Территория гения

***

Уже привычно — с ноги — дверь кабинета Mega Big Shot распахнулась, и гений, абсолютно не стесняясь, гаркнул на всё помещение: — Трахни меня! Смартфон едва не выпал из пальцев. Чонгук стоял возле окна — мобильник у уха, взгляд блуждал по стоянке припаркованных автомобилей у офисного здания. Он обсуждал с отцом новые инвестиции и от внезапной фразы остолбенел. Отец тоже услышал — и на секунду повисла ледяная тишина. Внутри вспыхнуло раздражение: не так он планировал объявлять каминг-аут. Резко сбросив вызов, он повернулся к гению. Вчера — первый поцелуй, от которого в голове ещё эхом бился жар, а сегодня... — С чего вдруг такой апгрейд отношений? Не замечая его внутреннего напряжения, Тэхён спокойно прикрыл за собой дверь. Медленно прошёл по кабинету и остановился прямо напротив. — Взаимозачёт. Ты получишь мою девственность, а я — опыт, — произнёс он спокойно, чуть приподняв подбородок. — Тебя устраивает такая расстановка выгоды? Обсудим условия сделки? Стараясь сохранить видимость равнодушия, Чонгука терзала мучительная дилемма. Предложение звучало слишком соблазнительно, чтобы устоять, однако душа кричала: я не хочу быть мимолётным воспоминанием — я жажду долгих лет с тобой. — А как же свидание? — Торгуешься? — лениво усмехнулся Тэхён, присаживаясь на край стола. — Хорошо... Давай предположим: мы сходили в ресторан, посмотрели фильм, а потом ты пригласил меня к себе домой. Мы переступили порог твоей квартиры — и прямо сейчас перешли к основной переменной. Чонгук сжал губы в тонкую линию. Такой напор обескураживал — лишал контроля. — Ты согласен судить об успехе свидания по прощальному поцелую? — спросил он, давая шанс притормозить. — Согласен. — Хорошо. Давай проверим, — голос Чонгука понизился, стал глубже, а ладони легли на край стола, обрубая студенту пути к отступлению. — Я поцелую тебя. И если у меня встанет — пойдём дальше. Если нет… сам понимаешь. — Слишком взрывоопасно! Я за эффективность. Зачем тратить время на феромоны и ускоренный пульс? — А мне нравится прелюдия, — вкрадчиво бросил Чонгук, глядя прямо на сочные губы напротив. — Хорошо, ладно… целуй, — выдохнул Тэхён и прикрыл глаза, сложив губы в красивый поцелуй. Гений выглядел удивительно мило и доверчиво. Чонгук замер, пленённый его видом: пухлые губы, чуть оттопыренные в ожидании, будоражили сознание сильнее любого откровенного намёка. Он наклонился и примкнул своими губами к его, сразу пробиваясь языком внутрь. Очертил ровный ряд зубов, нырнул глубже и зацепил его язык, приглашая к танцу. И Тэхён ответил — уже без вчерашней скованности, но всё же с осторожностью, мягко пробуя на вкус, переплетаясь с его языком — неуверенно, но до дрожи нежно-сладко. Несколько минут спустя гений отстранился и, не открывая глаз, прошептал: — Ну что?.. — Техника правильная… но возбуждения нет, — отчеканил Чонгук, хотя в штанах уже стояло крепко. И если бы гений протянул руку — всё сразу стало бы очевидно. Тэхён надул щёки, втянул их обратно, сжал губы в обиженную линию, резко оттолкнул ладонями Mega Big Shot и вырвался из кольца его рук. Уже на выходе, бросив на него взгляд через плечо, выплюнул с ядовитым сарказмом: — А говорил, что работоспособен! Дверь с грохотом захлопнулась, в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь бешеным стуком сердца. Чонгук ударил кулаком по столу — настолько мощно, что всё на поверхности дрогнуло и подпрыгнуло. Ну да, конечно — не возбужден! — ехидно отметил он про себя, ощущая, как ткань брюк предательски натянулась внизу живота. Он провёл ладонью по лицу, глубоко выдохнул, пытаясь вернуть самообладание. Всё тело горело, а внутри рвалось наружу желание показать обратное. Но Чонгук осознавал — спешка погубит всё. Если бы ты только знал, сколько усилий стоило не уложить тебя на этот чёртов стол. Гений стремился экспериментировать, пробовать, проверять. А Чонгук жаждал не умственного анализа, а настоящего, живого чувства. И всё же — вчера он сам поддался искушению: первым предложил шагнуть дальше, разрушить грань между их «можно» и «нельзя». А сегодня, собрав волю в кулак, отступил. Испугался не самой близости, а возможного исхода. Для Тэхёна полученный опыт мог стать всего лишь очередным шагом вперёд — после которого он уйдёт дальше и оставит Чонгука с разбуженными чувствами и пустотой. В памяти вспыхнули пухлые губы, беззащитно сложенные в поцелуй, лёгкий наклон головы, тёплое дыхание у самого лица и шёпот Тэхёна: «Ну что?» — едва слышный, почти детский, наполненный ожиданием. Чонгук усмехнулся — горько и устало: — Маленький провокатор… ты даже не представляешь, как сильно у меня встал. Вылетев в коридор, Тэхён шёл быстро — лишь бы уйти подальше: от стола, от рук, от ледяного спокойствия в глазах Чонгука. «Возбуждения нет» — эхом резануло внутри. Он остановился у окна, упёрся лбом в холодное стекло, обнял себя за плечи, пытаясь удержать тело на месте. Холод немного остудил горячую кожу, но внутри всё равно трепыхалась неуправляемая конвекция. Вчерашнее ощущение повторилось — его снова пронзило трёхфазным разрядом: ток, напряжение и косинус Фи. Он так и не понял, что именно вызывало вспышку — взгляд, случайное прикосновение или сама близость с Чонгуком. Но факт оставался неизменным: его раз за разом настигала одна и та же искра, от которой не спрячешься. Врёшь. Ты врёшь, Mega Big