Территория гения

***

Утро началось неспешно. Сквозь жалюзи пробивались тонкие полосы света, осторожно ложась на кровати, тумбочки и стопки тетрадей. За окном абитуриенты с тяжёлыми рюкзаками спешили на пары. В коридоре хлопали двери и гремели чайники — обычное утро в общежитии. Первым встал Сокджин. Он умылся, аккуратно причесал волосы, надел фартук и лёгким движением включил плиту. Пока вода в кофеварке закипала, он успел вымыть посуду с вечера, взбить яйца с молоком и нарезать зелень. Всё двигалось по привычному алгоритму — размеренно и без спешки. На фоне тихо играла Alex Warren — Ordinary, и Сокджин, напевая себе под нос, ловко перевернул омлет. Тонкая струйка пара поднялась от сковороды, вплелась в аромат поджаренных тостов и свежесваренного кофе, прокралась под закрытые двери и наполнила комнаты уютными, вкусными запахами. — Мы будем превращать обыденность в шедевр. Сокруши меня прикосновением, о Господи, обрати меня в прах... — протянул он слова песни. В голове промелькнуло тёплое признание, несмелая улыбка начальника, тяжесть руки на талии и крепкие объятия. Улыбнувшись уголком губ, он поставил чашку на стол и добавил: — Если «обыденность» выглядит так, то я не против сокрушаться рядом с тобой. Душевая хлопнула дверцей. Из облака пара вихрем вылетел Чимин — полотенце на плече, рубашка наизнанку, волосы влажные. — С первыми петухами! Утро доброе! — бодро выкрикнул он, шлёпая босыми ногами по прохладной плитке. Налил себе кофе, сделал щедрый глоток — и тут же зашипел, обжёгшись. — Ай!.. — Ты уверен, что оно доброе? — Всегда есть надежда, что да, — хмыкнул Чимин, подставляя язык под струю холодной воды. Взял с тарелки тост, уселся за стол и с удовольствием откусил. Оба услышали глухой стук гантели об пол — гений закончил утреннюю разминку. Минут через десять на кухню вошёл Тэхён — с мокрыми волосами, застёгивая рубашку на ходу. Он мельком взглянул на омлет и машинально отметил: Белки свернулись при температуре 120 градусов. Вот бы плазменные сплавы держали стабильность так же. Мимо него к шкафу шмыгнул Чимин. — Умняш, ты опять завис? — спросил он, посматривая на задумчивого Тэхёна, стоявшего возле стола и крутившего палочки между пальцами. А сам, встав на цыпочки, потянулся к сахарнице — выше нужной полки — и промахнулся. Нащупал пальцами тарелку, сдвинул её на себя — и через секунду над кухней взметнулось белое облачко муки, мягко оседая на плечи, волосы и даже ресницы. Тэхён прыснул в кулак. — Не смей! — взвизгнул Чимин. Смахнув небольшую кучку порошка с плеча, он запустил её в гения, но комок развалился на полпути, осыпавшись на стол. — Да что за… день такой! — Вертунец! Сколько можно?! — рассмеялся Сокджин. — Ты попадаешь в эту ловушку уже четвёртый раз! Неужели жизнь тебя ничему не учит? Быстро схватив ведро, он налил в него воду из кухонного крана, окунул швабру, ловко отжал и принялся протирать пол. — А тебя жизнь не учит? — мрачно отозвался Чимин, вскинув подбородок. — Мыть полы четвёртый раз после своей же ловушки. Я — в душ. Показательно отряхнув волосы, он скрылся в ванной, оставив за собой белые следы босых ног и тонкий шлейф шампуня. — Зато стабильно, — подметил Тэхён, садясь за стол и уткнувшись в тарелку с омлетом. — Наш Вертунец — двигатель утренней динамики. Без него жизнь была бы слишком прямолинейной… как формула без переменной X. — Ешь, Умняш. Энергия сама себя не создаст, — пробормотал Сокджин, домывая пол. В этот момент в дверь громко постучали. — Открывайте! Курьерская доставка! — Сейчас, сейчас! — отозвался Сокджин. Отставив швабру в угол, он направился к двери. На пороге стоял парень в форме службы доставки, держащий огромную плетёную корзину, перевязанную сиреневой лентой. Между сладостями виднелась карточка: «Пусть каждый твой день начинается сладко. — Намджун.» — Мило, — улыбнулся Сокджин и быстро спрятал записку в задний карман брюк — слишком личное, чтобы показывать друзьям. Он занёс корзину на кухню и поставил на стол. В тот же миг помещение наполнилось ароматом шоколада и свежей выпечки. Конфеты, карамель, пирожные, мини-круассаны в золотой упаковке — всё выглядело красиво и аппетитно, словно в гости разом пожаловали лучшие представители кондитерского мира, устроив Сокджину персональный праздник жизни. — Похоже, начальник решил откормить тебя вместо того, чтобы самому худеть, — съязвил Тэхён, указывая палочками на презент. Не успели они толком рассмотреть корзину, как дверь снова настойчиво затрещала от стука. — Я открою, — крикнул Сокджин, но из ванной, закутавшись в полотенце, выскочил Чимин, опередил его и сам распахнул дверь. — Доброе утро! Курьерская доставка! Вы — Пак Чимин? — уточнил парень, доставая блокнот и ручку. — Да, я, — с гордостью кивнул он, быстро поставил подпись и тут же получил в руки огромный букет бордовых роз, перевязанных бархатной лентой. К цветам была приколота открытка: «Для самой вертлявой и бесстыдно очаровательной п...