Ставка на любовь

      Город стал душной клеткой, хотя совсем недавно Шанс считал его одним большим игровым полем. Он почти скучал по тому времени, когда единственным, кто за ним охотился, был Мафиозо. Паранойя съедала Шанса заживо, он почти физически чувствовал чужие взгляды его преследователей. Люди Соннелино поджидали его на каждом углу, люди Кортесов начали давить на него психологически.       Методы Кортесов особенно не нравились Шансу. Если от людей Мафиозо ещё и можно было сбежать, то Кортесы не спешили заявлять о себе открыто. Они вели тихую войну против него, заставляя забиваться в угол от безысходности. Они не приходили к нему сами, они заявляли о себе, перекрывая все его пути отступления.       Шанс сначала думал, что ему кажется, что просто семья Соннелино перешла к другой тактике, отчаянно пытаясь его додавить. Но Шанс слишком хорошо знал их тактики, как и их самих. Почерк Кортесов был очевиден, и осознание, что за ним охотится уже не только Мафиозо, накрыло его с головой. Он надеялся вылезти из той заварушки в гараже Луи сухим — в том кипише было совсем непонятно, что к чему, но удача отвернулась от него.       Повезло, что семья Соннелино и Кортесов не решили объединиться, иначе было бы все совсем худо. У них слишком напряжённые отношения, и вот уже несколько лет ведут войну, поэтому какой-то воришка для них не является чем-то важным, ради чего можно было бы создать союз. По крайней мере Шанс очень надеется.       На улице моросил дождь. Прошло уже несколько дней с тех событий в гараже Лу. В тот день Шанс из последних сил сразу побежал по адресу, который ему дали. Но зря — никого не оказалось на месте, и парень не видел смысла сидеть дальше под дверью в ожидании чуда. Тогда он был на грани потери сознания от усталости и отсутствия нормальной еды, поэтому Шанс позвонил себе маленькую слабину. Снял комнату в дешёвом мотеле на одну ночь, чтобы немного отдохнуть перед побегом из страны. Тогда за стойкой администратора сидел такой же уставший парень, который забыл спросить документы, и Шанс посчитал это хорошим знаком. Как только он зашёл в свою комнату, в которой пахло пылью с улицы, и закрыл надежно дверь (насколько это было возможно в этом старом притоне), то сразу же упал на твердую постель и забылся в тревожном сне. Поспать спокойно не получилось, напряжение не покидало тело даже во сне, поэтому Шанс проснулся таким же уставшим. И с ещё сильным кашлем.       На утро парень покинул мотель и сразу же отправился на прежний адрес. Парень сидел на месте, но исполнять просьбу Шанса с документами не желал. Сначала ссылался на то, что больше таким не занимается, потом на то, что из принципа не хочет делать их Шансу ни за какие деньги. Шанс мог додавить, мог начать угрожать, но понимал, что ни к чему это не приведёт. Он сам, несмотря на ночь в мотеле, был очень уставшим и ввязываться в очередную заварушку не было никаких сил.       Тогда Шанс ушёл, ещё не подозревая, что семья Кортесов тоже начала на него охоту. Тот парень боялся, но Шанс не придавал этому значения в моменте. Но после обхода ещё нескольких таких подвалов до него наконец дошло.       — Не могу, — сипло бросил ему пожилой мужчина в пятой по счету конторе.       — Почему? — голос Шанса звучал хрипло, горло саднило от удушающего кашля. — Назови любую цену, я достану.       — Не в цене дело, парень, — мужчина посмотрел на него снизу вверх, и в его глазах Шанс видел смесь страха и жалости. — Мне моя жизнь еще дорога. Тебе бы спрятаться куда подальше, а не документы делать. Съезжай на дно, может, пронесет.       Шанс ничего не ответил, молча забрал предоставленные деньги и ушёл. Не хотелось кричать и требовать, он уже понял причину отказа, а сил на новые разборки уже не было.       Шанс вышел на улицу, и его тут же обдало ледяным ветром, несущим с собой первые крупинки снега. Он втянул голову в плечи, стараясь стать незаметнее, раствориться в серой толпе людей. Его глаза выискивали угрозы в каждой тени, в каждом переулке. Он чувствовал на себе чужие взгляды, но сил бежать уже не было.       