой разобраться в себе. Но сейчас всё ощущалось иначе. Осознание вернулось не в виде любопытства или поиска, а с трепетом, с новым вкусом — не интерес познать себя, а жгучее желание здесь и сейчас. Взгляд Чонгука прирос к картинке — чуть дальше, на самой круглой и аппетитной форме из всех. Горячая волна пробежала по телу и резко хлестнула в пах, сбивая дыхание. Пальцы сжались в кулак, пытаясь заглушить нарастающее желание. Тем временем Тэхён чуть потянулся вперёд; край лонгслива приподнялся, и между тканью и поясом джинсов открылся узкий участок кожи. Совсем немного — крошечная полоска, но эффект от неё оказался сильнее любого откровенного жеста. Голая кожа дразнила, обжигала глаза, манила — по позвоночнику прокатилась дрожь, а виски сдавило томительное напряжение. — Тут всё на китайском. Ничего не понимаю, — произнёс Тэхён, повертев листок в руках и передав его Сокджину. — Интересно, — протянул Намджун, наклоняясь ближе и щурясь в текст. — Любопытно, что ты считаешь это занимательным, — съязвил Тэхён. — Видимо, у службы безопасности уровень развлечений ниже плинтуса — если инструкции для тебя уже Википедия. Фраза вмиг остудила пыл Чонгука и сразу напомнила, кто настоящий хозяин той самой гениальной задницы, на которую он только что залипал. Внутри всё сжалось от резкого укола. Он зажмурился, чтобы вернуть контроль. Открыв глаза — снова был холоден, собран и недосягаем, показывая безупречно выверенную отстранённость, скрывающую борьбу с настойчивыми желаниями. — Удивительно, что кто-то с твоим IQ не может собрать шкаф. Значит, у меня всегда будет работа, — беззастенчиво ответил Намджун, принимаясь распаковывать коробку. — Такая работа не для меня, начальник. Чистые руки — признак гения, грязные — признак того, кто будет собирать шкаф, — усмехнулся Тэхён, облокотившись бедром о стол. — И помни: если шкаф рухнет на кого-то из нас, вместе с ним мы похороним и твой авторитет. — Тэхён! — резко вспыхнул Сокджин. — Если бы ты тратил свой ум на дело, а не на словесный мусор — шкаф уже стоял бы собранным! Атмосфера всё меньше напоминала первый день на производстве — и всё больше разогрев перед дракой. Напряжение разорвал резкий хлопок: Юнги шлёпнул ладонью по упругому, вызывающе оттопыренному месту Чимина, мгновенно притянув внимание всех, находившихся в кабинете. — Эй! — дёрнулся Чимин, возмущённый прикосновением. — Нитка, — спокойно отозвался Юнги, даже бровью не повёл. — Зацепилась на джинсах. — Ага, нитка… — протянул Чимин, нарочно отряхивая бёдра ладонями и прекрасно понимая, чем привлёк внимание второго босса. — Могу завтра прийти весь в нитках — проверим, насколько у тебя ловкие руки? — Не советую давать обещаний, которые потом придётся выполнять, — лениво бросил Юнги, но с той интонацией, от которой у Чимина тут же вспыхнул румянец на скулах. Воздух сгустился. — Сегодня при входе на производство тестостерон разлили? — фыркнул Тэхён, смерив всех взглядом. — Мои друзья здесь не для того, чтобы стать объектом чьих-то гормональных всплесков. — Забавно такое слышать — ты сам минуту назад стоял с задранным лонгсливом, провоцируя даже стены, — хмыкнул Чонгук. — Если у тебя стены возбуждаются — проблема явно не в моём лонгсливе, — отозвался Тэхён. — Твой язык удивительно опережает руки, — Чонгук сделал несколько шагов и остановился прямо напротив. — Похоже, это единственный инструмент, которым ты умеешь пользоваться. — Не переживай, — Тэхён прищурился, уголки губ дрогнули. — Моих инструментов на всех хватит, просто не каждый заслуживает демонстрации. — Может, наконец-то начнёте работать? — холодно вставил