ки. — Юнги.» — Big Boss, ты лучший! — радостно вскрикнул Чимин, краснея и сливаясь с цветом лепестков. Впрыгнув в кухню, он положил букет на стол и принялся искать, куда бы его поставить. — У нас нет вазы под твой букет, — мягко заметил Сокджин. — Придётся взять ведро. Вспомнив, что запылённая стеклянная ваза стоит между холодильником и стеной, Тэхён нагнулся за ней, не вставая со стула. Схватил её двумя пальцами за край, оторвал от пола — но не донёс до стола. Тонкое стекло выскользнуло из рук, жалобно пискнуло, зацепившись за угол, и со звоном разбилось вдребезги. — В следующий раз пусть Big Boss присылает гербарий сразу с антивандальной тарой, — не удержался он. — Отличное начало дня, — вздохнул Сокджин, хватая веник и совок. — Вертунец устроил снежные бури, Умняш изобрёл разрушения… Осталось, чтобы я спалил кухню. Но в этот момент из-за двери раздался голос: — Двести первая, открывайте! Доставка! — Склад подарков по соседству, — крикнул Тэхён, поднимаясь из-за стола. Он распахнул дверь — и застыл в удивлении: на пороге стояла огромная жёлтая коробка, во весь дверной проём. — Ким Тэхён? — уточнил курьер. Получив подтверждение, поспешно удалился. — Чего стоишь? — рявкнул Сокджин, закатывая глаза. — Заносим! Нам же на работу, она весь проход перекрыла. Втроём, с пыхтением и ворчанием, они затащили коробку в комнату. — Вскрывай, — хмыкнул Чимин, протягивая ножницы. Тэхён перерезал ленту. Крышка чуть подпрыгнула — и в ту же секунду изнутри вырвалось целое созвездие шаров: фольгированных и латексных — планеты, звёзды, кольца Сатурна. Прозрачные мерцали мягким разноцветным светом, другие переливались серебром и золотом. Комната наполнилась нежным сиянием. Воздух задрожал от шелеста лент. Шары плавно покачивались, касаясь потолка; некоторые зависли на полпути вверх, создавая ощущение настоящего космоса. — Вау… — выдохнули все разом. Заворожённый искусственным звёздным планетарием, Тэхён стоял, не двигаясь. Друзья тихонько вышли из комнаты, оставив его одного. Он опустил взгляд и заметил маленькую записку, прижатую к стенке коробки. Аккуратный почерк, ровные линии: «Хочу всегда видеть в твоих глазах вселенную. Там, между светом и тенью, я нахожу себя. — Чонгук.» — Mega Big Shot… ты дотронулся до самого сердца, — прошептал он, прижимая открытку к груди. Щёки вспыхнули, затопив мысли сладким головокружением. В груди сжалось и расплавилось — тепло волной медленно скользнуло вверх, наполняя голову мягкой неясностью и странным блаженством. Ещё никогда в жизни Тэхён не получал ничего подобного — ни таких подарков, ни таких слов. Он не был в отношениях, не знал, каково это — проводить вместе время, держаться за руки или обниматься. Друзей он любил, уважал, ценил — но сейчас чувство было иное: слишком тихое, чтобы назвать страстью, и слишком сильное, чтобы назвать просто симпатией. Где-то под рёбрами медленно, пугливо разливался трепет — живой, тягучий, жаркий. Чувство дышало, билось, дрожало, напоминая метеоритный дождь, вспыхивающий под кожей и оставляющий огненные следы. Он поднял взгляд — и среди плавающих планет увидел своё отражение: маленький человек внутри собственной вселенной, созданной специально для него. И впервые за долгое время Тэхён не пытался анализировать, а просто жил мгновением — позволив вселенной расти внутри себя.

***

Цеха гудели в привычном ритме, мониторы моргали зелёными индикаторами, а стрелка часов, казалось, намеренно издевалась, ползя со скоростью уставшей улитки. Тэхён уже замучился считать секунды до конца рабочего дня. В столовой он так и не увидел Чонгука. И чем больше думал, тем сильнее раздражался: вчера — свидание, а сегодня — сюрприз и молчание? Наконец часы на экране оповестили об окончании рабочего дня. Ровно в 17:01 он вскочил и направился к кабинету Mega Big Shot. Коридор был почти пуст. Пятки тихо отбивали ритм нетерпения, пока он решительно топал вперёд. Уже привычно, с ноги распахнул дверь. — Может, изучим вместе Камасутру? — выдал он с порога, не дожидаясь, пока дверь закроется за ним. Чонгук медленно поднял глаза от бумаг. Серый костюм-двойка, расстёгнутый ворот рубашки, лёгкий запах кофе и властное спокойствие в каждом движении. Не удивился. Даже не вздрогнул — просто скользнул по нему холодным взглядом. — Ты опять за своё, — сухо бросил он, возвращая внимание к документам. — Давай сделаем вид, что ты немного поупирался, а я тебя уговорил — и сразу перейдём к чтиву, — Тэхён подошёл к столу, остановился напротив, опёрся ладонями о край и наклонился. — Нет. У меня на тебя другие планы. — Хочешь, покажу свою машину времени? — не отступал Тэхён, растёгивая пряжку ремня. — Только если ты первым станешь её испытателем, — спокойно парировал Чонгук, откинувшись в кресле и крутя ручку в пальцах. — Вернёшься на минуту назад и подумаешь о сказанном. — Если я телепортируюсь в прошлое, я исчезну! А потом соберусь по молекулам заново. Я не хочу исчезать — ведь предложение ты уже услышал. — Может, новый Тэхён будет лучше старого? — Нет. Он будет идентичен. — Вот это проблема, — кивнул Чонгук. — Ты упорно не оставляешь себе права на эволюцию. — А ты всё ещё надеешься, что я смогу обойтись без катализатора? Чтобы разобраться в себе... Когда ты сдашься практике, Mega Big Shot? — Тэхён ударил кулаком по столу. — Когда пойму, что ты не стремишься к ней. А пока… наслаждаюсь твоими тщетными попытками преодолеть закон равновесия. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. — Поужинаем вместе? — спросил Чонгук, выключая монитор. — А десерт в виде объединения Южной и Северной Кореи будет? — хмыкнул Тэхён, лениво опершись бёдрами о край стола. — Договоримся, — улыбнулся Чонгук. Поднялся с кресла, поправил рукава пиджака и начал складывать документы в портфель. Тэхён молча наблюдал, прищурившись. Даже простые движения рук Mega Big Shot — отдельная наука: аккуратность, дисциплина, скрытая энергия, которую так и хотелось испробовать на себе. — Я заеду домой переодеться, а ты отвези друзей в общежитие. Буду через два часа. — Хорошо. Они вышли из кабинета вместе. В коридоре пахло машинным маслом и пылью, но Тэхёна занимала одна-единственная мысль — что надеть? Вопрос крутился вихрем, пока он шёл к своему офису. — Скорее собирайтесь! — крикнул он, переступив порог. — Меня Mega Big Shot пригласил на ужин — нужно навести на мне марафет! — Значит, сегодня наряжаемся втроём, — улыбнулся Сокджин. — Тогда вперёд — в наш салон красоты, — добавил Чимин. Через десять минут они уже влетели в свою квартиру — и началось хаотичное хлопание створок шкафов и ящиков. Из своей комнаты Чимин услышал два вопля отчаяния. — У меня в шкафу только одежда с функцией «удобно думать, но не впечатлять», — Тэхён обречённо открывал и закрывал дверцу своего шкафа. Джинсы-«парашюты», растянутые свитера и рубашки, пережившие триста тридцать стирок. — Вертунец, нужна твоя костюмерная! — крикнул Сокджин. — Идите ко мне! — радостно взвизгнул Чимин. Через минуту троица уже стояла перед святая святых — двумя шкафами Чимина, наполненными одеждой всех оттенков, фасонов и стилей. — Ну что, мои прекрасные, начнём преображение! — торжественно объявил он, откинув дверцы. Первым делом он вытащил красный костюм-двойку и надел брюки с высоким поясом, а затем пиджак, подчёркивающий талию. — Ты выглядишь огнём, живым воплощением страсти, — восторженно выдохнул Тэхён. Сокджину достались классические брюки, пиджак песочного цвета, и белая рубашка с вышивкой на манжетах. Выбранный лук смотрелся аристократически спокойно и элегантно. Для Тэхёна Чимин подобрал удлинённый шёлковый приталенный кардиган до колен, украшенный золотистыми астрами, чёрную водолазку с невысоким воротом, тёмные брюки и ремень с пряжкой в тон цветов. Контраст подчёркивал стройную фигуру, а строгие линии придавали образу уверенный и сдержанный шик. — Идеально, — вынес приговор Чимин. — Красный — для страсти, светлый — для чистоты, чёрный — для контроля. Мы как набор эмоциональных переменных. — Осталось только не спалить ресторан своим шармом, — буркнул Сокджин, застёгивая пуговицы. — Надеюсь, на свидании у Mega Big Shot пойдут искры по телу, — улыбнулся Тэхён. — Маски на лицо всем! — срезав одновременно с трёх упаковок края, Чимин прыснул от смеха, увидев кислую моську друга. — Молчи, Умняш, просто уход за кожей. Через полчаса у всех троих заметно посвежели лица, и на губы был добавлен блеск. — Главное, не включай режим гения. Иногда «да» — это просто «да», а не повод идти в наступление со своими умными гипотезами. А «нет» — это не магический переключатель, который меняет здравый смысл на анархию, — Сокджин напуственно покачал головой. — Учту, — подмигнул Тэхён. Хлопнув дверью, троица выбежала из квартиры, оставив за собой аромат парфюма, геля для волос и лёгкую надежду, что вечер запомнится надолго. Двор студенческого общежития такого зрелища ещё не видел. Под уличными фонарями выстроилась целая подборка роскошных внедорожников Jeep. Хромированные кузова отражали неон, фары мягко подсвечивали асфальт, и даже сонный вахтёр в будке распрямился, когда услышал хлопанье тяжёлых дверей. Автомобиль Mega Big Shot стоял чуть в стороне — чёрный, с идеально чистыми дисками, отполированный до зеркального блеска. Номер Тэхён запомнил ещё вчера и теперь уверенно шагал к машине, не сомневаясь ни на секунду. С порога подъезда Сокджин увидел цель, бросился вперёд, открыл дверь чёрного внедорожника и сел на пассажирское место. Он даже успел улыбнуться, пока не услышал знакомый чуть хриплый голос с лёгкой долей насмешки из-за руля: — Привет. Надеюсь, ты не против, если я сам выберу ресторан? — Юнги наклонил голову, внимательно наблюдая за реакцией гостя. — О, Господи, я не туда сел! — вскрикнул Сокджин, осознав промах. Он подпрыгнул на месте и поспешно выскочил обратно на тротуар. Уютно устроившись в соседнем автомобиле, Чимин пристегнулся и повернул голову к водителю, ожидая увидеть Big Boss. — Добрый вечер. Хартбит сегодня не с тобой? — тепло улыбнулся Намджун. — …Похоже, нет, — растерянно пискнул Чимин, щёлкнул ремнём и выпорхнул из машины. Тэхён опустил стекло пассажирского окна и обернулся к друзьям: — Великая миграция началась. Главное, чтобы никто не сел к охране! Через минуту друзья обменялись машинами и каждая пара разъехалась в свой вечер. По дороге в ресторан Чонгук отпустил телохранителей, к услугам которых пришлось прибегнуть после DDoS-атаки на программное обеспечение завода, по совету Намджуна, на время поисков нарушителей. Двое ребят сопровождали его только в моменты перемещений — по пути на завод и обратно, — а дома и на территории завода он постоянно носил в кармане кнопку быстрого вызова.

