Территория гения

***

Сегодня ребята проснулись вовремя, успели привести себя в порядок и приехали на работу ровно к девяти. На проходной их встретил Намджун. — Неожиданно, однако, увидеть тебя. Уже разобрался с DDoS-атакой? — не удержался Тэхён, приложив пропуск к турникету. В глубине души он был уверен, что начальник безопасности засядет в своём «оперативном штабе» и на проходной не появится до конца их контракта. — Умняш, хочешь повторения вчерашней процедуры? — тут же одёрнул его Сокджин. Перспектива вторичного издевательства над собой точно не входила в планы Тэхёна на сегодня, поэтому он моментально прикусил язык, но не замолчал: — Знаешь, когда мужчина бреет ноги — это явный намёк на сексуальную доступность, — прошептал он на ухо другу. — И потому я начинаю подозревать: ты их для начальника побрил, а не чтобы поддержать меня. — А когда депилируешь пах... это о чём говорит? — лениво прищурился Сокджин и с улыбкой скользнул взглядом вниз, задержавшись в области, где у Тэхёна находилась ширинка. — Программисты изолировали заражённые узлы и перенастроили систему производства, — привлёк к себе внимание студентов Намджун. — Сейчас сеть стабильна, угрозы нет. По своим каналам я пробил, откуда исходила попытка, и уже передал данные в правоохранительные органы. Остальное — дело времени. — Ого, — протянул Тэхён, театрально округлив глаза. — А я-то думал, ты только шкафы умеешь собирать, а тут — полная координация действий! — Должность обязывает, — хмыкнул начальник. — Не могу же я ограничиваться только шкафами. Хлопая себя по бокам и судорожно роясь в рюкзаке, Чимин так и застрял перед турникетом. Сначала он заглянул в один карман, потом — в другой, и, наконец, опустив плечи, с мученическим видом выдохнул: — Пропуск... в другом рюкзаке. — Браво, типичный ты, — фыркнул Тэхён, громко хлопнув в ладоши. — Вертунец, вот ты куда утром собирался? — На работу! — И как умудрился забыть?! — Как-как… зубы чистил так старательно, что забыл всё обязательное! — передразнил его Чимин. — Можно как-то решить проблему с пропуском? — мягко спросил Сокджин, обращаясь к начальнику. — Конечно, — кивнул Намджун и быстрым шагом метнулся к посту охраны. Вернувшись, он протянул Чимину бланк: — Это заявление на выдачу временного пропуска. Впиши фамилию, сегодняшнюю дату и подпись внизу. Пока Намджун говорил, Чимин уже успел заполнить форму и протянуть лист обратно. Взамен он получил пластиковую карточку с надписью Visitor, которую тут же гордо повесил на шею. — Ну вот, теперь я снова полноценный член корпорации, — улыбнулся он, расправив плечи. — По словам Аристотеля, человек ценен своими добродетелями. Ты, конечно, ценный кадр, но добродетель твоя проявляется строго в малых дозах, — прищурился Тэхён. — Спасибо за помощь, — улыбнулся Сокджин, слегка коснувшись локтя начальника и, не отдавая отчёта своим действиям, погладил пальцами сустав. — Сразу видно, что ты здесь — Фаервол. Подставив руку ближе под прикосновение, Намджун пару раз моргнул и, не уловив всей «прелести» сказанного, переспросил с лёгкой растерянностью: — Фаер… что? — Фаервол, — мягко повторил Сокджин. — В смысле, главный: решаешь, кого пропустить внутрь, а кого — заблокировать. — Ага. Чистый алгоритм, — поддакнул Чимин. — Некогда философствовать, Хартбит! Пошли! — встрял Тэхён, схватив друга за руку и потащил его вперёд по коридору. Уже на ходу он развернулся, продолжая двигаться вперёд, но шагая задом, и крикнул: — Начальник, напряги свои драгоценные извилины и угадай, почему Хартбит! Хотя… думаю, что их там нет. Короче, гугл в помощь! — Подсказка так себе, — донёсся в ответ голос Намджуна. — Можешь использовать «звонок другу», как в шоу «Стань миллионером»! Только, в качестве приза, так и быть — достанется тебе Сокджин, да ещё и с инструкцией по эксплуатации, — подмигнул ему Тэхён, продолжая идти вперёд, но задом наперёд. — Вот спасибо, — закатил глаза Сокджин, придерживая его за руку, чтобы Умняш не споткнулся. — А почему ты так легко отступил? — Полагаешь, начальник справится? — тут же поддел его Тэхён, наконец разворачиваясь передом. — Уверен. Так почему? — не отставал Сокджин, в который раз удивляясь странностям друга: то ревностное сопротивление, то быстрая уступка. — Да потому что видел больше, чем хотелось бы, — хмыкнул Тэхён. — Видел вспышки молний в глазах Намджуна, как он напряжённо сдерживал сглатывание, боясь лишним движением спугнуть момент прикосновения твоей руки к своему локтю — желая задержать его навечно. Тут даже амперметр не нужен, чтобы уловить силу тока, исходившего от него. И выглядел он в этот момент до смешного покорным, почти млеющим… подобно счётчику Гейгера, с жадностью ловящему каждую крупицу ионизирующего излучения от твоих глаз. Аж сладко-противно: начальник службы безопасности с железным характером — чистый галлий. — Металл, который плавится от тепла рук? — уточнил Сокджин, нахмурившись. — Ага, — самодовольно кивнул Тэхён. — К тому же я понял: разделить любовь — это не значит её потерять. Ведь твоё отношение ко мне не изменится. — Ты прав, Умняш. Я всегда буду рядом и не перестану любить тебя, пока моё сердце бьётся, — хлопнув ладонью по его плечу, согласился Сокджин. Он радовался за друга, который наконец осознал простую истину: из-за своей ревности и нежелания делить внимание он может и вовсе потерять друзей. — А ещё я провёл сравнительный анализ характеристик ваших тел и пришёл к выводу: Намджуну надо сбросить как минимум пять килограммов. Иначе в постели он