Shot. Я ведь чувствовал — жар, напор, нежность в губах, дрожь твоих пальцев, когда обрубали мне путь к отступлению. У меня слишком высокий IQ, и я могу заметить простую истину: ты завёлся, Чонгук. Но вместе с уверенностью родилась досада. Почему всё упирается в какие-то правила, прелюдии, свидания? Тэхён привык проверять гипотезы экспериментом — привык сразу доставать суть, не тратить время на ненужные шаги. Если только через близость я смогу понять, что чувствую к тебе… значит, она мне необходима. Почему ты медлишь, Чонгук? Отрицаешь? Сам же вчера предложил продолжить, а сегодня отступаешь. Что изменилось за ночь? Губы ещё горели после поцелуя, и в голове вспыхнула злость, перемешанная с желанием: — Ну ладно, Mega Big Shot… посмотрим, кто кого. Он снова двинулся по коридору широким шагом. Увидев на двери табличку «Начальник службы безопасности», даже не постучал — толкнул ручку и вошёл. — Привет. Я зашёл поздороваться. — Я тут постоянно нахожусь, — Намджун поднял глаза от мониторов, встал и протянул руку в знак приветствия. — Ты ни разу не заходил до этого дня. — До этого не было времени, — гений лишь скользнул взглядом по ладони, но не пожал её. Подошёл к ряду экранов и уставился на изображения: камеры стояли везде — на проходной, в цехах, на парковке, в офисных помещениях. Картинка сменилась: Чимин нырнул в кабинет Юнги. На этом кадре Тэхён завис, губы скривились. — А камеры в кабинетах главных тоже есть? — спросил он, не оборачиваясь. — Нет. Только в общем коридоре, направленные на их двери. В дверь тихо постучали. Намджун открыл — на пороге стоял Сокджин. — О, ты как раз вовремя. Заходи, послушаем ответ на мой кроссворд. Тебе ведь тоже интересно, справился ли начальник? — усмехнулся Тэхён, не поворачиваясь: он узнал друга по парфюму. — Я ограничу свой ответ словом, — Намджун пропустил его внутрь и прикрыл дверь. — Думаю, «Хартбит» означает солнце. Остальное я скажу наедине. — Трогательно, — Тэхён резко оторвал взгляд от экранов. — Жаль, что пришлось тащиться сюда ради одного слова. Ну да ладно… твой ответ засчитан. Сегодня я добрый Моцарт, а не злой Гитлер. Расслабься, Намджун. Подсказку дать, куда сводить моего друга на свидание? — Нет, справлюсь сам. — Кстати, знаешь ли: на Западе, в определённые эпохи истории, полные мужчины считались эталоном красоты. Их вес был признаком финансового достатка и благополучия. — Поразительно, — искренне отозвался Намджун, не до конца понимая, куда клонит гений. — Тэхён, я хочу поговорить с тобой наедине, — вмешался Сокджин, шагнув ближе и попытался ухватить его за руку, предчувствуя беду. Но тот легко уклонился. — Обычно ты избегаешь такой жертвы, — парировал Тэхён, скользнув взглядом по другу, и повернул голову к начальнику. — Так о чём это я? Ах да. Не хочу критиковать, но тебе стоит обратить внимание на жирок в нижней части живота. Негоже бывшим служивым запускать себя. В комнате повисло гулкое молчание. В груди Сокджина поднялась волна ярости, перемешанная с отчаянной нежностью. Хотелось броситься между ними, встать щитом, закрыть от неуместных слов. Но он сдержался. Только пальцы невольно сжались в кулак. На лице — ни намёка на бурю, лишь короткий взгляд, полный мольбы, обращённый к Намджуну: не позволяй себе поддаться на провокацию… Намджун едва заметно усмехнулся — снисходительно, без тени обиды. Он медленно расстегнул верхние пуговицы рубашки, затем приподнял ткань выше, снял массивный бандаж и обнажил пресс — не рыхлый живот, а стальные кубики: натянутые, рельефные, твёрдые. На коже виднелся крупный шрам — глубокий, рваный, с ответвлениями по всему животу, пересекающий бок и уходящий вниз. — Как видишь, это не складки, а лечебный бандаж, ускоряющий заживление рубцов. Умняши вроде тебя его придумали — специально для тех, кто прикрывает собой гранату. Я ношу его сутками уже полгода, не снимая. Нужно оживить кожу для лазерной коррекции. Ещё мгновение назад Тэхён чувствовал себя выше всех, но теперь холод стыда кольнул изнутри. Слова застряли в горле. Он отвернулся к мониторам, потом снова повернулся к нему. — Я читал научную статью: учёные из Гарварда разработали устройство с крошечными иглами — оно вводит лекарство прямо в тело в нужный момент. Признаю, не самый блестящий вывод… но, согласись, вполне логичный. Заметил лишний слой на твоём теле и решил указать на «недостаток». — Всё нормально. Твои остроумные выпады не задевают меня. Гениальность тебе к лицу. — Не уверен, что когда-нибудь от неё избавлюсь, — Тэхён чуть улыбнулся и протянул руку. — Мир? — Ну конечно, мир, — мягко отозвался Намджун и тоже протянул руку. Их пальцы встретились в крепком рукопожатии. — Умняш… учись социальной зрелости. Сокджин наконец выдохнул — напряжение, давившее на плечи, отпустило. Он шагнул ближе и обнял Намджуна за талию. В этих объятиях смешалось всё: облегчение, благодарность и восторг. Начальник поступил по-взрослому: не стал ругаться, упрекать или, хуже того, «тыкать» Тэхёна носом в ошибку. Отреагировал спокойно и мудро, направляя гения учиться простому искусству быть рядом с людьми, слышать их и чувствовать без резких слов. — Ладно, похоже, мне пора, — Тэхён поспешил ретироваться. Хлопок двери прозвучал особенно звонко, оставив их в тишине. Воздух между ними стал плотнее. Глаза — в глаза. Намджун сделал шаг ближе: его дрожащие руки сомкнулись на талии