Эхо любви

— Ну давай же, сразись со мною в честном бою! — Габриэль воинственно размахивает найденной в лесу большой палкой, представляя, что это — меч. — Ты готова сразиться со мной? Только имей в виду, я — опытный воин! Лошадь Зены по имени Арго лишь молча отворачивается, по-видимому, уставшая от навязчивой игры новой напарницы своей хозяйки. Зена подходит, резким движением отнимает палку и отбрасывает ее в сторону. — Ты не дала мне потренироваться! — обиженно восклицает Габриэль. — Тренируйся с кем угодно, но не с моей лошадью, — голос Зены тверд и невозмутим. — Давай с тобой потренируемся! — настаивает Габи, в какой раз возвращаясь к этой теме. — Зена, почему ты не хочешь научить меня драться на мечах? — Не хочу учить тебя убивать. — Но это разные вещи! — Да нет, это одно и то же, — вздыхает воительница в ответ. — Поверь той, кто убивала, и не раз. Я не хочу, чтобы твои невинные руки тоже обагрились кровью. — Я же говорила, считаешь меня слабой, — ворчит Габриэль. — Это не про слабость. Ровно как и убивать — это отнюдь не про силу. Порой это — необходимость, от которой потом тошно. — О чем ты, Зена? — Идем, Габриэль, нам пора в путь. — Ты так и не ответила! — Идем. (О, до чего невозможная женщина!) Габи ничего не остается, как подчиниться и больше не возвращаться к этой теме. (И если битвы и встречи с чудовищами она уж как-нибудь выдержит, то не уверена, что получится выдержать характер Зены, не придушив ее). *** К закату достигают соседней деревни. Зена слышала о набеге на эту деревню варварских племен, славящихся своей жестокостью и не щадящих никого на своем пути. Всю дорогу Зена говорит о необходимости защитить местных людей, с чем в силах справиться лишь она одна, и поначалу предлагает Габриэль подождать ее в таверне неподалеку, но Габриэль, упрямая и настойчивая, напрашивается с Зеной на поле битвы. Смысла спорить дальше Зена не видит. Едва только ступив в деревню, Габи чувствует, как по телу пробегает дикий, невыносимый холодок, сердце в груди бешено бьется, а к горлу подступает тошнота. Зена и Габриэль пришли слишком поздно: варвары уже сделали свое ужасное дело. Тела раненых местных солдат, вышедших против врага, свалены в кучу, и с каждого из них с живого содрана кожа. Они еще живы, но бьются в страшных муках, умоляя о смерти. — Что мы будем делать, Зена? — бедняжка Габриэль, кажется, вот-вот лишится чувств от переполняющего ее ужаса. — Я дарую им избавление от мук, — Зена говорит твердо и сосредоточенно. — Избавление, о котором они просят. Это единственный выход, Габриэль. Едва до юного барда доходит страшный смысл слов Зены, ее начинает всю трясти от рыданий. — Нет, Зена, нет! Нет!!! Прошу! Умоляю! — Габриэль хватает воительницу за плечи. — Не делай этого! Может быть, их еще можно как-то спасти! — Их уже не спасешь, Габриэль. Но и позволить им мучиться мы тоже не можем. Я сделаю то, что должна. — Нет! Зена! Зена, я не хочу, не могу смотреть! Мне плохо! — рыдания захлестывают Габи с еще большей силой. — Габриэль, не надо! Успокойся! Так надо, понимаешь? — изо всех сил пытается успокоить ее Зена. — Не смотри, хорошо? Я быстро все сделаю. Я должна! Обнажив меч, Зена подходит к каждому из раненых, и один мускул ни дрожит в ее лице. Каждый взмах, каждый удар меча дарит обреченным на смерть долгожданное избавление от мук. Зена четко знает, что она делает. Зена никогда не ошибается. Наконец, закончив, подходит к Габриэль. — Пойдем, нам пора, — обнимает все еще дрожащую от слез подругу за плечи и уводит прочь от мертвых тел. Сегодня Габриэль испытала первое в своей жизни серьезное потрясение. Сегодня Габриэль впервые видела смерть. (Так вот о какой необходимости, от которой потом бывает тошно, говорила Зена). *** Это поистине страшно — впервые в жизни увидеть смерть, такую жестокую и неотвратимую. Еще страшнее — что смерть эту даровала Зена. Габриэль сидит у костра в лесу и не может успокоиться. Умом-то все понимает, но от понимания этого почему-то ни капельки не легче. Зена подкидывает еще сухих веток в костер. — Габи, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, — голос воительницы звучит непривычно мягко. — Но это был акт милосердия. — Я понимаю, — молвит бард в ответ, и глаза вновь застилает пелена слез. — Габриэль, пожалуйста, успокойся! — просит Зена, обняв подругу за плечи. — Не плачь, не надо… — и, сама толком не осознав до конца, зачем это делает, приближается к Габи и касается ее губ своими, даря глубокий, полный нежности поцелуй. Габриэль в жизни не думала, что первый ее поцелуй произойдет именно так. Она целует воительницу в ответ, углубляя поцелуй, и отстраняется с трудом и не сразу. — Прости, Габриэль, — виновато бормочет Зена, разорвав наконец поцелуй. — Я не должна была, я просто… — Поцелуй еще, — просит раскрасневшийся юный бард. — Что? Габриэль ничего не отвечает — лишь сама приближается к губам Зены, намереваясь поцеловать ее снова, но в этот раз Зена отстраняется сама. — Не надо, Габриэль. — Почему не надо? — Не хочу красть у тебя и второй твой поцелуй. Я просто хотела тебя успокоить. — У тебя получилось, — смеется Габи в ответ. — Повторим как-нибудь? — Спокойной ночи, Габриэль. — Ты невыносима, Королева Воинов, ты знаешь? — Сладких снов. В эту ясную звездную ночь Габриэль удается заснуть лишь под утро.