тебя просто раздавит! С этими словами Тэхён рванул вперёд к кабинету, потому что оплеуха дружеского гнева сейчас обрушится со стопроцентной вероятностью — и с точностью физического закона кармы. Стоило двери захлопнуться, он рухнул на стул, подскочил и тут же вскинулся на Чимина: — Ай, да чтоб меня… У меня же попа болит! Как я вообще должен сидеть после того, что ты со мной сделал?! — скривился Тэхён, хватаясь за стул и отодвигая его от себя. Казалось, вместе с волосами на ягодицах с него сняли кожу. — Прими удобное положение, Умняш. Посмотри на меня: кресло мягкое, мне комфортно со всех сторон, — вмешался Сокджин, перебирая бумаги на столе. — Могу сбегать в медпункт и попросить для тебя подушку с дыркой — знаешь, такую, на которых обычно сидят бабушки после операций, — хихикнул Чимин, вытаскивая из рюкзака блокноты. — Хотя, глядя на твоё лицо, тебе ещё и компресс не помешал бы. — Ты хочешь опозорить меня на весь завод?! — смутился Тэхён, глаза метали искры. Ткань натирала ноги во всех местах, а в паху страшно зудело. — Ну спасибо, друг! — Давай я позабочусь о тебе и помогу принять уютное положение, — вздохнул Чимин. — Такая парадигма мне нравится больше… Действуй, — пробормотал Тэхён. — Только не строй из себя заботливого. Я отлично помню, кто вечером особенно усердствовал и не проявил ни капли сострадания. — Предпочитаю усердие праздности, поскольку не ценю ржавчину выше блеска, — усмехнулся Чимин, направляясь к другу. Отодвинув кресло, он ухватился за ткань штанов-парашютов в районе колен, подтянул её вверх, а когда тот уселся — разгладил руками складки, аккуратно поставил стопы Тэхёна на ножки колёс и развернул его к столу. Напоминая себе, что ничуть не жалел друзей и дико наслаждался их визгом, когда срывал полоски с воском. Сам-то он привык к этим «пыткам», делая депиляцию раз в две недели, — ну а покричать за компанию не грех. — О, кажется, я попал в хорошие руки! Прям душишь своей нежностью, — хихикнул Тэхён, чувствуя удовлетворение от удобного положения и рвения Чимина ему угодить. В другом конце здания два босса следили за ними через камеру наблюдения, установленную в углу кабинета студентов, высоко под потолком. Она захватывала почти всё помещение: столы, кресла и тех, кто в них сидел. Изображение позволяло рассмотреть каждое движение, жест и даже выражения лиц. Чонгук откинулся на спинку кресла, но внутри неприятно кольнуло — словно острый шип прошёл сквозь грудь. Сцена казалась слишком домашней, слишком близкой — больше похожей на семейные разборки, чем на дружеское общение. Любой взгляд, улыбка, лёгкое прикосновение Чимина к Тэхёну отзывались у него эхом в сердце. Раздражало, сводило с ума, не давало покоя: до дрожи в руках хотелось заполучить Умняша себе. С того момента, как гений запихал в рот хотток, чувство росло с каждым днём, не щадя ни мыслей, ни тела. Трудно было объяснить, почему именно Тэхён так притягивал его внимание. Внешне — обыкновенный: бесформенные брюки, неприметные рубашки и свитшоты, но они сидели на нём идеально — словно созданы специально для него. Волосы, теперь осветлённые в блонд, безумно шли ему; глаза — глубокие, выразительные, полные какой-то необъяснимой притягательности, а странная, непостижимая гениальность делала Тэхёна особенным, почти нереальным. Каждое движение, резкость слов, пронзительный взгляд, мягкие, чуть надутые губы — всё было пронизано магнетизмом, от которого невозможно было отвести глаза. И это только усиливало боль и жгло осознанием невозможного: Тэхён состоит в полиаморных отношениях. Его сердце принадлежит Чимину и Сокджину — но не ему. — Похоже, вчера гений был в нижней позиции, — хохотнул Юнги, поправляя манжет часов. Его не интересовали догадки о странной «ячейке общества» студентов. В поле зрения был только Чимин — живой, шумный, с кокетливой улыбкой, которая цепляла сильнее любого бизнес-плана. Всё остальное казалось пустым шумом. Он точно знал, чего хочет — и его желание не подлежало обсуждению. — А чему ты так радуешься? — выпрямился в кресле Чонгук, смерив друга взглядом. Внутри всё сжалось: сама мысль о чужих руках, скользящих по Тэхёну, и о чужих губах на его коже, разрывала сердце на части. — Если Тэхён был снизу, значит, Чимин сверху. Следовательно, он актив. Насколько я знаю, ты тоже актив. Или решил подставить свой зад? — Для Чимина я могу стать кем угодно, — бросил Юнги, растянув губы в хитрую ухмылку. — Даже тем, кого ты представить не способен. — Думаешь, при такой конкуренции у тебя есть шансы? — Когда меня пугала конкуренция? После секса со мной он даже имени своего не вспомнит, — лениво протянул Юнги, облокотившись на стол локтями. — Подозреваю, у вас не дойдёт до бурной ночи, — фыркнул Чонгук. — Он в отношениях, друг. Ты правда веришь в своё превосходство над двумя юнцами? В этот момент дверь отворилась, и секретарь поставила перед ними две чашки кофе. Тишина повисла тяжёлым грузом. Они дождались, пока она выйдет, чтобы та не услышала их разговор. — «Двумя юнцами»? Да нет там никаких отношений, Чонгук! — уверенно бросил Юнги, откинувшись на спинку кресла и сделав размеренный глоток. — Ты видел реакцию Чимина на поцелуй Тэхёна? Он был настолько ошеломлён неожиданностью, что даже слов не нашёл для ответа. Не знаю, зачем Тэхён объявил о полиамории и поцеловал его, но даю голову на отсечение — между ними ничего нет. — Возможно, ты прав… — Чонгук тяжело выдохнул, опустив взгляд на чашку. Перед глазами всплыла недавняя сцена. Он колебался, но всё же решил