студента, крепче прижимая к себе. — Сокджин… Я испытываю к тебе очень глубокое, сильное чувство. Ты покорил меня своей красотой с той первой встречи на проходной. Ты тёплый. Домашний. Настоящее солнце: мягкий и добрый, словно луч. Мне хочется зажать тебя в своих объятиях и просто наслаждаться твоим естеством. Наверняка в университете у тебя сотни поклонников и поклонниц, и ты разбалован вниманием… Но если подаришь шанс — хотя бы попробовать завоевать тебя — я буду бесконечно рад и приглашу на свидание. — Ты, похоже, плохо раскусил характер моего друга Умняша, — улыбнулся Сокджин. — Он всегда стоял рядом и охранял меня, словно сторожевой пёс, никого не подпускал ближе, чем на метр. Ты единственный, кому он позволил подойти. Или думаешь, если я поцеловал тебя первым, значит, веду себя так со всеми? Ошибаешься, начальник. Никого у меня не было до тебя. И я… принимаю приглашение на свидание. От радости Намджун не сдержался: подхватил его под ягодицы и закружил по кабинету. Сокджин тихо вскрикнул, но тут же рассмеялся, зарывшись пятернёй в его волосы на затылке. А когда ноги снова коснулись пола — их губы встретились. Поцелуй был сладким, тёплым, медленным. Намджун растворился в нём, словно в долгожданном зелёном свете светофора, который наконец разрешил идти вперёд — без страха. А Сокджин доверился полностью, без остатка. Внутри вспыхнула благодарность Тэхёну — друг вовремя отступил, уступив место несгибаемому, уверенному, с небрежной харизмой и ямочками на щеках мужчине, который ворвался в сердце с того дня, когда устанавливал шкаф в их кабинете. Теперь, глядя в его глаза, полные искренности, Сокджин понимал: судьба даёт ему шанс на любовь — и он готов в неё поверить.

***

Тем временем Чимин устроился в кресле Big Boss, уткнувшись подбородком в ладонь. Вчерашняя близость всё ещё жгла память, и теперь ему хотелось понять — что же между ними было: случайность, вспышка или начало чего-то большего? А главный вопрос, который бился в голове, — всегда ли Юнги такой напористый? Само размышление об этом дико раздражало. Но, вопреки всему, не заглушало любопытства. Поэтому он и пришёл — поговорить тет-а-тет. Монитор был раскрыт на каком-то документе, но буквы расплылись — он слишком глубоко погрузился в свои мысли. Сконцентрироваться не получалось: взгляд то и дело блуждал по столу. Чимин начал рассматривать вещи вокруг — фотографию родителей Юнги в тяжёлой, аккуратной рамке, бронзовую статуэтку совы, отлитую с поразительной точностью, и несколько ручек и карандашей, идеально выстроенных в строгий ряд. Минут десять он сидел спокойно, ещё пять — уже ёрзал. Вскоре неугомонность взяла верх. Сначала он тихонько покрутился в кресле, затем развернулся вокруг своей оси несколько раз, а потом, улыбнувшись сам себе, начал кататься по кабинету, отталкиваясь ногами от пола. Разгонялся, врезался в стену, смеялся — и снова разгонялся, совершенно забыв о времени. На одном из таких «заездов» дверь кабинета вдруг распахнулась, и Чимин вылетел на кресле прямо в коридор — с такой скоростью, что Юнги едва успел сделать шаг в сторону. Кресло с веселящимся студентом пронеслось мимо, как болид на гонках, ударилось в противоположную стену и, оттолкнувшись, с визгом колёс закатилось обратно в кабинет. Вот только стул не выдержал: спинка упёрлась в край стола и, словно пружина, выплюнула Чимина вперёд. Он рухнул на четвереньки прямо перед Юнги — ладонями упершись в пол, с растрёпанными волосами и запыхавшимся видом. В груди Чимина распустилось щемящее, тёплое волнение. Всё его беззаботное катание теперь казалось глупостью… но внутри бурлила необъяснимая, почти детская радость — быть увиденным им. — Ты всегда так встречаешь начальство? — хмыкнул Big Boss, пряча улыбку в уголке губ и сканируя взглядом позу. — Ага… — Интересный способ продемонстрировать покорность. Щёки Чимина вспыхнули алым, но в глазах сверкнула искорка. — Это не покорность, — выдохнул он. — Всего лишь экспресс-доставка в твой кабинет. С помощью Юнги не торопился — позволил себе насладиться видом: вызывающе оттопыренная задница в слишком откровенном положении, острые рёбра, проступающие сквозь ткань на спине, тонкая талия, играющий прищур и губы — ярко-красные, с соблазнительной сеткой трещинок. Глаза сами пожирали картину, пока рука медленно, лениво протянулась вперёд. Пальцы намеренно вцепились в запястье Чимина — без права на сопротивление. — Хм. Сервис, конечно, быстрый. Особенно понравилась твоя посадка… весьма соблазнительная. Сердце Чимина подпрыгнуло к горлу, дыхание сбилось. Он поднял глаза — и наткнулся на взгляд: прямой, пронзительный, от которого становилось жарко до кончиков пальцев. Рывком притянув студента к себе, Юнги сократил расстояние до минимума и накрыл его губы своими — жадно, властно, требовательно. В поцелуе чувствовалась сила подавления: Чимин смутился, растерялся и едва не оттолкнул его. Кровь взорвалась паникой и жаром одновременно, но он всё же ответил — сначала осторожно, на ощупь, а затем с тем же азартом, только мягче, с оттенком игривости, стирая любые сомнения движениями языка. Поговорить мы сможем позже. Сейчас… сейчас губы и влажный, горячий язык Big Boss звучат куда убедительнее любых слов. Наконец Юнги отстранился, оставив Чимина с мокрыми губами и сбившимся дыханием. Не произнеся ни слова, он развернулся, шагнул к двери и