Юнги, скользнув взглядом по троице. — Точно, — расплылся в улыбке Чимин, цепляя рукой рюкзак Тэхёна, чтобы выудить флешку. — Меньше слов — больше дела. В этот момент в углу раздался лёгкий скрип. Все обернулись: шкаф стоял собранный, аккуратный и целый. — Кажется, я умею пользоваться не только языком, — выпрямился Намджун, стряхивая с ладоней пыль. На всякий случай он пошатал конструкцию, проверяя, не рухнет ли она. — Ого, — присвистнул Чимин, хлопнув ладонью по спинке кресла. — Отличная работа, Намджун, — произнёс Сокджин мягко и с уважением. Сделав шаг вперёд, он внимательно осмотрел шкаф, слегка постучал костяшками по собранной стенке и улыбнулся: — Всё идеально ровно. — В мире нет ничего идеального, — раздражённо фыркнул Тэхён. Плечи чуть напряглись от задетого самолюбия, а внутри мелькнула ревнивая искра. Он сам ненавидел её в себе, но не мог подавить. — Даже Платон писал, что совершенные формы существуют только в воображении, а в реальности всё искажено. Так что этот шкаф — не исключение. — Ну что ж, значит, ваш первый реальный рабочий день можно считать официально открытым, — деловито заявил Чонгук. — Хотя, глядя на ваш «труд», у меня складывается впечатление, что я подписал контракт с кружком стендаперов, а не с гением и инженерами. — Поверь, твой автограф не был напрасным. Мы обязательно докажем сей факт результатом, — заявил Тэхён, доставая из рюкзака ноутбук и усаживаясь за стол. Их взгляды снова сцепились — острые, колючие; каждый проверял прочность другого на излом. — Если через две недели вы не сделаете прототип, — с хищной улыбкой произнёс Юнги, — мы с Чонгуком перегрызём вам глотки. — Ставлю на прототип, — прыснул Чимин, не поднимая головы от экрана. — Но ставка маленькая: уж слишком вкусно выглядит второй вариант. — Болтовня ещё ни одну машину не собрала. Прямо сейчас займёмся прототипом, — спокойно отозвался Сокджин, пытаясь погасить нервозность боссов. Ему стало стыдно и неловко за разыгравшуюся сцену — тем более неизвестно, сколько из неё успели увидеть Юнги и Чонгук. В принципе, он был с ними солидарен: слишком много времени ушло впустую на бессмысленный стендап. Он присел за свободный стол, быстро достал из рюкзака папку со схемами и телефон, включил компьютер и перевёл взгляд на Намджуна. — Спасибо за шкаф. — Обращайтесь, — улыбнулся Намджун. Простая благодарность прозвучала чрезвычайно искренне, отчего внутри стало тепло. Он привык быть для всех «начальником службы безопасности» — формальным лицом в костюме. Но короткое «спасибо» заставило его на миг почувствовать себя не должностью, а человеком. После ухода двух боссов и начальника работа закипела. Ещё вчера Тэхён подготовил для каждого производственного отдела подробный график поэтапного преображения Jeep в машину будущего, и сегодня план действий на четырнадцать дней лёг в основу совещания. В кабинет пригласили все отделы, участвующие в сборке и тестировании автомобиля, чтобы подробно объяснить цепочку задач и не отставать от графика, прописанного в их контракте. Когда все собрались, Тэхён вывел первую схему с задачами на монитор, висевший в центре кабинета. — Механики, — начал он, — ваша задача: демонтаж двигателя, снятие старой проводки и электроники, подготовка корпуса к новым установкам. Максимум — два дня. — Проще простого, управимся и за один, — уверенно заявил главный механик. — Двигатель — сердце машины! Убрать его — значит обнулить всё, — вскипел один из инженеров. — Старое сердце не выдержит новой жизни, — холодно отозвался Тэхён. — А что с остальными деталями? — поинтересовался другой. — Всё остальное подлежит