***

Ресторан Soigné встретил галереей картин на стенах — абстракции, геометрические формы и плавные цвета. Белые скатерти, мягкие стулья, приглушённый свет — всё говорило о изысканности и звезде Мишлен. Чонгук не удержался и, слегка отодвинув стул, пригласил Тэхёна присесть. Кардиган скрывал многие линии фигуры, но тонкая талия, спортивный торс под обтягивающей водолазкой, грациозные плечи, плавность силуэта и изящество позы всё равно были замечены им. Присев за столик, Чонгук продолжил изучать Тэхёна, но внутри всё искрилось. Пока тот вчитывался в меню, он не мог отвести взгляд. Блондинистые волосы, уложенные пробором набок, чёлка касалась века. Притягательные, пухлые губы слегка блестели в свете ламп, а бронзовая кожа играла мягким свечением. Он и раньше считал Тэхёна красивым, но сейчас тот казался воплощением роскоши и совершенства. Из созерцания вырвал голос Тэхёна: — Ты удивлён? — Мне льстит твоя подготовка к встрече. Похоже, я небезразличен тебе, — улыбнулся Чонгук. — Небезразличен, — согласно кивнул Тэхён, — примерно так же, как остров Тайвань для Китая: я словно Китай — хочу тебя себе. — Охлади свой реактор, Умняш. К столику подошёл официант. Меню содержало лишь интригующие названия, без длинных описаний ингредиентов — Iberico Pork, Cashew Sablé, Hanwoo Beef и т.п. Поэтому Тэхён ткнул наугад в одно: Seorae Escargot. А Чонгук дополнил заказ. После ухода официанта Тэхён продолжил: — Знаешь, ты странным образом запустил во мне желание понравиться тебе. — Испытываешь ко мне уважение, симпатию или уже зависимость? — Чонгук слегка наклонил голову набок. — Скорее… любопытство исследователя. Я всё пытаюсь понять, откуда берётся концентрация тока во мне. Если верить закону Джоуля–Ленца, чем выше напряжение, тем больше тепла. Тогда, возможно, дело в твоём прототипе, в поцелуях или в климатических колебаниях твоего настроения? — А если всё вместе вызывает турбулентность в твоей системе координат? — усмехнулся Чонгук, опершись локтем о стол. — Что тогда будешь делать? Отвечать на вопрос Тэхён не спешил — он прекрасно знал алгоритм. Всё, как в любой сложной задаче: сначала изучение — попытка разгадать, затем анализ — проникновение в суть человека, после восхищение — разум уступает место чувству. И, наконец, завершающая стадия — границы между «я» и «ты» размываются. — Пока я лишь на этапе вычислений. Ты не помогаешь, не решаешь задачу вместе со мной — ты просто меняешь переменные, влияя на ответ. — Так значит, я нарушаю уравнение? — удивился Чонгук. — Для меня результат важнее процесса. Официант вернулся и расставил на столе блюда: графин с соком юдзу, Hanwoo Beef — мраморную говядину, Corvina Risotto — ризотто с жёлтой горбушей, Orange Duck — карамелизированную утку с апельсинами, десерты в виде камней, присыпанные ракушками, и шишки, украшенные хвойными иголками. Перед Тэхёном поставили его заказ — Seorae Escargot: улитки со шпинатом и пармезаном. На лице гения мелькнула ожидаемая гримаса отвращения. — Не попробуешь? — весело спросил Чонгук. — Воздержусь… Ты знал, как выглядит блюдо? — прищурился Тэхён, отставляя тарелку подальше. — Да, хотел увидеть твою реакцию. Говядина, утка или ризотто? — Ризотто. — Этот ресторан славится неожиданной подачей и маскировкой блюд, — Чонгук передал ему тарелку с ризотто. — С поваром я знаком лично: он любит смешивать вкусы и прятать суть под формой. — Видимо, я не ценитель высокой кухни, — скривился Тэхён. — Десерт в виде шишки? Его вообще можно есть? Или я скопычусь до совершеннолетия? — Ты уже совершеннолетний. — Поэтому и страшно. Вдруг ты решил от меня избавиться? — Всего лишь накормить, — возразил Чонгук, пододвинул блюдо с уткой и демонстративно взялся за еду, кивнув гению на его тарелку. Под лёгкий звон приборов Тэхён наконец позволил себе рассмотреть Mega Big Shot: родинка у нижней губы придавала облику неповторимую индивидуальность, широкая челюсть и скулы вселяли ощущение силы, ровный нос добавлял строгой гармонии, а аккуратно уложенные волосы словно рамка подчёркивали ясность и выразительность лица. Днём Чонгук был в строгом сером костюме, а сейчас сиял в элегантном синем, создавая контраст между официальным обликом и вечерним настроением.

***

Вечерний Сеул мерцал огнями за панорамными окнами. В приватной VIP-ложе ресторана La Yeon на 23 этаже отеля The Shilla Seoul царила тишина, нарушаемая лишь лёгким звоном бокалов. Тёплый свет свечей мягко освещал лица, создавая интимную атмосферу. Сокджин подошёл к окну и остановился, наблюдая за миниатюрными домами, улицами и дорогами через стекло. — Никогда не думал, что окажусь здесь… Невероятно красивый вид. — Невероятно красивый тут только ты, — мягко возразил Намджун. Он подошёл сзади и обнял его за талию. — У меня дух захватывает, стоит только взглянуть вниз, и колени подгибаются от такой высоты, — продолжил Сокджин. — Со мной происходит то же самое, стоит лишь посмотреть на тебя! Кажется, я теряю равновесие и скоро рухну прямо на асфальт, — тихо пробормотал Намджун, оставляя лёгкий поцелуй на его виске. — Не смущай меня, пожалуйста, — Сокджин повернулся к нему и сделал шаг ближе. — Тебя смущает моя откровенность, а не разница в возрасте? — Меня привлекает твоя зрелость, — рассмеялся Сокджин. — Ах, зрелость? В ней есть своё обаяние, — тихо произнёс Намджун. Нежно проведя рукой от талии к бедру, и остановился, осознав жест, но ладонь не убрал. — Давай перейдём к столу, а то моя зрелость рвётся наружу. Они присели за стол. Перед ними расположились блюда — от золотистых яичных блинов и сочного мяса до свежих овощей и разнообразного ассорти закусок. Глаза Сокджина заблестели, он попробовал всё по-немногу, отрезая ножом кусочки и не забывая подкармливать Намджуна. Вскоре голод уступил чувство сытости, и Сокджин решил немного узнать о начальнике. — Расскажи о