щёлкнул замком — глухой звук замкнутого пространства придавил воздух вокруг. Ступил к столу и начал раздеваться: снял пиджак и небрежно бросил его на кресло, медленно расстегнул пуговицы на рубашке, оголив ключицы и линию груди, сбросил брюки вместе с бельём. С полки шкафа достал несколько наглаженных полотенец, повернулся к Чимину и произнёс стальным тоном: — Тебе нужно особое приглашение? Оставив дверь нараспашку, Юнги зашёл в душевую. Резкие слова ударили Чимина холодом, мгновенно сбив весь настрой. Сердце замедлило стук; губы ещё горели от недавнего поцелуя, однако жар, подобно яду, сменился волной злости. В командной манере Big Boss ясно читалось: его не воспринимают равным и желанным партнёром — просто удобным мальчиком для утех, чьими границами можно пренебречь. Чимин поник. На глаза предательски навернулись слёзы; он упрямо пытался их сдержать и шмыгнул носом. Время растянулось. Он несколько минут стоял на месте, беспомощно хлопая ресницами и сжимая кулаки. Мысли метались вихрем: уйти прочь, захлопнув за собой дверь? Или шагнуть следом — и позволить притягательной, властной силе снова увлечь себя за собой? Но всё же — решился. В голове поставил галочку: сегодня будет с Юнги в последний раз. Вердикт резанул, но принёс странное облегчение. В тот же миг всплыл голос Умняша: «Ты с ним не пара». Тогда Чимин обиделся, не захотел слушать, но сейчас… приходилось признать — гений провёл верный анализ. Их дороги с Big Boss действительно совершенно разные. Иронично, но теория вероятностей, которую Чимин всегда считал слабым местом друга, на этот раз сыграла безупречно. А вот он ошибся — поверив в возможность «мы» с Юнги. Ошибся, решив, что их соединение — начало, а не краткий эпизод. Сжав губы, он начал раздеваться. Каждый сброшенный слой одежды ощущался маленьким прощанием. Рубашка тихо упала на кресло, за ней — брюки, и уже босыми ступнями он двинулся вперёд. Сердце колотилось, тело дрожало, но ноги сами — несмело, неуверенно — делали шаги навстречу неумолимому притяжению. Зайдя внутрь, Чимина окатила густая парная дымка. Он прикрыл за собой дверь и направился к кабинке. Влажный воздух обволакивал кожу, а запахи обрушились на него словно волна: насыщенные начальные ноты фенхеля, базилика и аниса постепенно сменялись тёплым сандалом и пачули. Переступив порог пластикового поддона, он уловил теперь уже любимые аккорды мха и мускуса — тот самый мужской парфюм, которым пользовался Юнги, смешанный с едва уловимой свежестью геля для душа. Сердце мгновенно забилось быстрее. Горячая вода ударила по плечам, скатываясь вниз, согревая и смягчая кожу. Юнги стоял под струями. Мокрые волосы прилипли к шее, капли стекали по плечам и спине. Его руки обвили Чимина, прижимая к стеклу; скользкие, мыльные пальцы исследовали каждую линию юного тела. Губы впились в губы — жадно, властно, требовательно, — затем скользнули вниз по шее, ключицам, соскам и снова вернулись к губам. Влажная кожа, тёплая вода, запах мыла и терпкий мускус Юнги смешались в одном жарком вихре ощущений. Сколько длилась эта сладостная пытка — Чимин не знал. Каждое прикосновение Юнги, каждый поцелуй, каждая скользящая по телу ладонь вызывали одновременно тревогу и блаженство. Казалось, Big Boss хотел поглотить его целиком, жадно клеймя вибрирующее тело собой, а Чимин растворялся в чувственной стихии, не в силах сопротивляться. Вскоре Юнги отстранился, оставив между ними лишь горячий пар и шум падающей воды. — Ты усвоил теорию по технике оральных ласк? — спросил он. Чимин кивнул, не отводя глаз. — Тогда приступай к практике, — спокойно произнёс Юнги. Он отступил на шаг, опёрся спиной о холодный кафель и расставил ноги на ширине плеч. Напряжение волной пронеслось от кончиков пальцев ног и с силой ударило в грудь. Чимин медленно прикрыл глаза, подставляя лицо под струи воды, которые стекали по волосам и шее, смывая дрожь и нагнетая волнение. Глубоко вдохнув и выдохнув, он позволил теплу и влажному пару окутать себя, собираясь с духом. Под тепло капель на коже и влажный запах мыла, он отважился и медленно опустился на колени. Руки дрожали, но сознание было сосредоточено. В одной руке он сжал налитый кровью член Big Boss, готовый подчиниться, другой — тяжёлые яички, стараясь казаться уверенным. Лизнул на пробу головку, мягко провёл языком по стволу, обхватил губами, осторожно взял на половину длины и повторил движения. Никакого внутреннего дискомфорта не возникло, наоборот, возбуждение нарастало с каждым движением. Постепенно привыкнув, Чимин пробовал заглатывать глубже, погружаясь в моменты наслаждения, упиваясь стонами Юнги, собственной смелостью, моментом — зыбким, живым и неповторимым. И вдруг, на одном из резких вдохов, Юнги прошипел: — Вертунец… пальцы. В голове Чимина вспыхнуло непонимание: сегодня я должен растягивать себя сам? Но мысль быстро улетучилась, и он опустил руку на свой колом стоящий член, слегка погладил его, а другой рукой нащупал анус. — Ты издеваешься? — Юнги приподнял бровь, едва сдерживая смех. — Пальцы в меня! На лице студента отразилось всё — неверие, удивление, растерянность… и вдруг — осознание: сегодня он будет ведущим. Трепет вспыхнул внутри, заставив Чимина буквально взлететь с колен — к лицу Юнги. — Ты серьёзно?.. Доверишь мне себя? — Ну, ты же вчера доверился мне. Почему я не должен? — мягко ответил Юнги. — Я