модернизации, — тут же подхватил Чимин. Переключив слайд, Тэхён развернул схему: — Конструкторы, — продолжил Чимин, щёлкнув указкой по экрану, — ваша задача — разработать новые узлы и крепления для аккумуляторного блока и адаптированного шасси. Срок — четыре–шесть дней. — Электронщики, — переключил слайд Сокджин, — занимаетесь сенсорами: лидарами, камерами, радарами. Схема интеграции должна быть готова к пятому дню. Тэхён обратился к программистам: — Новая программа, разработанная под Jeep, будет храниться на центральном сервере с доступом по скрытым ключам. Исходный код алгоритма, пакет датасетов и модель машинного обучения — я передам сразу после совещания. Ваша задача — адаптировать систему под сенсоры Jeep и устранить возможные конфликты. Срок — восемь дней. — Технологи, — снова взял слово Сокджин, — контролируете совместимость новых деталей с производственной линией и параллельно готовите инструкции для сборки. — Электрики, инженеры и экологи! Готовьтесь к переходу на электрическую платформу: батарейный блок, система охлаждения, энергопотребление. Работаете сообща, — добавил Чимин, попутно собирая у каждого присутствующего адрес электронной почты. — Для каждого отдела назначена конкретная задача. Все данные вы получите на e-mail, — окинул всех присутствующих взглядом Сокджин. — На шестой день я представлю образец покрытия кузова, — Тэхён развернул финальный слайд. — Оно выдерживает удар силой до ста килограммов, а град и царапины попросту не способны оставить на нём даже следа. Первые партии были изготовлены по моим чертежам для военной авиации и уже успешно прошли испытания. — Это же фантастика! Такого не может быть! — недоверчиво перебил один из инженеров. — Если материал реально работает, — вмешался другой, помоложе, — Jeep станет прорывом и отберёт корону у Tesla! Через камеру, встроенную в угол кабинета студентов, Чонгук вместе с Юнги наблюдал за совещанием. В этом не было ничего противозаконного: камеры стояли по всему производству — за исключением туалетов и душевых. Каждый сотрудник при приёме на работу подписывал соглашение о видеонаблюдении и коммерческой тайне — стандартный документ, защищавший компанию от краж, нарушений техники безопасности и возможных сливов информации конкурентам. — Надо признать, механики удивили, — Чонгук, устроившись удобнее в кресле, поправил манжет пиджака. — Подхватили идею сразу, без споров. — Угу, — Юнги отпил свежесваренный кофе, аромат которого мягко растёкся по кабинету. — Им привычнее работать, чем сомневаться. Но не это главное. — План, — кивнул Чонгук. — Чётко расписанный, продуманный. — Ты обратил внимание, как эти трое распределили роли? Они словно цельная команда — структурная, методичная, слаженная, с чётким вектором на результат, — подметил Юнги, восхищённый ребятами. — Слишком слаженно для тех, кого полгода назад высмеивали в газетах. — Лично мне понравилось другое. — И что же? — приподнял бровь Чонгук. — Чимин. — Никогда бы не подумал, что тебя привлечёт кто-то такой шумный, — хмыкнул Чонгук. Даже если не брать во внимание вчерашний день, за то короткое время, пока он наблюдал через экран за студентами, Чимин умудрился обойти весь кабинет, облепить разноцветными стикерами всю доску, обвести что-то маркером, познакомиться с каждым сотрудником и записать его электронную почту. А в промежутках — угостить всех желающих леденцами, которые, видимо, принёс с собой, и пошутить так, что даже самый угрюмый главный инженер прыснул от смеха. — Да у него же шило в одном месте, — покачал головой Чонгук. — Я думал, тебе нравятся холодные и дисциплинированные. — В