себе, — попросил он. — Школа, армия, университет, работа в спецслужбах… Списали из рядов из-за ранения. Вот и вся биография, — коротко резюмировал Намджун. — А ты о себе? — Я живу в общаге с Чимином и Тэхёном. Мы знакомы с детства, выросли вместе, ходили в садик, школу, потом поступили в университет, — парировал Сокджин, откусывая блинчик с рыбной начинкой. — Где вы росли, такие чудесные? — не удержался Намджун. — В городе Ганнамвон. Родители Тэхёна держат ферму коров, мои занимаются птицеводством, а Чимина — овощами и фруктами. — У вас дружба семьями? — предположил Намджун. — Так и есть. — Твои родители не будут против наших отношений? — осторожно спросил Намджун, ведь Сокджин студент и зависит не только от мнения семьи, но и от финансов. — Не думаю. В моей семье пятеро детей, и все мальчики, у отца с мамой забот хватает. — Это радует, — кивнул Намджун, отпивая из бокала вино. — Кстати, две сестры Чимина встречаются с моими братьями, а у Тэхёна — сестра и брат. Понимаешь, наш городок маленький, почти все остаются в нём жить. Редко кто уезжает в Сеул, даже учиться. В принципе, можно сказать, на нас с Чимином сильно повлиял Тэхён. Он постоянно повторял вслух формулы и законы, а мы были вынуждены их запомнить. Даже сейчас он не перестал разговаривать сам с собой. — Так вы просто попали под влияние гения? — Выходит, да, — улыбнулся Сокджин. — Он с детства был исследователем с богатой фантазией. Мы с Чимином до сих пор удивляемся, как вообще дожили до восемнадцати. — Расскажи пару историй, просто интересно, — предложил Намджун, устраиваясь поудобнее. — Ммм… хорошо, тогда слушай. Однажды Тэхён решил использовать телят вместо лошадей. «Они же меньше, значит, безопаснее», — уверял он. И вот мы, три маленьких ковбоя, привязали к ним верёвки, уселись верхом и понеслись по двору. Всё шло отлично, пока телята не взбесились и не скинули нас прямо в сточную яму. — О боже. И после этого вы ещё с ним дружили? — Ага, — хмыкнул Сокджин. — Как-то на летних каникулах он придумал «побороться лбами» с козлами, чтобы проверить, кто из нас сильнее — человек или животное. Естественно, козлы выиграли с разгромным счётом и потом ещё долго гонялись за нами по поляне, рихтуя рогами наши пятые точки. — Звучит как полевые испытания на выживание, — прокомментировал Намджун. — Но самый шедевр, — продолжил Сокджин, — он уговорил нас залезть в деревянную бочку, закрыться изнутри и скатиться с холма. «Так мы проверим принцип работы центрифуги в стиральной машине!» — заявил он. Мы потом минут десять не могли вылезти, всё вокруг кружилось. А когда наконец выбрались, Тэхён, оказывается, не успел ничего понять, поэтому нам пришлось скатиться ещё раз. И знаешь… нам понравилось. С каждой детской историей Сокджина в груди Намджуна становилось всё теплее, казалось, он приоткрыл дверцу в какой-то солнечный мир — где всё просто: смех, беззаботность и дружба, настоящая, проверенная временем. — Получается, благодаря гению у вас было очень весёлое детство. — Удивительно, но так оно и есть, — подтвердил Сокджин. — Наверное, поэтому Тэхён так ревностно относится к тебе? — тихо спросил Намджун, сложив наконец в голове все кусочки мозаики. — Может быть. Тэхён редко говорит прямо. Для него дружба — эквивалент привязанности. Он защищает дорогих ему людей… иногда слишком рьяно, — парировал Сокджин, задумчиво глядя в одну точку, затем перевёл взгляд на Намджуна. — С тобой, я не смог бы дружить, ты привлекаешь меня совершенно в ином плане. — Тогда нам повезло, я тоже не ищу дружбы с тобой, — тепло отозвался Намджун. Потянулся через стол и осторожно коснулся кончиками пальцев руки Сокджина. — Хочу заставить твоё сердце биться быстрее, а не просто быть рядом. Некоторое время они просто уютно молчали. В помещении тихо звучала лёгкая весёлая музыка K-pop, создавая непринуждённую и оживлённую атмосферу. Хотелось продлить приятный момент, наполненный дыханием и взаимной симпатией, поэтому Намджун поднялся, протянул руку и неловко улыбнулся: — Потанцуем? Удивлённый приглашением, Сокджин всё же поставил бокал на стол и осторожно вложил ладонь в его руку. Музыка сменилась на более мягкую и плавную. Они двигались медленно, немного растерянно, но с каждым шагом становилось проще — ритм сам подсказывал, куда идти. Тонкая, хрупкая нить близости витала в танце. Стены ресторана растворились, оставив лишь взгляды и руки, сцепившиеся на талии и плечах. Золотистое мерцание свечей играло на их лицах, замедляя время и делая каждый миг весомым и осязаемым. Тепло, исходящее от Сокджина, проникало глубоко в грудь Намджуна, заставляя всё внутри сжиматься и дрожать. Он поддался этому ощущению и смело наклонился к нему. Их губы соединились — поцелуй оказался не просто встречей, а столкновением: напористым, жадным к первозданной чистоте и внутреннему свету студента, и вместе с тем — безмерно щедрым, готовым отдавать всю накопившуюся нежность и страсть. — Думаю, уже поздно, и мне пора возвращаться в общежитие, — слегка отпрянул Сокджин, однако его тело инстинктивно искало горячих рук начальника. — Если хочешь, мы можем остаться в отеле, — предложил Намджун, не желая выпускать своё «собственное солнце» из объятий. — Я забронировал номер на всякий случай. Обещаю держать себя в руках. — Хорошо, — кивнул Сокджин. — Только напишу друзьям, чтобы не волновались. Пока лифт медленно поднимался на 39-й этаж, он быстро отправил СМС в общий чат. Номер был небольшой, но очень уютный: журнальный стол, несколько мягких кресел, стены в мягко-розовом цвете с картинами и мини-бар. Приняв душ по отдельности, они надели тапочки и закутались в белые махровые халаты с логотипом отеля. Намджун откупорил бутылку шампанского, обмакнул края бокала в сахар, бросил кусочки сухого льда и протянул Сокджину. Напиток, украшенный тонким пластиком апельсина, источал загадочный