думал, ты всегда будешь главным… — тихо проговорил Чимин. — Как видишь — ошибся. Сегодня хочу примерить позицию пассива, поэтому начинай уже, а то с нашими разговорами придётся снова сосать. Хитро облизав губы, Чимин резко развернул его лицом к стеклу, прижимая рукой затылок. Не ожидая такой силы, Юнги только и выдал тихое «ох». Его ноги сами расступились, а попа раскрылась в ожидании пальца. Быстро налив на ладонь гель, Чимин проник пальцем внутрь и осторожно прокрутил. Горячая вода стекала по их телам, смешиваясь с предыдущими каплями; в душе стоял упоительный аромат мыла и тёплой кожи. — Ещё… — выдохнул Юнги и прижался лбом к запотевшему стеклу, цепляясь ногтями за кафель. Сердце Чимина забилось сильнее. Он аккуратно добавил второй палец. Тесное кольцо мышц сначала сопротивлялось, а потом постепенно уступило. Пока тело Юнги реагировало на каждое прокручивание, Чимин с трудом справлялся с дыханием, стараясь бережно подготовить отверстие под себя. — Ты… ты серьёзно позволишь мне быть ведущим? — переспросил он, не до конца веря в происходящее. — Доверься себе, — глухо отозвался Юнги, закусив губу. — Сегодня я хочу принадлежать тебе. Никогда прежде Чимин не чувствовал в себе столько власти, переплетённой с нежностью. Его пальцы двигались увереннее, глубже, и каждый отклик Юнги — стоны, дрожь в ногах, выгиб спины — придавал смелости. Не отдавая отчёта своим действиям, он впивался губами в крепкие плечи, посасывал кожу шеи, оставляя метки, и выводил узоры на лопатках языком. Он и сам не заметил, когда добавил третий палец, увлечённый ответной реакцией тела Big Boss. — Хватит… — простонал Юнги, громко хлопнув ладонью по стене. — Хочу почувствовать тебя по-настоящему. Слова разрушили в Чимине последнюю внутреннюю преграду. Даже сейчас трудно было поверить в развернувшуюся перед ним реальность: властный, доминантный Юнги отдаёт себя — добровольно, с доверием, — и не просит, а приказывает не останавливаться. От одной только мысли в груди стало жарко: волна возбуждения прокатилась по телу, требуя продолжения. Он убрал пальцы, смазал себя гелем и на секунду замер, прижимаясь лбом к горячей спине Юнги. — Я боюсь причинить тебе боль, — признался он шепотом. — Если боишься, входи медленно, — выдохнул Юнги. Слегка прижимаясь грудью к кафелю, он прогнулся в спине и сделал шаг назад, широко расставив ноги. Чимин слегка приобнял его, положив руку на талию, направил член и осторожно, сдерживая трепет во всем теле, толкнулся внутрь. Сопротивление было ощутимым, тесным, тугим, но каждый миллиметр приносил тихое восхищение, от которого у Чимина темнело в глазах. Полностью втиснувшись, он замер, вслушиваясь в каждый вдох Юнги, не смея двигаться. Горячая вода лилась сверху, смывая с них волнение. Только двое, связанные дыханием и новым для обоих переживанием. — Ты даже не представляешь, насколько сделал меня счастливым, Big Boss. — Двигайся… — выдохнул Юнги, чувствуя дрожь в ногах от заполненности и желания. Чимин обнял его крепче за талию и осторожно отступил назад, затем снова вошёл. Движения были медленными, проверочными, и каждый сантиметр отзывался стонами, глубокими и хриплыми. Сначала Юнги сжимался, но постепенно мышцы расслабились, принимая ритм. Влажный пар оседал на их ресницах, смешиваясь с их дыханием. Юнги держался руками за краны, выгибаясь навстречу толчкам. Губы размыкались, выпуская сдавленные стоны, наполняя Чимина блаженством. Он склонился ближе, поцеловал мокрое плечо, шею, оставляя чуткие поцелуи на коже. — Быстрее… не жалей меня, — рыкнул Юнги, уткнувшись лбом в запотевшее стекло. Слова вспыхнули в Чимине огнём. Его движения стали резче, сильнее, а стоны Юнги заполнили всё пространство, заглушая даже шум воды. Каждый толчок отзывался дрожью во всем теле, сливаясь в один рваный ритм. Душ превратился в замкнутый мир, где существовали только двое — тот, кто впервые решился дать, и тот, кто наконец позволил себе взять. И когда напряжение стало невыносимым, а тело само диктовало финал, Чимин впился ногтями в бёдра Big Boss и с приглушённым стоном утонул в пике наслаждения, ощущая, как вместе с ним содрогается и Юнги, отдаваясь целиком. Они простояли так ещё пару минут, позволив телам и чувствам остыть, а тёплым струям воды смыть следы их близости. — Пойдём, — тихо сказал Юнги и легко коснулся губами щеки Чимина. Они вышли из душа, обернувшись полотенцами, обтерлись и быстро оделись. В воздухе ещё витал аромат мыла и пара, но в кабинете было прохладно. Юнги сохранял собранность: сев в кресло, он взял телефон и коротко набрал секретаря. Через несколько минут в дверь постучали и вошла девушка с подносом. Она поставила на стол две белые чашки дымящегося кофе и быстро исчезла, оставив их вдвоём. Чимин осторожно сел напротив, взял чашку, грея ладони о керамику. Секунды тянулись, и он, наконец, решился. — Big Boss… — голос чуть дрогнул. — А какие у нас… отношения? — Самые серьёзные, — чётко произнёс Юнги. — Если ты согласен на такие. На миг Чимин замер и позволил себе улыбку — невидимая тяжесть, наконец, исчезла. Сердце билось часто, но теперь в нём звучало ликование, а не тревога, страх или волнение. Он сделал глоток и с радостью ответил: — Согласен. И в этом «согласен» было всё: доверие, близость и обещание. Ведь отныне они — не просто стальной Big Boss и студент, а союз, связанный чувством и желанием.