поделиться с другом: — Вчера Тэхён зашёл ко мне в кабинет. Сел напротив… и уставился на мой член. Сначала я списал это на случайность, но чем дольше он смотрел, тем яснее становилось — человек, состоящий в отношениях, не станет так осознанно разглядывать чужой пах. — Ну вот, данный факт лишь подтверждает мою гипотезу, — улыбнулся Юнги, наблюдая на экране за работой студентов. — Мне бы твою уверенность... — Знаешь что? — продолжил Юнги. — Вчера я хотел поговорить с Намджуном и застал его целующим Сокджина. — А может, у Сокджина просто временное помутнение? — пробормотал Чонгук. — Решил попробовать что-то новое… Впрочем, он меня не интересует. Мне нужен Умняш. Но я не могу переступить через эту… гармонию. Даже думать об этом противно. Я не хочу быть ещё одним звеном в их цепочке мироздания. — Гармония? — мягко заметил Юнги, наклоняясь ближе. — Любое равновесие и спокойствие души можно пошатнуть. А ты, Чонгук, способен не только нарушить этот баланс, но и создать совершенно новый. Зачем думать о чужой симфонии больше, чем о себе? Будь эгоистом. Если хочешь сблизиться с Тэхёном — просто спроси прямо, что у них там. Чонгук крепко сжал фарфор — чашка едва не хрустнула под пальцами. Злость стучала в висках, дыхание сбилось, а вся выученная сдержанность, которой он годами гордился, трещала по швам. Он жаждал Тэхёна — до безумия, со всем его гениальным ДНК, с невыносимой смесью дерзости, искренности и невозмутимости. Умняш пульсировал в нём током — днём и ночью, напоминая о себе каждым ударом сердца, которое невозможно остановить. И всё же мысль о правде, которая могла стереть последнюю иллюзию шанса быть вместе, терзала сильнее ревности. — Я… я не могу... Боюсь, истина убьёт во мне надежду, — прошептал он. Но внутри кричал — где-то глубоко металось дикое, израненное животное, запертое в клетке. Оно рвалось наружу, царапая органы, захлёбываясь болью от невозможности дотянуться, требуя свободы и права на того, кого он никогда не сможет назвать своим. — Тогда я просто обязан доказать свою точку зрения. И поверь — моя аксиома окажется единственно правильной, — заявил Юнги, поднялся с кресла и решительно направился к двери. В голове моментально созрел план, и он уже знал, чем всё закончится. Глухие шаги, отдаляясь по коридору, эхом отдавались в ушах. Чонгук попытался сосредоточиться: торопливо свернул видео с камеры офиса студентов, заставил себя открыть рабочие документы и вбить пару строк. Но пальцы замерли на клавиатуре. Внутри поднималась тревога. Монитор светился ровным холодным светом, строки текста расплывались перед глазами. Не выдержав, он снова развернул окно с трансляцией — и взгляд сам приклеился к экрану. К Тэхёну. Дверь распахнулась, и в кабинет студентов вошёл Юнги. Потребность остановить его росла в геометрической прогрессии, но Чонгук продолжал сидеть, вцепившись в чёртов монитор — словно в последнюю преграду между собой и бездной, в которую страшно упасть. В динамиках раздалось ровное: — Работаете? Или утонули в идиллии? Тэхён поднял глаза от бумаг, собираясь что-то сказать, но не успел. Юнги подошёл вплотную, резко наклонился — и без предупреждения прижал губы к его губам. На миг всё застыло. Сердце Чонгука болезненно ёкнуло — он не ожидал подобного и не был к такому готов. Рука вцепилась в край стола — запястье свело судорогой, удерживая тело от дикого желания сорваться туда. Каждое движение Тэхёна на мониторе замедлилось: глаза широко раскрылись, губы сомкнулись в тонкую линию, пальцы дрогнули и соскользнули с бумаг. Чонгук видел его шок во всей полноте. Ответ последовал мгновенно — громкий хлопок разнёсся по комнате. Пощёчина. Удар был настолько мощным, что Чонгук ощутил его всем телом: вибрация прокатилась сквозь плечи и грудь, словно он стоял прямо в эпицентре. — Ты что себе позволяешь?! — взорвался Чимин, вскакивая с места, словно ужаленный. Его крик резанул по ушам, и по коже Чонгука побежали мурашки. Глаза Чимина метали молнии, лицо перекосила ревность — и было трудно понять, к кому она обращена: к Юнги или к Тэхёну. Юнги сделал шаг назад, прищурился, смерив обоих цепким взглядом. Он рассчитывал на большее — вспышку, крик, может, даже драку, а получил лишь пощёчину. Слишком мало, чтобы доказать свою правоту, слишком блекло, чтобы насытить самолюбие, и совершенно бесполезно для успокоения Чонгука. Поэтому он усмехнулся и произнёс: — Хочу присоединиться к вашей прекрасной цепочке полиамории. Добавите меня в качестве завершающего звена? — Неужели я переоценил твой интеллект? Мой импульс был всего лишь ревнивой шуткой, а не приглашением в постель! — зло выплюнул Тэхён, поднимаясь со стула. Он был уверен, что Юнги раскусил враньё ещё вчера, но, видимо, ошибся. Забавно — ведь он плох только в теории вероятностей, а не в анализе реакций и факторов. — Не беспокойся, в твою постель я не рвусь, — легко бросил Юнги. — А за пощёчину спасибо. Ты отреагировал именно так, как я ожидал. Чимин сжал руки в кулаки. Голова опустилась, плечи безвольно поникли. Он сразу смекнул, к чему ведёт Юнги: тот наглядно показал на примере Тэхёна, какой должен быть ответ на поцелуй, если не состоишь с человеком в отношениях. Мысль ранила сильнее самой сцены. Ревность и обида давили грудь, заставляя губы предательски дрожать, а голос застревать глубоко в горле. — Спасибо за пояснение, Вертунец, — подмигнул ему Юнги, развернулся и направился к двери. Шаги таяли за дверью, а в голове, застывшего перед монитором Чонгука, всё ещё звенел звук пощёчины. В сознании