туман, медленно поднимающийся вверх. Поражённый этим маленьким чудом, Сокджин отвёл взгляд к панорамному окну, за которым раскинулась бесконечность огней ночного Сеула. Намджун тоже встал рядом, не предпринимая попыток прикоснуться к студенту, позволяя ему самому решить, когда произойдёт близость. Слегка опьянённый пузырьками полусладкого вина и бурлящим волнением, Сокджин аккуратно взял бокал Намджуна, поставил на стол их напитки, сократил последние сантиметры между ними и прижался к нему всем телом, с жадностью проникая языком в приоткрывшийся рот, позволив чувству взять верх над разумом. Лёгким движением он развязал пояс халата Намджуна. Пальцы скользнули по спортивному торсу, поддевая ткань и скинули халат с плеча. Сокджин отпрянул, чтобы рассмотреть обнажённое тело, и тихо охнул в изумлении — перед ним открылся вид на внушительных размеров член. — Передумал? — тихо спросил Намджун. — Нет, — сглотнул Сокджин. Он дёрнул пояс своего халата и сбросил его вниз, показывая готовность продолжить. — Тогда иди сюда, — Намджун притянул его ближе. Мягко огладил изящную талию, хрупкую спину и острые рёбра. Осыпал поцелуями всё его тело — от шеи до впалого живота и вниз до торчащих коленок. Опустившись на колени, он окольцевал член Сокджина и принялся ласкать языком по всей длине, не забывая облизывать яички. Затем взял бордовую головку губами и насадился сразу наполовину ствола, одновременно проникая смазанным пальцем внутрь. Откуда взялась смазка, Сокджин не понял, сейчас это заботило меньше всего. От горячего рта и ласк члена его потряхивало, а растяжка дразнила и манила узнать, насколько приятно будет ощутить начальника внутри. Вскоре Намджун добавил второй, а затем и третий палец, не прекращая посасывать и вбирать весь ствол, ускорил ритм и почти сразу почувствовал густые, горячие выбросы спермы прямо в горло. Он не отстранился, просто продлил момент, не выпуская член, туго сомкнув губы. Когда яркая эйфория стихла, Сокджин сам поднял его с колен. — Восхитительно, — только и смог выдавить он. — Удовольствие от минета всегда такое, — улыбнулся Намджун, вытирая рукавом халата губы. — Хочу продолжить, — вкрадчиво бросил Сокджин, с трепетом касаясь возбуждения начальника. — Уверен? Мы можем притормозить… — Уверен. — Хорошо. Повернись, пожалуйста, лицом к окну, — мягко прошептал Намджун. Сокджин непонимающе хмыкнул, но послушно повернулся. Осматривая худощавую фигуру, Намджун про себя отметил: резкие линии рёбер на спине, острые лопатки и выпуклые позвонки, широкий разворот плеч, небольшую круглую попу, но вызывающе соблазнительную. Едва сдерживая себя, он набросился с поцелуями, с удвоенной силой, обводя языком каждый миллиметр тела, вновь поднимая член Сокджина в положение полной готовности. — Я так понимаю, сегодня твой первый опыт? — слегка отпрянув, спросил Намджун, дразняще проезжаясь членом между его ягодицами. — Да, — срываясь на стон, ответил Сокджин. — Постарайся расслабиться, — Намджун приставил головку к анусу и плавно толкнулся внутрь. Обе ладони Сокджина, расставленные пятернёй, прилипли к холодному стеклу. Бледная кожа покрылась мурашками, а грудь неровно вздымалась. Он не двигался, пытаясь упорядочить сбившееся дыхание. Напор был сильным, но он изо всех сил старался не зажиматься, вверяясь взглядом ярким, далёким огням города. Начальник постоянно отвлекал поцелуями, прижимаясь к его спине и шепча на ухо: — Ты самый красивый. — Нежный. — Моё волшебное солнце. — Невероятно сильный. — Очаровательный, драгоценный, удивительный. Как только Намджун вошёл по основание, оба глубоко выдохнули, восстанавливая дыхание. Полностью успокоившись Сокджин сам дёрнулся назад, намекая двигаться. Сначала начальник толкался медленно, размеренно, смакуя узость и тугость. Затем быстрее, но всё равно мягко и бережно, неглубоко, стараясь не причинить боль. Привыкнув к распирающему давлению внутри, Сокджин и сам подавался назад, жадно ловя толчки. Чувствуя приближение своего оргазма, Намджун обхватил его член, надрачивая в такт проникновениям. Через мгновение Сокджин излился, пачкая его кулак семенем, а сам начальник, успел отстраниться и кончить на его ягодицы с глухим, протяжным стоном. Когда сознание поутихло, Сокджин развернулся, обнял его за талию, поцеловал в губы, смущённо улыбнулся и проскользнул в ванну.

***

Покачиваясь на мелких волнах Хангана, далеко от берега, после роскошного ужина, Чимин, положив руки на гладкие перила яхты, вглядывался в горизонт — но так и не смог его найти. Тёмная, маслянистая вода величественной реки сливалась с ночным небом, создавая ощущение обволакивающей, бездонной пещеры. Лишь где-то вдалеке, с другой стороны яхты, были видны рассыпанные фонарные огни набережной. — Тебе понравился ужин? — Юнги подошёл сзади. Шаги были неслышны по палубе из-за порывов ветра. Он приобнял Чимина, окольцевав ладонями его живот и сплёл пальцы в замок. Носом уткнулся в затылок, вдыхая грейпфрутовый запах шампуня. — Как мне может не понравиться ресторан на воде и самое лучшее вино, Big Boss? — улыбнулся Чимин, слегка откинув голову на его плечо. — Я не очень люблю скопление народа, — прошептал Юнги. — Больше — уединение и много личного пространства. И, самое важное, не хочу, чтобы кто-то отвлекал меня от тебя. Он скользнул влажным языком от его уха и провёл горячую полосу по шее, задерживаясь на ключице. Руки переместились к рёбрам, и большим пальцем он ласково погладил сосок сквозь тонкую рубашку. Чимин шумно выдохнул — глубоко, прерывисто; его спина прогнулась в желанной податливости, а по телу прокатилась волна обжигающего наслаждения. — Юнги... Имя прозвучало дрожащим стоном — обещанием и просьбой одновременно. — Пойдём в каюту, — рыкнул Юнги, взял его за руку и повёл с палубы внутрь. Прикосновение стало единственным якорем в мире, который уже