***

На обеденном перерыве друзья уселись за столик с подносами, заставленными едой. Перед Сокджином стоял дымящийся кимчи-ччиге, от которого поднимался острый пар; Чимин прихватил кимпаб и тарелку с ттокпокки, а Тэхён ограничился тремя кружками чая, которые выглядели подозрительно одиноко рядом с палочками для еды. — Умняш, а ты сегодня кушать вообще собираешься? — спросил Сокджин, лениво размешивая свой суп и наблюдая за другом. — Похоже, он расстроен. Обычно я не вижу такие вещи… Но сегодня я молодец! — похвалил себя Чимин, откусывая кусок кимпаба. — Ты только посмотри: взял три чашки чая и ни крошки еды. Эй, Умняш, ау?! — Я расстроен, — тихо произнёс Тэхён, хмуро глядя в точку на столе и помешивая палочками чай. — Да мы как бы заметили — по чайной церемонии, — закатил глаза Сокджин. — Только не говори, что нас ждут очередные две недели нытья и поход в кошачий питомник. Как тогда, помнишь? Когда ты занял второе место в конкурсе юных гениев в тринадцать лет. — Я хочу взять того лысого и назвать его Mega Big Shot. У него такие добрые глаза… и длинные когти, — грустно выдал Тэхён, продолжая бездумно помешивать чай. — Он же генномодифицированный! — воскликнул Чимин. — Ты сам говорил: их вывели, чтобы отпугивать людей. И, скорее всего, он уже давно скопытился. — Печально, — выдохнул Тэхён и снова уткнулся в чай. — Наш разговор двигался бы быстрее, если бы ты начал с мысли, которая тебя реально тревожит. Ближе к сути, — подначивал Сокджин, зачерпнув ложкой суп и с наслаждением втянул бульон. — Я просто не понимаю. Вчера между нами было притяжение заряженных частиц, а сегодня они полностью разрядились, — отпив остывший чай, Тэхён поморщился. — Умняш, ты сейчас говоришь с двумя людьми, которые тебя хотя бы иногда понимают, — парировал Чимин, доедая булочку. — И скажу так: я уследил за мыслью… но всё равно ничего не понял. — Я предложил Mega Big Shot процесс объединения наших атомов в холодной агонии соития, а он отверг меня, — мрачно выдал Тэхён. Под «холодной» он имел в виду — без прелюдий. На секунду за столом повисла пауза. Чимин подвинулся ближе и нахмурился. — Ты, наверное, считаешь, что этим всё объяснил, но… это совершенно не так. Можно поконкретнее? — Да что тут непонятного? — Сокджин нервно хлопнул палочками по столу. — Вчера Чонгук поцеловал его, а сегодня послал. Всё, кейс закрыт. — Вот ублюдок! Я ему задам! — Чимин резко поднялся со стула, закатывая рукава, и уже сделал шаг к выходу из столовой. — Пусть потом свои губы ищет в потерянных вещах! — Ну… я предложил ему трахнуть меня, если быть точнее, — внезапно вставил Тэхён. — Что?! — сорвались оба друга, чуть не перевернув столик. — Подожди… — Чимин подозрительно прищурился и снова сел. — Ты предложил секс в терминах ускорителя частиц? Или… ну, в терминах нормальных людей? — Прямо! — отрезал Тэхён, мрачно мешая воду в третьей чашке чая. Повисла тяжёлая пауза. — Это... катастрофическая потеря потерь, — наконец резюмировал Чимин, хватаясь за лоб. — Нужно было сказать в метафорах про протоны, а не вываливать всё прямым текстом, — добавил Сокджин, стукнув кулаком по столу. — А как я должен был сказать? — вскинулся Тэхён. — «Mega Big Shot, давай сблизимся, как два протона в плазме, и зажжём собственное маленькое солнце»? — Эээмм… — Сокджин уставился на него, потом медленно положил палочки на стол. — Знаешь, звучит красиво. Попробуй в следующий раз именно так. — Давай вечером поиграем в приставку, — предложил Чимин, пытаясь подбодрить друга. — Повалишь всех зомби, представляя, что это Чонгук. И, насколько мне известно, секс не обновляли до графики с высоким разрешением и нового оружия — значит, должно помочь поднять настроение. — Ты предлагаешь заменить секс игрой? — скептически выгнул бровь Тэхён. — Согласен, куда уж игре до моря оргазмов и обнажёнки… — выдохнул Чимин. К столику подсели два босса, громко опуская подносы — супы булькнули, палочки звякнули, и несколько сотрудников обернулись. Чонгук устроился напротив Тэхёна. — Вертунец, я просил тебя посмотреть, как движется работа согласно графику, — Юнги повернулся к Чимину, положив ладонь ему на колено. — Я сходил к механикам, всё в порядке. Мы не отстаём, — отчеканил тот. — Сокджин, после обеда сообщи, на какой стадии электрики. И с этого дня отправляйте заполненный тайм-менеджмент по проделанной работе. Если какой-то отдел отстаёт от задач — первым делом указывайте это в отчёте. — Хорошо, — кивнул Сокджин. — Мне легче прочитать два отчёта, чем восемьдесят, — пояснил Юнги и, наконец, приступил к еде. Чимина завораживала строгость и уверенность Big Boss. Каждое короткое распоряжение было чётким, выверенным — демонстрировало силу и контроль. Он подсел ближе, стараясь продлить тёплое прикосновение, а Юнги перевёл на него игривый взгляд. Внутри Чимина всё словно взметнулось, и тело отреагировало слишком явно: член заинтересованно дёрнулся, и он незаметно поправил штаны. — Умняш, давай прогуляемся после работы? — вдруг предложил Чонгук, подцепляя палочками кимчи. Тэхён поднял глаза и угрюмо скривился: — А обменяться энергией и нарушить второй закон термодинамики прямо в постели ты не хочешь мне предложить? Сокджин едва не захлебнулся супом, Чимин закашлялся. — Может, и хочу, — мягко улыбнулся Чонгук. — Может? — удивился Юнги, приподняв брови и уставившись на него. — Друг, тебе только что предложили секс, а ты отвечаешь «может»? Это что вообще за половинчатая уверенность? — Умняш, возьми салфетку, — хихикнул Чимин, протягивая мятый клочок бумаги. — Похоже, тебя водят не за нос, а за яйца. И тут он случайно задел одну из чашек Тэхёна — та стукнула по соседней, соседняя по следующей, и по столу прокатилась цепная реакция. Сокджин