метались два противоположных чувства: хотелось поблагодарить Юнги за устроенный спектакль — и одновременно врезать ему за поцелуй. Наблюдать за происходящим было невыносимо: каждый миг кромсал душу. Но вместе с болью пришло странное, холодное облегчение — наконец всё встало на свои места. Туман неопределённости рассеялся, и осталась только голая правда. — Если ты сейчас не пойдёшь за ним — потеряешь навсегда, — непривычно жёстко заговорил Сокджин. Он толкнул Чимина в плечо, встряхивая из оцепенения. Ситуация задела его за живое: урок, преподанный Юнги, был слишком жёстким, но поучительным. Повторять прежнюю ошибку и снова молчать — уже нельзя. Поэтому Сокджин не мог спокойно оставаться в стороне, пока друг топит свой шанс из-за упрямства и глупого страха. — Хватит стоять столбом и таращиться на дверь — сама она обратно не откроется! Очнись! Всё рушится прямо у тебя на глазах. Сделай хоть что-то, иначе потом винить придётся только себя! Чимин всё ещё смотрел на дверь, которая несколько минут назад с глухим хлопком закрылась за Big Boss. Звук отозвался внутри громче любых слов. Сердце рвалось вперёд, но ноги приросли к полу. И только резкость Сокджина заставила его шевельнуться: остекленевший взгляд дрогнул, плечи распрямились, и он впервые за всё это время глубоко вдохнул. Мысли метались, заглушая даже голос друга: вина, тревога, злость на самого себя. А если он не захочет слушать?.. Может, уже слишком поздно?.. Хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть от собственной нерешительности. И в то же время стремление догнать било в виски острой настойчивостью, скручивая внутренности. Судорожно дёрнувшись всем телом, он наконец сорвался с места и бросился к выходу. Однако в коридоре Юнги уже не было. Стиснув зубы и собрав волю в кулак, Чимин стремительно направился прямо к его кабинету. Толкнув дверь, он остановился на пороге, тяжело дыша, и выкрикнул: — Я трус! Знаю, нужно было объясниться ещё вчера… но я не осмелился! — Хм... лучше поздно, чем никогда. Рад твоему появлению. На самом деле тебе и не нужно было ничего объяснять, — Юнги поднялся из-за стола, и сделал пару шагов к нему навстречу. — Я сразу распознал ложь в словах Тэхёна. Тебе стоило лишь сказать вслух. — Мне трудно было подобрать слова, чтобы обелить себя, — хмыкнул Чимин, прикрывая дверь за спиной. — Но в следующий раз, пожалуй, просто напишу маркером на лбу: «Привет, я не виноват — просто у моего друга-гения временное помутнение разума из-за ревности.» — Давай не будем тратить время на оправдания. Они мне не нужны. С этими словами Юнги подошёл ближе. Его рука легко коснулась плеча Чимина, пальцы скользнули по ткани на лопатках и остановились на шее, вызывая дрожь. Он наклонился и поцеловал его — жадно, уверенно, поставив точку в их разговоре. Мир для Чимина провалился куда-то за грань. В груди всё сжалось от жара, дыхание перехватило, сердце едва не вырвалось из груди. Казалось, каждая клетка его тела отозвалась на прикосновение: руки дрогнули, ноги подкосились. И на мгновение Чимин застыл, но затем, поддавшись желанию, всё же ответил. Неловко, робко двинулся навстречу. Его губы дрожали, движения были неумелыми, почти мальчишескими — но в этой неуверенности чувствовалась искренность, привлекающая куда сильнее мастерства. ​Юнги мгновенно уловил неопытность. Его руки опустились на талию студента, а в уголках губ мелькнула лёгкая, почти невидимая улыбка. Он ощущал: Чимин хочет, но не умеет; горит, но боится. Именно эта незрелость мгновенно разожгла в Юнги похоть. Прерывая на миг поцелуй, он хрипло прошептал: ​— Ты превосходно целуешься, слегка... дико. Чёрт, это адски заводит меня. Щёки Чимина залились румянцем — стыд и возбуждение ударили разом, и он на секунду опустил взгляд. Юнги не дал ему уйти в себя — резко притянул обратно, снова накрыв его губы своими. Поцелуй не оставлял места для сомнений: он хотел его, здесь и сейчас. Напряжение нарастало: поцелуй из тягучего и медленного перешёл в страстный и требовательный. Не сдерживая себя, Юнги подхватил студента под бёдра и усадил на стол, сразу устроившись между его ног. Он первым переступил черту. Его руки проникли под ткань лёгкого свитера, мягко скользнув по спине трепещущего юного тела, ощущая нежную и гладкую кожу. Ладонь уверенно нашла бугорок в джинсах, обхватила его сквозь ткань и огладила возбуждение, слегка дразня, а затем нырнула под бельё, вырывая сладкий стон. Дыхание Чимина сбилось. Он невольно выгнулся навстречу прикосновению, чувствуя, как в паху разлилось тепло. Они стояли близко, почти сливаясь в одно целое, разрушая друг друга ураганными волнами поцелуев. И Чимин знал: сейчас он не струсит, а позволит Юнги зайти дальше. Дрожащими пальцами он снял с него пиджак, уронил на пол, и ослабил галстук, делая узел на шее менее тугим. Затем принялся за пуговицы на рубашке, расстегнул ремень и опустил брюки вместе с бельём вниз. — Пожалуйста… — выдохнул он. Его глаза встретились с лукавым взглядом напротив. — Я не из тех, кто отказывает себе в удовольствии. Раздевайся, — тихо сказал Юнги, отступив на шаг назад, обхватывая свой ноющий член и слегка надрачивая. — Хочу видеть твоё прекрасное тело. По своей натуре Юнги всегда был эгоистом и не собирался делать скидку на целомудренность студента. Как он догадался о нулевом опыте? Всё просто: постоянные наблюдения, фиксация мелочей, обстоятельств, аргументов и причин. Он собирал чужие слабости так же тщательно, как цифры в отчётах. Не зря же Чонгук называл его