Эхо любви

«Мы — нежность,

Мы — нежность…

Мы — вечная нежность друг друга!»

Захлестывало ли вас чувство настолько сильно, что становилось порой трудно дышать? Было ли ощущение, что любви тесно в груди, словно птице в клетке? И была ли эта любовь настолько сильной, что вам все не верилось в ее реальность? Габриэль вот так до сих пор и не верится. Неужто все, произошедшее с ней за последний месяц — это явь, а не очередной сладкий сон? И кто бы мог подумать: Зена теперь с ней! Она, Габриэль, маленький болтливый бард из Потейдии, — теперь официально женщина самой Королевы Воинов: вот уж умеет порой подкидывать сюрпризы судьба. Габриэль неизменно знает, что счастье ее послано ей богами — не иначе. (И оттого так трепетно целует свою воительницу в уголки губ, когда та засыпает, словно боясь спугнуть этот дар). О, великие боги, знали бы вы, что вы сделали для маленькой Габи! *** — Габриэль, позволь мне тебе помочь, — на губах Зены играет полная нежности улыбка, когда она видит, как ее юная возлюбленная битый час пытается справиться с ветками для костра. Воительница осторожно забирает веточку из рук Габи и с легкостью ее переламывает. — Нужно резко и в то же время — легко. Чтобы ветка поддалась. Сломав, Зена подкидывает ее в костер к остальным веткам. — Мне так ловко, как ты, вовек не научиться, — смеется Габриэль. — Мне порой кажется, что ты умеешь в этом мире абсолютно все! — У меня действительно много талантов, моя дорогая Габи, — воительница улыбается в ответ. — Но знаешь, что я по-настоящему считаю своей самой главной победой за последнее время? — И что же это? — Завоевание непокорного сердечка одного юного барда. — О, Зена! — Габриэль не может скрыть сияние своих глаз. — Считай, что эту битву ты выиграла с легкостью! — Иначе и быть не могло, — Зена приближается и дарит нежный поцелуй в уголки самых желанных на свете губ. Лесную тишину нарушает лишь мерное стрекотание цикад в ночи. (И Габриэль так хочется, чтобы этот момент длился вечность). *** — Смотри, Зена, я — настоящий воин! — Габриэль торжественно размахивает найденной на земле палкой, когда они с Зеной пробираются сквозь густой лес. — Я могу сразить любого врага! Я… — Ну-ка дай сюда, — Зена даже не дает ей договорить и отнимает палку. — Говорила же тебе, Габриэль: не поднимай ничего здесь, может быть ядовито! В следующую же секунду палка, служившая юному барду импровизированным мечом, оказывается сломана пополам и выброшена прочь. — Ты как всегда, Зена! — обиженно восклицает Габи. — Ты только что лишила меня моего оружия! — Твое главное оружие, моя милая Габриэль, — это твои истории, — Зена улыбается в ответ. — Все остальное — пустое и тебе не нужно. — Если ты думаешь, что я… — но начало тирады Габриэль вмиг прервано глубоким поцелуем ее любимой воительницы, и обида вмиг тает подобно снегу по весне, не успев перерасти во что-то сильное. — Ты знаешь, как я люблю тебя, моя дорогая Габриэль? — Повтори. — Нет. Такие слова не повторяют. Иди ко мне. Не разнимая рук, доходят до своего лесного пристанища, опустившись на мягкую траву, и все, что дальше, наполнено для обеих невероятным блаженством и единением. Руки Зены — на разгоряченном теле юного барда, губы, исследующие каждый ее сантиметр от макушки до пяток, мерные движения пальцев, с каждой секундой все сильнее ускоряющие темп, и Габриэль, отчаянно впивающаяся в спину своей воительницы, оставляющая следы (почти что метки) ногтей. Около месяца назад, помнится сейчас Габриэль, она жутко боялась, ей казалось, должно быть не то больно, не то неприятно, не то все вместе — и Зена терпеливо ждала, давая понять: она сумеет сделать все как надо. (И сумела ведь, Габи и тут не прогадала). И отныне их ночи наполнены невероятной нежностью, единением и страстью. (Что может быть дороже этого?) Лежат, рука в руке, на грубом одеяле на лесной траве, и любуются ночным звездным небом. — Посмотри, Зена! Как думаешь, боги на Олимпе сейчас радуются за нас? — Наверное, если не заняты, — воительница усмехается в своей привычной манере. — Как бы я хотела, чтобы это мгновение остановилось! Держу пари, и боги не умеют любить так, как мы. — Спи, мой славный маленький бард, — Зена целует возлюбленную в щеку и играет золотистыми волосами. Завтра ночь сменится очередным рассветом, грядут новые дела, новые битвы. Цикады в лесу продолжают тихо стрекотать.