успел поймать две, но третьей руки, увы, у него не было, и последняя перевернулась — чай выплеснулся прямо на колени гения. — Ай! — Тэхён подскочил, отдёргивая стул. — Отлично! Похоже, моя реакция сегодня заторможена. Что со мной не так?.. Обычно я избегаю точного попадания. — Прости, Умняш, у меня есть запасные джинсы в рюкзаке! — торопливо выдал Чимин, в панике хватая салфетки. — Тащи их сюда, — хмыкнул Тэхён, а затем улыбнулся — нагло, с вызовом, глядя на Mega Big Shot. — Переоденусь в кабинете Юнги. Там же, вроде, нет камер? — Что?! — вскинулся Чонгук, уронив палочки. — В моём кабинете! — резко отрезал он, пытаясь скрыть вспышку злости, но получилось не очень. Не теряя времени, Чимин вскочил со стула и пулей вылетел из столовой. Через пару минут он вернулся, запыхавшись, и сунул Тэхёну рюкзак с одеждой. — Спасибо, — протянул гений, хватая рюкзак. — Надеюсь, там розовые, в облипку. — Ты ещё и выбираешь? — фыркнул Сокджин. Под привычный гул столовой — звон посуды, негромкий смех сотрудников, шорох подносов и запах бульона — Чонгук поднялся из-за стола и направился вслед за Тэхёном. В коридоре было тихо и прохладно. Только их шаги глухо отдавались от стен, постепенно отдаляясь от обедающих. Задумчиво глядя перед собой, Тэхён выстраивал стратегию. Как бы его спровоцировать? Создать неловкость? Да, точно — эксперимент… Идущий позади Чонгук всё сильнее ощущал тревогу. Зачем я вообще предложил свой кабинет? Сказал бы — иди в туалет. Он специально напросился к Юнги? Явно что-то задумал… Интуиция упорно подсказывала: ничем хорошим это не кончится. Переступив порог кабинета, Чонгук мгновенно скрылся в ванной и запер дверь на ключ. Предвидя заранее такой исход, Тэхён лишь усмехнулся — границы, выстроенные Mega Big Shot, не позволяли ему переступить через самого себя. Он принялся снимать мокрые штаны-парашюты, противно прилипающие к коже, стянул их до колен, присел на диван, не развязывая шнурков, скинул кроссовки и полностью избавился от брюк, оставшись в белых боксерах. Вывалил из рюкзака все вещи и начал выбирать между тёмно-синими джинсами и строгими брюками. Чимин был на четыре килограмма легче, и джинсы сидели бы слишком плотно, поэтому он выбрал брюки. В этот момент дверь кабинета неожиданно открылась. Вошёл высокий, статный мужчина. С первых шагов от него повеяло тяжёлой, ощутимой аурой: движения — точные, экономные; плечи выпрямлены, взгляд — пронзительный и сосредоточенный. Спустя миг Тэхён заметил знакомые черты лица, удивительно напоминающие Чонгука. Он вскочил с дивана, перевернув на пол кучу вещей, верхушкой которой оказались трусы. Неловкость буквально повисла в воздухе. — Mega Big... Чонгук, ты скоро? — произнёс он с кривой улыбкой, внимательно наблюдая за реакцией. Мужчина замер, сдерживая удивление. Сегодняшний телефонный разговор, завершившийся фразой «Трахни меня», оставил лёгкое чувство тревоги — и теперь судьба, похоже, решила добить: в кабинете сына он застал полуголого юношу с взъерошенными волосами, чей голос мгновенно узнал. Он шагнул ближе; плечи напряжены, взгляд холодный и строгий. — Всё-таки трахнул, — не вопрос, а утверждение. От такой прямолинейности Тэхён слегка оторопел. Вот так приветствие? — промелькнуло в голове. И тут же — тысяча и один вопрос: Откуда он знает, чего я хочу? Этот мужчина — телепат? Чонгук делился мыслями с отцом? Почему он думает, что у нас был секс? Стоит ли объясниться? А как объяснить, чтобы не выглядеть идиотом? Может, лучше промолчать и не делать лишних движений?.. — Э… здравствуйте, сэр, — пробормотал он, стараясь сохранить лицо. Мужчина покачал головой, не скрывая лёгкой насмешки: — Да уж… Не каждый день находишь в кабинете сына такие сюрпризы. Тэхён нервно улыбнулся, внутренне прокручивая сценарии спасения с минимальными потерями для гордости. Наконец из ванной вышел Чонгук — слава богам, одетый. Рубашка аккуратно застёгнута, брюки на месте, волосы зачёсаны. Тэхён счастливо выдохнул, хотя сам не понял своей реакции — ведь, по сути, Чонгуку и незачем было раздеваться. Между ними ничего не произошло… но внутренняя тревога всё равно отпустила. Заметив отца, Чонгук слегка напрягся и перевёл взгляд на Тэхёна, который как раз пытался натянуть брюки — явно меньше своего размера. Ситуация выглядела двусмысленно. Однако он постарался сохранить спокойствие: — Тэхён, познакомься: мой отец, Чон Кёниль. — Приятно познакомиться, — выдал Тэхён, пытаясь втиснуть себя в слишком узкие штаны. — Отец, это Тэхён. Почему ты здесь? — Хотел обсудить кое-что. Но, судя по всему, я выбрал неудачный момент. — Тэхён просто переодевался. — В твоём кабинете? — уточнил мужчина. Стоявший посреди комнаты с расстёгнутой ширинкой, Тэхён решил не молчать: — Простите, сэр. Это полностью моя инициатива. Я не хотел доставлять неудобства своим присутствием. — Смело — брать ответственность на себя, — мужчина перевёл взгляд с сына на него. — Но запомни на будущее: её несут оба участника процесса. Он немного помолчал, потом развернулся и, даже не удостоив Чонгука взглядом, уже на пороге бросил через плечо: — Поговорим послезавтра. На гольфе. Дверь мягко закрылась. — И как мне теперь в глаза ему смотреть на гольфе? — тихо спросил Чонгук. — На гольфе нужно смотреть не в глаза, а на мяч, — невозмутимо заметил Тэхён, безуспешно пытаясь оттянуть вниз брюки, которые предательски врезались швом в самое сокровенное место. — Пожалуй, скажу правду — что у него не будет внуков. — Почему? — искренне удивился Тэхён, запихивая вещи обратно в рюкзак. — У тебя что, сперматозоидов мало? — У меня гениезависимость, — устало выдохнул Чонгук и, подтолкнул его к двери. — Иди уже работать, пока отец не попросил Намджуна отключить твой пропуск.