гением: он был лучшим в финансах, но далеко не только в них. В своей упрямой наивности Чимин выглядел так, будто до конца не понимал, с кем связался. Именно это крайне забавляло и тешило самолюбие. Сам пришёл, сам просит продолжения — и разве он мог отказать? Тем более, когда желание стояло каменным изваянием, напоминая о том, чего он хочет прямо сейчас. И дело было не только в жажде вертлявой задницы. Юнги цеплял сам человек. Чимин притягивал взгляд, срывал выдержку к чертям и буквально провоцировал на действия одним своим ярким существом. Все последствия этой близости он уже синтезировал в голове, сделав вывод наперёд: продолжение точно будет. Сейчас он видел одну простую вещь — если он возьмёт Чимина, то уже не отпустит. Потому что да, он готов нести ответственность за чужую девственность — а почему бы и нет? Спрыгнув со стола, Чимин одним резким движением стянул с себя кофту — ткань полетела на пол, а вместе с ней исчезли и все ощущения паники и тревоги. Перед Юнги открылась гладкая, молочная кожа, чуть влажная от жара, рельефный пресс, резкие полоски рёбер и мягкий изгиб ключиц, будто созданный для того, чтобы к нему тянулись губы. Следом за кофтой полетели джинсы, бельё, кеды и носки — он срывал с себя всё, что мешало. На секунду задержав дыхание, Чимин выпрямился, его ладонь рефлекторно метнулась вниз, прикрывая пах — словно последний барьер между ним и полным разоблачением. В стыдливом жесте было больше откровенности, чем в самой наготе. — Серьёзно? — протянул Юнги низким, насмешливым голосом, скользнув взглядом по каждому сантиметру обнажённого тела. — Думаешь, твоя маленькая ладошка что-то спасёт? — Я смущаюсь тебя, Big Boss. — Ты стоишь передо мной голый, Вертунец, и ни одна иллюзия тебя больше не спасёт. Юнги подошёл ближе, оставив между ними только тень. Его пальцы лениво коснулись руки Чимина, прикрывающей пах, и с лёгким нажимом отодвинули в сторону. — Вот так, — прошептал он у самого уха, и горячее дыхание обожгло кожу. — Теперь ты по-настоящему красив. Впервые Чимин не растерялся, вцепился в повисший на груди галстук и притянул его в нежный долгий поцелуй. Рука Юнги плавно скользнула по его прессу и ниже, обхватив тёплый и твёрдый член, от чего Чимин резко втянул воздух сквозь зубы. Всё тело студента предательски дрогнуло, а в глазах вспыхнул огонь — он уже не пытался держаться. — Д-да… — выдох сорвался сам собой, неровный, едва слышный. — «Да»? — усмехнулся Юнги, пальцами чуть сильнее сжав в ладони его возбуждение. Касаясь лба Чимина своим, он свободной рукой открыл ящик стола и достал смазку. — Это всё, что ты можешь сказать? Чимин судорожно схватился за край стола позади, а с губ сорвался глухой стон, в котором не было ни капли покорности — только отчаянное желание. — Н-не дразни… — Не дразнить? — голос Юнги стал ниже, почти рычащим. Он наклонился ближе, впечатывая каждое слово в кожу у шеи. — Но именно этого я хочу, Вертунец. Видеть, как твоя выдержка рушится под моими руками. Взяв его за запястье, он повёл рукой Чимина вниз, заставляя коснуться себя. Движение было медленным, умышленно тянущим нервы, но в нём чувствовалась стальная власть. — Двигайся, — коротко приказал Юнги, и пальцы студента дрогнули, не веря в реальность. — Ноги врозь, и расслабся. Губы Чимина приоткрылись, дыхание стало рваным, ноги сами собой расступились в стороны. Его рука послушно пошла в такт, но движения были неуверенные, сбивчивые. Тем временем Юнги открыл смазку налил густую смесь себе на пальцы и специально не нагревая её, чтобы создать контраст температуры и усилить ощущения, принялся массировать поджатые яички, слегка касаясь ануса и проникая пальцем внутрь. — Слабовато, — прошептал Юнги, перехватывая и направляя его ладонь, задавая нужный ритм. — Вот так... — Я скоро кончу, Big Boss. — Тогда я просто обязан тебе помочь, мой рот с удовольствием отсосёт твой жаждущий член. Не теряя драгоценные секунды, Юнги опустился на колени, всё ещё свисающие на ногах брюки, смягчили упор в твёрдый пол. Он обвёл языком сочащуюся предэякулятом головку, обхватил её губами и начал двигаться, сразу заглатывая по основание, про себя отмечая гладко выбритый лобок. Чимин зажмурился, тело взорвалось от напора ощущений. Срываясь на хрип и стоны он и не почувствовал, когда в нём оказалось уже три пальца, растягивающих тугие стеночки. Каждое движение теперь отзывалось горячей волной внизу живота. — Чёрт… — голос сорвался, рука вцепилась в плечо Юнги, удерживая тело от падения и он взорвался заполняя семенем горячий рот. Довольный быстрым крушением показной трусости и смущения, Юнги усмехнулся, встал напротив и наклонился к самому уху: — Вертунец, ты невероятно красив в погоне за удовольствием. Могу я смотреть на такого тебя вечно? — Дааа, — еле слышно выдохнул Чимин, всё ещё отходя от бурного оргазма. Цепляясь за узел галстука, он снова притянул Юнги к себе. Его язык настойчиво прорвался вглубь, поцелуй вышел жадным, глубоким и со вкусом солоноватой спермы на языках, однако это не останавливало, а лишь распаляло сильнее. Напряжение и жар, исходящий от тела Юнги, невозможно было игнорировать. Чимин толкнулся бёдрами вперёд и едва не застонал прямо в поцелуй. Своим животом он почувствовал крепко стоящую эрекцию Big Boss, совершенно не маленького размера. На секунду отстранившись, он опустил взгляд и у него перехватило дыхание: красивый, ровный член с бордовой головкой и выступившей капелькой смазки, соблазнительно покачиваясь от тяжести, звал прильнуть. Палящий