холодных нет яркости, — спокойно отозвался Юнги, всматриваясь в экран. — Бегает, болтает, но всё равно приковывает взгляды. Не просто шумность — врождённая способность владеть пространством. — Хм, интересно… Ты сейчас оправдываешься? Или всерьёз пытаешься убедить меня, что тебе нравится исключительно его «способность сходу располагать к себе людей и быть в центре внимания»? То есть тебя зацепила не сама личность, не он как человек, а просто его яркость? — Ты думаешь, я не умею замечать яркое? — в голосе Юнги мелькнула тень усмешки. — Думаю, — Чонгук откинулся на спинку кресла, — у тебя банально взыграли гормоны. — А сам-то чего залип на Тэхёне? — Ой, не напоминай, — пробормотал Чонгук, закатив глаза. — Задница-то у него сочная, а вот язык… хочется откусить с корнем. — А ты научи его пользоваться им по назначению, — Юнги толкнул язык за щёку и рассмеялся. — Прежде чем я его чему-то научу, он мне вынесет все мозги своей гениальностью. — Гениальность — не зараза, оральным путём не передаётся, — с серьёзным видом заявил Юнги. — Да кто бы сомневался. Если бы передавалась, ты бы уже давно сам себе мозги отсосал. — Ого, ну ты и резанул. Приятно осознавать себя гением в твоих глазах. — Вот поэтому второй мне не нужен, — подытожил Чонгук. — Правильно, ты с одним-то справиться не можешь! И это — чистейшая правда. Чонгуку всегда было нелегко противостоять Юнги: чаще всего он сдавался его идеям и предложениям, но умел держать баланс там, где друг порой рубил с плеча. Для Юнги же Чонгук всегда был, есть и будет достойным руководителем — умным, рассудительным, компетентным и ничуть не менее гениальным, чем Тэхён. Но его вечные паузы и колебания иногда сводили с ума. Вот и сейчас Юнги по учащённому дыханию и блеску в глазах без труда всё просчитал за минуту. — Твоя ложь про «не нужен» слишком прозрачна и очевидна, — прищурился он. — Ты даже не смог изысканно запутать её. Не обманывай меня и себя, Чонгук. Ты хочешь гения… — Почему ты читаешь меня как финансовый отчёт? — Скорее как баннер с красной строкой, — лениво протянул Юнги, откровенно наслаждаясь тем, что загнал его в угол. — Ты слишком честный для инсайдерских махинаций. — Да пошёл ты, — тяжело выдохнул Чонгук, но без тени злости. Оба прекрасно знали истину: за такими словами нет ничего обидного. За годы рядом они научились слышать в подколах не насмешку, а заботу и понимание. Смогли отточить то особое умение — поддевать друг друга не раня, а лишь подогревая разговор. Их связь держалась на доверии и не требовала лишних объяснений: сколько бы ни было подколов и стычек, в серьёзной ситуации каждый без колебаний прикроет спину другому. Друг оказался прав — Тэхён зацепил. И вовсе не гениальностью, а поразительным сочетанием: милого, с аппетитом жующего ребёнка и взрослого, способного в самый неподходящий момент выдать шокирующе откровенную мысль. В его прямоте было что-то обезоруживающее — неловкое, искреннее и удивительно честное. Качество, которое сам Чонгук никогда не мог себе позволить. Он в первую очередь обязан был взвесить слова, прежде чем говорить. Его фраза расценивалась подчинёнными — требованием, простой кивок головы — согласием, а любое завуалированное «нет» — единственной возможностью избежать решений, способных навредить репутации корпорации, при этом не обидев инвесторов. А гению, похоже, было плевать на элементарную социальную политику — он жил в собственной системе координат, где откровенность стоила дороже выгоды, а слово не нуждалось в одобрении. Именно в свободе и заключалось то странное притяжение, перед которым трудно было устоять.

***