***

Вечером, когда офис уже опустел, а город укутала темнота с мягким светом фонарей, Чонгук заглянул в кабинет студентов. Не говоря ни слова, Тэхён закрыл ноутбук, встал и последовал за ним. Ключи от машины он оставил Сокджину, чтобы тот вместе с Чимином спокойно добрался до общежития. Город за окном медленно плыл — в неоновых огнях и мягком мерцании витрин. Урчание двигателя переплеталось с шелестом вечернего ветра. В салоне царила тёплая тишина — спокойная, чуть звенящая. Тэхён не спрашивал, куда они едут. Всё внутри вибрировало от ожидания и любопытства, смешанных с предвкушением. Он просто наблюдал, как свет фонарей скользит по лицу Чонгука, играя с контурами его профиля. Воображение услужливо рисовало законы отражения и преломления, вычисляя угол падения тени на идеальные черты. Чонгук хранил интригу. Он знал: финальная точка этого вечера — не место, а момент, который останется в памяти гения. В демонстрационном зале планетария царила полутьма. Они встали в центре, и спустя минуту купол ожил — проектор Astrovision развернул перед ними вселенную, взрывая потолок миллиардами огней. Планеты плавно скользили по орбитам, звёзды мерцали, солнечный диск будто грел кожу. Тэхён затаил дыхание, растворяясь в безграничном пространстве. В груди поднималась волна — трепет, смешанный с удивлением и тихой грустью от осознания хрупкости человеческой жизни перед лицом бесконечности. Больше всего его поразило путешествие во времени и пространстве — он видел небо с другой планеты, затмение, рождение звезды. Чонгук стоял напротив и наблюдал. Под мягким светом проекций лицо Тэхёна изменилось: щёки порозовели, глаза ловили каждую вспышку света, отражая в себе целые галактики. Губы приоткрылись в изумлении. Захваченный подлунным вихрем, Тэхён не выдержал — схватил Чонгука за талию и закружил на месте, смеясь и глядя в небо. В зале звучала «Лунная соната» Бетховена — тихая, почти невесомая. Её ноты переплелись с их состоянием: нежностью и едва уловимой печалью. Раскатистый, задорный, беззаботный смех Тэхёна застиг Чонгука врасплох, разлетаясь по груди жаркими искрами. На миг звёзды потускнели, уступая место теплу, исходящему от гения. Мир сузился до улыбки и ладоней на талии, до дыхания, до короткого расстояния между ними. В этом единении не осталось тени — только свет и пульсирующая энергия. Они вплелись в космосферу — в живую ткань звёздного пространства, в дыхание самой Вселенной, а границы между иллюзией и реальностью растворились. И где-то там, в бесконечности, родилась новая звезда — из стука двух сердец, взаимной симпатии и тихого притяжения. Над ними всплыло кольцо Сатурна, окутанное золотым ореолом, а следом серебристым росчерком пронеслась комета. Поражённый чудом, Тэхён тихо выдохнул. Его пальцы невольно потянулись вверх — к огненному хвосту. Никогда прежде Чонгук не видел в чьих-либо глазах такого чистого, живого восхищения — без тени притворства, только первозданную жажду познания. Купол начал гаснуть. Звёзды растворились в бледных отблесках ламп, возвращая их в реальность. Тэхён всё ещё стоял, глядя вверх. На лице играла лёгкая улыбка — нежная, немного растерянная. И вдруг Чонгук понял: именно сейчас он нащупал уязвимость гения — жадное, почти детское желание видеть, касаться, чувствовать всё, что раньше существовало лишь на страницах книг и в холодных формулах. Они вышли в ночь. Воздух пах мокрым асфальтом, каштанами и живой надеждой. Дорога обратно тянулась плавно. Они молчали. Машина остановилась у входа в общежитие, но Тэхён не спешил выходить — не хотел расставаться. Он посмотрел на Mega Big Shot. Несколько секунд — только взгляды, только тишина. Потом наклонился, поцеловал в щёку и тихо сказал: — Спасибо за сказочный вечер. Машина медленно тронулась прочь, растворяясь в потоках света. А небо над городом пульсировало звёздами — тем самым живым космосом, что теперь навсегда поселился в сердце гения.

***