огонь волной ударил в живот, губы сами сорвались с тихим восхищённым выдохом. В голове пронеслась лишь одна мысль: «Хочу его в себе» Смелость вернулась мгновенно. Кончиками пальцев Чимин коснулся бедра, медленно, осторожно, повёл к паху и обхватил колом стоящий член, слегка сжав. Взгляд скользнул вверх и встретился с глазами Юнги — тёмными, глубокими, в которых читалось одновременно предупреждение и блаженство от робких движений. Но через миг Big Boss резко откинул его руку и прижал назад к спине, толкнув в плечо и впечатывая Чимина в стол с жалобным скрипом дерева под ним. Он склонился сверху, разведя собой стройные ноги и проскользил губами по шее, оставляя горячие метки. — Хочешь — бери, — выдохнул студент, пытаясь выбить из Big Boss остатки сдержанности. — Ошибаешься, — улыбнулся Юнги, впиваясь зубами в ключицу. — Здесь всё решаю я. Он дёрнул Чимина на себя, направил член в растянутый анус и вошёл одним слитным движением, разрушая последний барьер между ними, тело студента дрогнуло, выгнувшись в его руках, глаза зажмурились, голова откинулась назад, а рот выпустил болезненный стон. Не давая времени привыкнуть, Юнги начал двигаться. С каждой секундой движения становились резче, напор — жёстче, и вскоре Чимин уже сам рвался навстречу, забыв про боль, стеснение и попытки прикрыться. — Быстрее… — сорвалось с его губ, и тут же пальцы Юнги вцепились в бедро, фиксируя, не давая сбиться с ритма. — Сам напросился, — прорычал он, и толчки стали грубыми. Дыхание Чимина сбилось на стоны, глухие и отчаянные. Глаза Юнги потемнели, на лице застыла хищная улыбка: он не просто владел юным телом — он подчинил себе каждую клетку, каждый звук, вырывающийся из горла студента. — Смотри на меня, — приказал он. — Хочу видеть твои эмоции в момент наслаждения. — Смотри на меня, — Юнги сжал его подбородок, заставляя поднять глаза. От такой настойчивости всё тело Чимина натянулось, словно струна, ноги соскользнули со стола, но Юнги удержал его, не давая уйти от ритма. Толчки стали глубокими и медленными, Чимина буквально выгибало, руки судорожно скользили по поверхности стола, не находя опоры. Губы приоткрылись, и каждое новое движение вырывало из него сдавленный крик, стон или просьбу. — Ещё… не останавливайся… — упрямо кричал он, готовый разорваться на части. — Big Boss… — Да… Юнги сам был на грани — пальцы вцепились в талию так, что наверняка останутся синяки. Его хриплое дыхание смешалось со стонами студента и в какой-то момент он ускорился до безумия. Тело студента выгнулось дугой, пальцы царапнули поверхность стола, и вскрик сорвался громкий, отчаянный; кульминация прожгла его изнутри и вырвалась наружу. Чувствуя, как под ним трясётся и конвульсивно дергается горячее, впервые полностью отдающееся тело, Юнги самого накрыла волна оргазма, он впился зубами в плечо Чимина и глухо зарычал. На секунду всё вокруг стихло — осталось удовольствие и дрожь. Взгляды встретились, и Юнги едва заметно кивнул в сторону двери душевой кабины. Чимин растерянно улыбнулся, но послушно пошёл за ним. Тёплая вода смывала остатки напряжения, а пар окутывал их, создавая собственный мир, в котором больше никого не существовало. Они почти не говорили — лишь взгляды, лёгкие прикосновения, улыбка Юнги в ответ на смущённый смешок Чимина. Вскоре они вышли; каждый накинул одежду, возвращая себе собранность и рабочий настрой. — Поговорим позже, — тихо сказал Юнги, поправляя рукав пиджака. — Работа есть работа, — кивнул Чимин.

***

С ноги распахнув дверь и уткнувшись в телефон, Тэхён на весь кабинет гаркнул: — Mega Big Shot, ты оплатил счёт за обшивку? — Ты думаешь, я лично занимаюсь переводом денежных средств? — отозвался Чонгук, не поднимая головы. — Для тебя это сложно? — нахмурился Тэхён, заходя внутрь и захлопывая дверь бедром. — Не думал, что наследник концерна Jeep настолько ограничен. — Эту функцию выполняет специальный отдел, в который, между прочим, ты сам вчера отправил счёт по электронной почте. — А-а… бухгалтерия? Ну мог бы сразу сказать, а не загадывать вопрос уровня «судоку для гениев». Ты меня задерживаешь! — Я те-бя задерживаю? — наконец оторвавшись от бумаг, Чонгук резко откинулся на спинку кресла, уперев руки в подлокотники и уставившись прямо на него. Включив режим скорости, Тэхён подскоками несколько раз оббежал вокруг длинного стола буквой «Т», за которым сидел Чонгук, и финишировал в том самом месте, откуда начал свой марафон. — По моим молниеносным движениям и неограниченной мощности разве не видно, чего я хочу? Наконец уловив скрытую претензию, Чонгук поднял трубку, набрал внутренний номер бухгалтера, коротко уточнил про оплату и, бросив трубку обратно, отчеканил: — Счёт закрыт вчера, в 16:00. — Ну вот! Умеешь же быть константой в моём дифференциальном уравнении и приносить эффективный результат, а не притворяться амплитудой с бесконечным колебанием, — облегчённо выдохнул Тэхён. — Моя матрица слишком линейна: она подчиняется цифрам и не способна угадывать полёт твоей мысли. Но сейчас… я уловил передаваемый твоим телом код. — Интересно, — мягко протянул Тэхён, подошёл ближе и остановился прямо напротив него, поставив обе ладони на стол. — И о чём же сейчас говорит мой код? — Он проявляет любопытство по отношению к активу с высоким финансовым рычагом… и желание оказаться в положении зависимости от него, — Чонгук говорил деловым тоном, словно читал лекцию по основам финансов. Но в его голове не было двусмысленностей: активом он называл себя, а «зависимостью» — неосознанное