начинал плыть. Каюта встретила уютным полумраком, созданным специально, чтобы скрыть лишнее и подчеркнуть главное. Пространство оказалось неожиданно просторным — обшитым лакированными деревянными панелями, мягко отражающими тусклый свет. Небольшое круглое окно-иллюминатор показывало лишь бархатную черноту ночи и редкие звёзды. Атмосферу интимности создавали несколько приглушённых, золотистых светильников, бросавших мягкие тени на колоссальную белоснежную кровать в центре комнаты. Дверь за ними захлопнулась с тяжёлым, окончательным щелчком замка. Между жадными поцелуями и горячими, беспорядочными касаниями, одежда, мешавшая их нетерпению, срывалась друг с друга, пока оба не остались обнажёнными. Чимин, движимый внезапным приливом смелости, толкнул Big Boss на шёлковое постельное бельё, а сам грациозно оседлал его бёдра, не прекращая целовать. Он проскользил губами по шее Юнги, спустился к соскам, втянул в себя возбуждённые бусинки, заставляя того коротко застонать, и слегка прикусил. — Спиной ко мне, — хрипло скомандовал Юнги, властно похлопав студента по бедру. Чимин подчинился моментально. Он развернулся, выставив упругие ягодицы, и неловко уселся на его грудь. И только наклонился, чтобы вобрать в себя набухшее возбуждение Big Boss, как его за попу резко подтянули назад. Юнги посадил его себе на лицо. Влажный, горячий язык немедленно принялся ласкать анус, касаясь кончиком мошонки и осторожно проникая внутрь. Довольный тем, что студент подготовился к встрече и растянул себя дома, Юнги уверенно вставил сразу два пальца и прокрутил внутри, затем убрал их и продолжил с наслаждением вылизывать анус, вцепившись руками в ягодицы и раздвигая их в стороны, давая себе больше доступа. От фейерверков ощущений и внезапного, оглушающего блаженства Чимин звонко стонал, запрокинув голову, не в силах выдавить и слова, а ласки сыпались горячей волной, срывая напрочь остатки сдержанности. В какой-то момент он почувствовал, что уже близко к краю, и сам отпрянул. Не поворачиваясь к лицу, Чимин придержал член Big Boss и медленно насадился на него. Наблюдать за погружением напряжённого ствола в тугой анус для Юнги было настоящей, сладкой пыткой: перед ним открылся вид на попу, манящую спелой клубничной округлостью, тонкую талию, спину с выделяющимися рёбрами и позвоночником, хрупкую шею, худые руки и сильные, цепкие ноги, которые в размеренном ритме поднимали и опускали красивое, юное тело — идеальная смесь грациозности и уязвимости. Чимину дико понравилась эта позиция: Юнги был полностью в его власти. Он положил руки ему на колени и сам контролировал глубину и направление. Но вскоре инициативу перехватил Big Boss. Он упёрся локтями в матрас, ухватил Чимина за бёдра, заставляя застонать громче, поменял скорость, угол и глубину, прицельно проезжаясь по простате. Надолго Чимина не хватило: он кончил спустя несколько минут, его тело сжалось в спазме. Юнги догнал его следом, успев резко подбросить вверх и вытащить член, изливаясь в горячий, сжатый кулак.

***

— Мои друзья написали, что не придут ночевать, — Тэхён тяжело вздохнул, откидываясь на спинку стула. — Похоже, у всех сегодня обмен микрофлорой, кроме меня. В ресторане царила уютная атмосфера: тихо играло пианино, рядом негромко переговаривались гости. Он поставил локти на стол и подпёр подбородок ладонью, наблюдая за Чонгуком, который с наслаждением поглощал ужин. — Так и будешь держать меня на сухом пайке? — Пока да. — А как же десерт? Я люблю мороженое! Голос Тэхёна звучал, как у кота, требующего ласки. Чонгук подозвал официанта, и через мгновение перед гением материализовался десерт: три шарика мороженого, сложенные в снеговика — два по бокам вместо ручек, леденец вместо морковки-носа и шоколадное ведёрко на голове, присыпанное сахарной пудрой, имитирующей снег. — Мило, — Тэхён наклонился к шапке снеговика и, не сводя взгляда с Mega Big Shot, медленно слизал пудру кончиком языка с верхушки. — Искушаешь? — Чонгук сглотнул, чувствуя шевеление в брюках. — Возможно, — Тэхён ложечкой снял «ведёрко» с головы снеговика, поднёс пиалку к губам, языком провёл от нижнего шарика к верхнему и повторил движения. Едва сдерживая самообладание, Чонгук нервно положил руки на стол, соединяя колени вместе. Он оглянулся: пара посетителей с интересом следила за представлением. — Мороженое тает и начинает привлекать диких животных. — Мне идти в джунгли? Или сразу в твою кровать? — Поехали, отвезу тебя в общежитие, — отозвался Чонгук, хватая салфетку. Он изо всех сил пытался удержать себя в руках, чтобы не утащить гения прямо в туалет. — Домой? — удивился Тэхён, прищурив глаза и резко поставил фарфор на стол. — Нет, хватит! Я перейду к действиям! С этими словами он развернулся к соседнему столику. Рядом сидела полная женщина лет пятидесяти пяти. Тэхён постучал костяшками пальцев по её стулу, привлекая внимание. — Извините, вы состоите в сексуальных отношениях? — Нет, — ответила дама. — А хотели бы? — Не обращайте внимания, он желает улучшить компетентность в области промискуитета — за ваш счёт, — громко бросил Чонгук, пытаясь вызвать в леди отвращение. — Меня не пугают беспорядочные половые связи, — тут же ответила ему барышня. — Дадите номерок? Мне срочно нужно компенсировать недостаток личной жизни, — не унимался гений. Он встал из-за стола, снял кардиган, аккуратно повесил его на спинку стула и подошёл к ней. Вдруг захотелось выжечь себе сетчатку. За какие-то две секунды Чонгук успел оценить округлые бёдра, длинные стройные ноги, подчёркнутые идеально сидящими брюками, невероятно тонкую талию, рельефную грудь, обтянутую водолазкой, и сильные бицепсы. Всё вместе составляло опасно притягательный коктейль. — Молодой человек... — женщина медленно окинула Тэхёна оценивающим взглядом. — Пожалуй, да. Она достала из сумочки ручку, нагло потянула