влечение Тэхёна к нему. — И что из этого следует? — Тэхён слегка наклонился корпусом вперёд, нависнув над ним. Подтекст он уловил моментально: слишком прозрачно звучала фраза для его ушей, но манило продолжение. Mega Big Shot так искусно завуалировал намёк на сближение, что внутри вспыхнул странный, жгучий исследовательский голод дослушать его заключение. — А из этого следует простое правило: твоя доходность будет полностью определяться управлением актива, а ликвидность — просуществует вечно. За финансовым тезисом скрывалась совсем не экономика. Для Тэхёна данное утверждение означало одно — рядом с Чонгуком он будет получать наслаждение без ограничений, теряясь в оргазмах снова и снова. А сам Чонгук — готов боготворить гения, любоваться его телом и душой, как главным сокровищем своей новой вселенной. — Изящная формулировка, — лениво усмехнулся Тэхён, склонив голову набок, надул щёки и втянул их обратно. Внутри всё сжалось и разгорелось одновременно: каждое слово, каждая новая фраза Mega Big Shot становились ключом, который хотелось повернуть и докопаться до смысла. — Но, знаешь, даже у вечной ликвидности есть предел полезности. Если актив перегружает её слишком часто — она может выйти из строя. — Можем заключить дополнительное соглашение к нашему «брачному контракту», — улыбнулся Чонгук, скользя взглядом к его губам. — Ты пропишешь, сколько раз в день актив может пользоваться ликвидностью. — Раз в день? — Тэхён приподнял бровь, искренне удивлённый. В груди разгорался острый интерес: испытать на себе, поддаться искушению, шагнуть в манящую неизвестность, где разум уже не властен, а тело отвечает признанием. — Ты правда настолько работоспособен? — А ты проверь, — с вызовом произнёс Чонгук, поднимаясь с кресла и вставая прямо напротив него. Между их лицами — не больше десяти сантиметров. Глаза в глаза. — Ты меня поцелуешь? — голос Тэхёна дрогнул, но взгляд не шелохнулся; зрачки Mega Big Shot расширились до предела, тянули к себе, как воронка Бермуд. Чуть склонив голову, он задорно добавил: — Давай сразу перейдём к сексу — зачем тратить время на поцелуй? Чонгук не ответил — лишь резко подался вперёд и накрыл его губы своими. Лёгким нажимом приоткрыл языком пухлые губы и осторожно скользнул внутрь, нащупывая отклик. Поцелуй был медленным, мягким, намеренно затянутым — чтобы гений мог изучить, прочувствовать, освоить каждое движение. Прикрыв веки, Тэхён отвечал несмело, растерянно: губы дрожали, дыхание сбилось, пальцы непроизвольно сжались на краю стола. Его движения были застенчивыми, осторожными, но в этой искренности и скромности скрывалась сила — тонкая, жгучая, пронзающая самое основание души и уносящая Чонгука в небытие. — А секс уже начался? — прошептал Тэхён прямо в его губы, не открывая глаз. — Ещё нет, — тихо ответил Чонгук, удерживая поцелуй и слегка сжимая его губы своими, — но мы можем начать прямо сейчас, если ты хочешь. В груди неожиданно ёкнуло, сердце замедлилось, а кровь застучала в виски, напоминая сигнал тревоги вулкана, готового вырваться из недр земли. Тэхён медленно отстранился и встретил мягкий, но глубокий взгляд Mega Big Shot. Каждый мускул в теле тянулся к нему, не слушая разума, который отчаянно пытался удержать дистанцию. Сладкое, острое притяжение его губ пронзало до самых костей. И вдруг он резко дёрнулся к выходу — почти побежал. Паника и восторг смешались в невыносимый клубок эмоций; желание и страх сомкнулись в единое чувство, готовое вспыхнуть пламенем изнутри. Шаги сами несли его вперёд, не разбирая дороги. Тэхён влетел в свой кабинет, едва не сбив с ног механика, случайно оказавшегося на пути. — Господи, у меня трёхфазный взрыв! По крови идёт ток, по нейронам — напряжение, а в голову ударил атом косинуса Фи! — крикнул он, хватая Сокджина за плечи и тряся, как тряпичную куклу. — Скорее, вызывай скорую! — Что?.. — ошарашенно спросил Сокджин, вскакивая с кресла. — Паничка, не тормози! — Что случилось? — То есть сейчас тебя больше интересует что случилось? А не моя готовность вот-вот совершить квантовый скачок во Вселенную без адронного коллайдера?! — Тэхён с силой ударил кулаком по столу, ясно показывая своё раздражение. Не теряя времени, Сокджин схватил мобильный и набрал номер скорой помощи. — Дыши ровно, повторяй за мной: на «раз» — вдох, на «два» — выдох, — командовал он, глядя в глаза другу. — Раз, — вдох. — Два, — выдох... Тэхён, следуя указаниям, постепенно выровнял дыхание. Лицо чуть посветлело. — Расскажи, что всё-таки произошло? — осторожно повторил Сокджин. На том конце линии наконец ответили: — Скорая помощь, 119. Чем мы можем вам помочь? — Mega Big Shot поцеловал меня, и я... — Тэхён сглотнул. Сердце сбилось в бешеный ритм, живот скрутило от напряжения, но усилием воли он всё же собрался: — Я вылетел в бесконечность! — Алло, не слышно! Говорите громче. Вас поцеловала... шишка? — раздалось из трубки. — Простите за звонок, просто мой друг испытал на себе закон всемирного тяготения, и в результате получил удар по голове, — усмехнулся Сокджин и сбросил вызов. На другом конце здания два босса наблюдали за стенаниями гения через камеру наблюдения. — Ну ты и засосал Тэхёна, — усмехнулся Юнги, подперев подбородок рукой. — Боюсь представить, что будет, если у вас случится секс. Он же апокалипсис устроит. — Я чувствовал то же самое, Юнги, — ответил Чонгук. Он поднялся с кресла, подошёл к дубовому шкафу, где в строгом порядке стояли бутылки коллекционного алкоголя, и достал «Macallan 18». Налил