гения за руку и написала номер прямо на его ладони. — Всё, проблема решена, — с улыбкой заявил Тэхён, разворачиваясь к Mega Big Shot и демонстрируя номер. — Гордишься собой? — скрипя зубами, фыркнул Чонгук. Тянуло отрезать ему руку по локоть и выкинуть её в ведро. Стараясь скрыть вспыхнувшую ревность, он сделал несколько глотков сока, но пальцы предательски сжали стакан, и тонкое стекло треснуло. — В целом, да. — Как можно по-настоящему кого-то добиться, если планка стоит так низко? Будешь девственником до самой смерти, — отчеканил Чонгук, усилием воли возвращая себе спокойствие. — Я забыл, что у тебя есть потолок. Как грустно, — ехидно парировал Тэхён. — Ты не умеешь грустить... Вот что прикажешь мне делать с тобой? — Наказать! — Господи, дай мне сил... — простанал Чонгук, обречённо вздыхая. — Мне подождать, пока ты помолишься? Они вышли в прохладную ночь: свежий воздух, на дороге мелькали фары машин, отражаясь в лужах. Людей почти не было, редкие прохожие шли по своим делам, город медленно погружался в сон. Молчали всю дорогу. Радио тихо бормотало рекламу и новости, а свет приборной панели мягко освещал их лица. Через пятнадцать минут они уже стояли на парковке у общежития. Ни один из них не спешил отцеплять ремень. — На чай не приглашаю, — наконец сказал Тэхён, поворачиваясь к нему. — Всё равно не поднимешься наверх. — Я б не отказался. — Сменишь морозостойкость ради чая? — Ради тебя! — Наука требует пылкости в течение всей жизни. Будь верен себе, а не моменту. Мгновение — и Тэхён резко расстегнул свой ремень. Воспользовавшись беззащитным, пристёгнутым положением Чонгука, он грациозно подтянулся к нему, устроился на его крепких бёдрах и впился в губы — настойчиво, жадно, проникая языком глубоко в горячий рот. Он ощущал скользкий, терпкий привкус сока юдзу, но желание и нарастающее возбуждение не давали отстраниться даже на миг. Поцелуи между ними уже случались — электрические разряды, выжигающие всё пространство, — но этот ощущался по-новому, глубже и мягче, для обоих. С каждой секундой Чонгук убеждался: он жаждет Тэхёна не в качестве очередного трофея, а в виде вечности. И знай бы гений, каких титанических усилий ему стоило сдерживаться, не вёл бы себя так развязно. Тэхён не был бы гением, если бы у него не было заранее подготовленного плана. Поцелуй был лишь искусно продуманным отвлекающим манёвром, призванным полностью усыпить бдительность Mega Big Shot. Конечно, он вспомнил настоятельные слова Сокджина про анархию, но слишком поздно: она только что вступила в полную силу. Пока Чонгук прикрыв глаза самозабвенно отдавался пухлым, вкусным губам, Тэхён уверенным движением руки потянул на себя пассажирский ремень безопасности, перекрутил его в тугую петлю и завязал узел. Затем слегка отстранился и ловко накинул петлю через подголовник, голову, шею Чонгука, смиряя его торс и движения рук. От неожиданности Чонгук опешил. Ремень туго сковал его верхнюю часть тела, прижимая к спинке сиденья. — Попался! — довольный своей проделкой, игриво прошептал ему в губы Тэхён, прикусывая нижнюю. — И что ты будешь делать? — спросил Чонгук, пытаясь шевелить телом. Ноги заблокированы сидящим на них гением. Руки могли достать до его упругих ягодиц и руля. — Тебе не вырваться, — Тэхён улыбнулся, видя его бесполезные потуги. — Мне нужно кое-что проверить. Не отводя взгляда от глаз Чонгука, он надул и втянул щёки, сложив губы в поцелуй, и издевательски медленно повёл пальцами от его плеча, вильнул к соску, очертил рёбра, а затем спустился к прессу, проведя по каждому кубику и, наконец, вниз к паху, обхватив через ткань брюк внушительный, быстро наливающийся член. Распалённый дразнящим движением, Чонгук шумно втянул воздух, и его инстинкты сработали быстрее разума: он мощно подкинул бёдрами гения вверх. — Пожалуй, я только что изменил своё намерение, — Тэхён быстро вернулся на пассажирское сиденье, открыл дверь и пулей вылетел из салона в направлении подъезда. Еле-еле дотянувшись кончиками пальцев до руля, Чонгук нажал на клаксон. Длинный, надрывный гудок разорвал ночную тишину, но дверь подъезда захлопнулась. Ситуация была из ряда вон выходящая: он привязан ремнями в машине, телефон лежит вне досягаемости, и единственный выход — поднять на ноги всё общежитие. Ну как можно было так попасться в ловушку гения? От осознания собственной беспомощности и абсурдности положения Чонгук запрокинул голову назад и на весь салон разразился смехом. Глаза заливало от непрошеных слёз, грудная клетка содрогалась в неудержимом, диком хохоте, и он несколько раз топнул ногой, пытаясь стряхнуть с себя нелепое веселье. Усилием воли он всё же заставил себя унять беспрерывный, почти истерический приступ и, не придумав ничего лучше, снова надавил на сигнал. В окнах начали включаться огни; некоторые жильцы высунулись посмотреть, кто так бессовестно трезвонит гудком, но выходить никто не спешил. Чонгук приготовился к скандалу, понимая, что его репутация рухнет со скоростью света прямо в этот момент. Поражённый реакцией своего «подопытного» и рабочей моделью Mega Big Shot, Тэхён дрожащими руками открыл двери своей квартиры, не помня, как вообще перепрыгнул ступенчатый пролёт. Дыхание сбилось, сердце стучало в груди — и сейчас было вполне понятно, от чего: внушительный маятник, скрытый под тканью, теперь привлекал ещё с большей силой, но и страшил его очевидный размер. Отпив воды на кухне, Тэхён сквозь шум в голове услышал звонкий, раздражающий гудок — и вспомнил, что забыл развязать своего пленника. Сорвавшись с места, он быстро спустился вниз, распахнул водительскую дверь и снял петлю с Чонгука. — Где научился вязать такие узлы? — веселился Чонгук. — На ферме, — невозмутимо ответил Тэхён, слегка запыхавшись. — Коровы, конечно, не так упорно брыкаются, в отличие от некоторых горячих парней.

***