густую янтарную жидкость в два стакана, один из которых протянул другу. — Словно закрыл сделку всей жизни и получил сверхдоход на фондовом рынке одновременно. — Великолепная формулировка, — Юнги взял стакан, покрутил его в руках, легко чокнувшись с ним, и сделал первый глоток. — Только вот сверхдоход на рынке обычно заканчивается налогами и проверками. Надеюсь, с твоим поцелуем всё окажется куда проще. — А сам-то?.. Я слышал за стенкой стоны, — прищурился Чонгук. — У нас с Чимином произошёл контакт, — спокойно бросил Юнги, скользнув взглядом в сторону и дёрнув плечом. — Тот самый, который приносит обоим удовольствие и счастье. — Взаимовыгодное соглашение, значит? — Чонгук чуть склонил голову, устроился в кресле поудобнее, неторопливо вращая бокал. Янтарный виски вспыхнул золотыми отблесками в лучах дневного света, просачивавшегося сквозь жалюзи. — Скорее, партнёрство без права на отказ, — улыбнулся Юнги, поднося стакан к губам. Обжигающий глоток подчеркнул холодную иронию: в их отношениях всё развивалось по заранее продуманному плану — и даже опережало его. — Наконец-то твои стратегии принесли не только прибыль, но и дивиденды в виде эмоций. Тем временем Тэхён наконец опустился в кресло, закрыв лицо руками. В ушах всё ещё гудело, тело горело — словно его пробило электрическим разрядом. — Поздравляю, Умняш, с первым настоящим поцелуем! — радостно отозвался Сокджин, похлопав его по плечу. — Ты ничего не понимаешь! — Тэхён резко отнял руки от лица и посмотрел на Сокджина с отчаянием и обидой одновременно. — Это не просто поцелуй. Это… это как если бы внутри включили ускоритель элементарных частиц, разогнали их до предельной скорости и столкнули во встречных пучках, расплавив все предохранители! Он простонал и снова спрятал лицо в ладонях. — Значит, Mega Big Shot умеет запускать Большой взрыв прямо в твоей гениальной голове, — хмыкнул Сокджин, поглаживая его по спине. — Ну держись, друг, дальше будет ещё жарче. Дверь распахнулась, и в кабинет уверенной походкой вкатился Чимин. — Угадайте, чем всё обернулось? — с порога выдал он, сияя. — Я не гадаю, я прихожу к выводам посредством наблюдения и экспериментов... — начал было Тэхён, но тут же осёкся, заметив кислую моську друга. — ...Сдаётся мне, ты задал риторический вопрос. — Ты слишком расслаблен, — прищурился Сокджин, внимательно окинув его взглядом. — У тебя случилось сексуальное соединение? — А вот и догадались. Сегодня удача играет в моей команде, — протянул Чимин. На губах блеснула довольная улыбка, и, с видом победителя, он опустился в своё кресло, закинув ноги на стол. — У меня есть вывод по этому поводу, — вставил Тэхён, прищурившись. — Для человека, который только что участвовал в скачках, ты слишком спокоен: дыхание не сбилось, пульс ровный, ни дрожи, ни расширенных зрачков. А на слова Сокджина о «соединении» ты отреагировал слишком легко. Подобное поведение свойственно жёсткому социопату. — Так и есть: я нарушил социальные нормы и не чувствую вины, — хихикнул Чимин и торопливо открыл газировку. С шипением пузырьки вырвались наружу и забрызгали его одежду. — Вот вам и закон Архимеда, — скривился он, отряхивая мокрое пятно. — Газы, как и сперма, всегда находят выход. — Выкладывай уже! — нетерпеливо хмыкнул Сокджин. — Хорошо, — протянул Чимин, вытянув ноги под столом и сцепив пальцы за головой. — Я бы сравнил это с перегретым шампанским: давление копилось и росло, пока пробка не выстрелила — и всё содержимое вырвалось наружу, заляпав нас обоих. — Вертунец! — хором вспыхнули оба друга. — Ты ещё продемонстрируй для полной картины!

***

К вечеру эйфория Чимина заметно схлынула. По дороге домой он сидел на заднем сиденье, уткнувшись взглядом в телефон, и застрял в собственных мыслях. За весь оставшийся день ему так и не удалось пересечься с Big Boss — поговорить, взглянуть в его глаза без камер и посторонних. И теперь что-то неприятно зудело внутри: не поторопился ли он? Отдал сразу «десерт», не позволив себе насладиться лёгким флиртом, играми, томительными паузами — без которых сам акт близости терял особый вкус. Но куда сильнее мучил другой вопрос: неужели Юнги всегда такой? Напористый, властный, берущий всё, чего хочет. Воспоминания о каждом прикосновении вдруг обернулись новыми красками — не нежность, а деспотичность; не ласка, а демонстрация силы. И Чимин сам себе признался — да, подобная жёсткость заводила и будоражила. Но будет ли так всегда? И сможет ли он удержаться в этом, не растворившись полностью в чужой воле? Не отрываясь от дороги, Тэхён сосредоточенно вёл машину, но внутри клокотал. Его мысли возвращались к утреннему диалогу с Чонгуком. Он почти по секундам воспроизводил в голове каждую реплику, каждую паузу — анализировал, пытаясь найти ответ на формулу с множеством неизвестных. Но раз за разом возвращался к одному моменту — соприкосновению губ. Поцелуй вызвал короткое замыкание в голове и прожигал память до боли. Вся логика бессильно разбивалась о простую правду: он хочет большего. Под неон вывесок, скользящие тени прохожих и свет встречных фар Сокджин погрузился в мечтания о завтрашнем утре: проходная, мягкий взгляд начальника, добрая, располагающая улыбка, способная заставить сердце пропустить удар. Но сможет ли Намджун догадаться, почему друзья зовут его Хартбит? А если нет?.. Умняш будет смеяться над ним и начальником до конца срока действия контракта. — Не подведи нас, Фаервол… — шёпотом произнёс он, глядя в окно, где отражались его собственные розовые щёки.

***