Его трясло, но уже не от страха. Тело, пережившее столько стресса за несколько дней, не могло справиться с обычной простудой, хотя Шанс никогда не жаловался на слабый иммунитет. Обычный кашель, на который Шанс не обращал никакого внимания, потому что, очевидно, было не до этого, перерос в полноценную болезнь. Его же организм подвёл его, и теперь он не знает, что делать.       Он зашел в дешёвую забегаловку у дороги, пытаясь согреться хотя бы на несколько минут. Воздух был густ от запаха пережаренного масла и жира. Шанс заказал чёрный кофе, просто чтобы держать в руках что-то горячее и побыстрее согреться. За соседним столиком двое подростков в ярких куртках громко смеялись, обсуждая вчерашнюю вечеринку. Их беспечность резала ему слух, как пощечина. Он смотрел на них и понимал, что между ним и этой нормальной, человеческой жизнью, целая пустота. Его жизнь теперь делилась на «до» и «после». До того ослепительного вечера в казино; до того, как он поймал свою самую большую удачу; до того ледяного обещающего расправу взгляда Мафиозо.       Он не мог больше слушать чужие разговоры, быстро поднялся и выбежал из закусочной, совсем забыв про стаканчик с кофе. Холодный воздух пробирал до костей, но Шанс был настолько погружен в себя, что не обращал на это никакого внимания. Ему казалось, что его тут нет, что это все происходит не с ним, а с кем-то другим. Всё вокруг нереальное, ненастоящее, он просто спит и видит очередной кошмар.       Шанс медленно пришёл в себя, оглядываясь вокруг. Голова казалась тяжёлой, внутри ни одной мысли. Очень хотелось спать, но в его случае сон означал смерть. Что-то глубоко внутри не давало ему просто сдаться, и он с отчаянием цеплялся за это чувство.       Шанс грубо провел ладонью по шершавой поверхности стены. Рука промерзла до такой степени, что было тяжело сжимать пальцы, но он все равно спустя время ощутил боль и окончательно пришёл в себя. Можно было вновь зайти в закусочную и погреться, но Шанс не спешил. Он достал из кармана пиджака мятую пачку сигарет и, борясь с зажигалкой, закурил. У него остался один единственный план, и он позволил себе дать минутную передышку перед тем, как подпишет смертный приговор.

***

      Шанс шёл по центральной улице сквозь унылый поток людей, направляясь прямиком к небоскрёбам. Внутри него разливалось подозрительное спокойствие, словно он идёт к старому другу попить чай, а не в самые руки его смерти.       Шанс все продумал, он надеялся, что его расчёты верны. Мафиозо его выслушает, он обязан его выслушать. Шанс знает Мафиозо. Знает, какой он рассудительный, как умеет отставлять личную ненависть в сторону, когда на кону стоит дело. В конце концов его организация держится не на грубой силе, а в первую очередь на холодном расчёте — Шанс знает это наверняка.       Но что ещё он знает, так это то, что для Мафиозо власть — это не только деньги и влияние. Для него это безоговорочное уважение, страх и поклонение. Шанс задел его гордость, выставил посмешищем. Он по уши в долгах у Мафиозо, но он никогда не сможет их выплатить, несмотря на все его богатство. Потому что пятно на репутации мафии невозможно вывести обычными бумажками.       Шанс думал о том, что его даже не захотят слушать. Его расчёты ничего не значат перед лицом чистой мести. Его, Шанса, могут даже не удостоить последних слов, а просто молча, с наслаждением наблюдая за ужасом в его глазах, убивать. Тогда конец всем его планам, его жизнь просто оборвется в один момент. И самое смешное в этом то, что он добровольно явится к своему палачу и позволит себя убить.       Но Шанс почему-то не боится. Мысли о том, как с ним жестоко будут расправляться, не пугают его. Возможно потому, что глубоко в душе он верит, что у Мафиозо хватит самообладания, чтобы подавить в себе жажду немедленной мести.       Он распахивает стеклянные двери и проходит внутрь с максимальной уверенностью, на которую способен сейчас. Охранники на посту узнали его мгновенно. Их руки потянулись к прикладам оружия, позы стали напряжёнными, но Шанс медленным шагом прошёл к стойке администратора, за которой сидела невысокая девушка.       — Добрый день, — спокойно начал Шанс, заметив, как напряглась девушка. Она пыталась выглядеть спокойной, но он видел, как её пальцы начали сильнее сжимать карандаш, как только он подошёл к ней. — Сообщите своему боссу, что я здесь. Мне нужно с ним поговорить.       Девушка скептически глянула на него, но все равно потянулась к трубке рабочего телефона. Шанс слышал смешки позади себя, охранники о чем-то перешептывались, но ему было... почти все равно. Больше терять было нечего. Всё, что у него осталась — его жизнь, но и её он поставил на кон.       В конце концов его обыскали с пристрастием, изъяли револьвер и тупой перочинный ножик, провели через рамы металлоискателя и завели в лифт. Шанс чувствовал себя странно от осознания того, что буквально месяц назад он также поднимался по этому лифту, травил шутки подчинённым Мафиозо и был любимым гостем здесь. Теперь же его вновь окружала охрана, но не с целью защиты, а чтобы он не сбежал, и от этого стало особенно грустно.       Дорога до кабинета казалась особенно долгой и невыносимой. Они шли, как специально, слишком медленно, стук их обуви об глянцевый пол отдавался эхом по длинному коридору, и Шанс клянётся, что ещё чуть-чуть, и он бы точно сошёл с ума.       Двери кабинета открылись беззвучно. Тут совершенно ничего не поменялось с последнего визита Шанса. Воздух был наполнен запахами дерева, дорогого парфюма и табаком сигар. Пространство тонуло в полумраке, и единственный источник света сейчас — панорамное окно с пуленепробиваемым стеклом. Оттуда открывался отличный вид на весь город, и раньше Шанс никогда не упускал возможность любоваться им.       У противоположной стены со встроенными полками для книг стоял тяжёлый стол из тёмного дерева. На его отполированной поверхности царил безупречный порядок. Мафиозо сидел за столом на высоком кожаном кресле. Он, как обычно, думает Шанс, выглядит безупречно в идеально гладкой рубашке, тёмном пиджаке и привычной федоре, которую всегда носит. Излюбленное пальто висело рядом на вешалке, дожидаясь своего часа.       Мафиозо, держа в руках документ, кивнул подопечным, не удостоив Шанса взгляда. Солдаты молча удалились, оставив этих двоих наедине. Шанс старался расслабиться, но каждая клеточка его тела была словно под напряжением. Через пару минут его судьба будет решена прямо здесь и сейчас, и это будоражило сильнее, чем любая игра в казино на высокой ставке.       Мафиозо наконец отложил белоснежный лист в идеальную, как и все в этом помещении, стопку. Его ледяные глаза медленно поднялись на Шанса, оценивая без тени удивления, будто он ждал этого визита каждую секунду.       — Шанс, — произнес он без тени гнева, интереса или чего-то ещё, но у названного все равно пробежали мурашки по спине. — Выглядишь ужасно.       Шанс пересилил себя, чтобы не закатить глаза. Всё же он не в том положении, чтобы огрызаться.       — Спасибо за заботу, — голос Шанса прозвучал хрипло. — Бессонные ночи и постоянное чувство, что за тобой вот-вот придут, не идут на пользу внешности. Рекомендовать не могу.       Он позволил себе медленно, с некоторой осторожностью, оглядеть кабинет.       — А у тебя здесь... ничего не изменилось. Все так же уютно, — его взгляд скользнул по пуленепробиваемому стеклу, за которым пылал огнями город. — По-прежнему лучший вид на ваши владения.       Мафиозо молча наблюдал за ним, сложив пальцы домиком. Сейчас его выражение лица оставалось нейтральным, он казался настолько спокойным, словно просто ждёт, когда неинтересное представление закончится. Именно это и ненавидел Шанс в нем — невозможность прочитать по лицу.       На самом деле было бы намного проще, если Мафиозо, не медля, убил его.       — Ты добился своего.       — И ты здесь, чтобы что? — Мафиозо поднялся с кресла. Он подошёл к небольшому кофейному столику, на котором стоял красивый хрустальный графин и налил себе стакан воды, не предложив Шансу. — Чтобы сдаться? Молить о пощаде? Для тебя это слишком банально.       — Я не за пощадой, — Шанс кашлянул, пытаясь прочистить горло. — Я пришел предложить сделку.       Брови Мафиозо почти незаметно поползли вверх.       — Сделку? — он мягко рассмеялся, и Шанс даже почувствовал себя немного глупо. В любом случае он ожидал подобную реакцию. — У тебя ничего нет, что ты можешь нам предложить?       Да, у Шанса действительно ничего нет. Даже если он отдаст все свои деньги, это не решит проблему — Мафиозо они не нужны. Шанс делает глубокий вдох.       — Кортесы думают, что я работаю на тебя, верно?       Пальцы Мафиозо замерли меньше, чем на секунду. Но Шанс знал, что он попал в яблочко.       — Интересное предположение, — голос Мафиозо стал тише, почти задумчивым. Он сел обратно в кресло, и его ладони легли на стол. — Даже если так, что дальше?       Шанс почувствовал, как в груди разгорается крошечная искра надежды, но тут же затушил ее, чтобы не выдать свою радость.       — Тогда сделай это правдой, — выдохнул Шанс, и в его голосе прозвучала та самая азартная нотка. — Тебе ли не знать о моей удаче. Используй её, меня, чтобы разорить Кортесов!       — Почему ты думаешь, что мне нужна твоя помощь?       Шанс импульсивно подошёл к столу и уперся на него руками, глядя в холодные глаза Мафиозо.       — Я предлагаю тебе раздавить их быстро и без лишних жертв, — резко парировал он. Мафиозо молча наблюдал за этим, но на глубине его глаз, с которых Шанс не сводил взгляда, проскакивали искры интереса. — Из-за них твои люди умирают. Они приходят на твою территорию, убивают твоих людей и крадут твои деньги, разве не так? Они плюют на твои границы, Мафиозо. Они давно показали тебе, что ты для них никто!       Лицо Мафиозо оставалось непроницаемым, но в воздухе повисло опасное напряжение. Шанс с трудом сдерживал крупную дрожь во всем теле.       — Допустим, — медленно выдохнул Мафиозо. — Но это ничего не меняет. Я раздавлю их также, как всегда это делал. Своими методами, без тебя.       — Твои методы — это война на истощение, которая будет стоить тебе еще больше денег и людей, — не отступал Шанс, нажимая на больную точку. Его мозг лихорадочно работал, выстраивая аргументы. — Я уже влез в их дела, и они считают меня твоим человеком. Они думают, что это ты послал меня, чтобы ограбить их и объявить войну.       — Ты предлагаешь мне в союзники человека, который меня предал? — Мафиозо медленно поднялся, длинным шагом обошел стол и остановился возле Шанса, смотря на него сверху вниз. — Которому нельзя доверять ни на секунду?       — Я не... — Шанс не успевает договорить, когда его хватают за воротник рубашки и резко поднимают над полом. Швы ткани больно впивались в нежную кожу шеи, чужая рука сжимала отлеты воротника так сильно, что было почти невозможно дышать.       — Ты думаешь, я забыл, что ты сделал? — голос босса звучал приглушенно, но от этого не менее злобно.       У Шанса по вискам побежал холодный пот. Он потянулся ладонями к чужой напряжённой руке, в жалких попытках вдохнуть хоть немного воздуха. Однако его резко отпускают, и Шанс кое-как удерживается на ногах, хватаясь за стол. Горло безжалостно сводило в приступе сильного кашля. Прошло несколько минут, прежде чем парень смог выровнять дыхание.       Мафиозо отошёл к окну, но Шанс не решился подойти к нему ближе.       — Я предлагаю тебе оружие, которого нет у них, — хрипло произносит Шанс, его голос срывался. — Я предлагаю тебе ударить по их гордости и кошельку, получить их деньги, влияние, и уничтожить их репутацию. А после... после можешь убить меня, как ты этого и хочешь.       Повисла густая тишина. Мафиозо оставался у окна, его силуэт был темным и недвижимым на фоне мерцающих огней города. Казалось, прошла вечность, прежде чем он обернулся.       — Допустим, я соглашусь. Что мешает тебе предать меня?       — Ничего, — честно отвечает Шанс. — Но думаю очевидно, что сейчас мой единственный шанс выжить — это ты, пусть и временный. А я… я твой единственный шанс выиграть эту войну быстро, без потерь и сокрушительно.       Мафиозо медленно прошелся по кабинету, остановившись прямо перед Шансом. Он смотрел на него сверху вниз, изучая каждую черту его изможденного лица.       — Очень самонадеянно и глупо, — коротко ответил Мафиозо. Он неспешно повернулся к двери, не повышая голоса, бросил в пространство, — Энцо.       Дверь мгновенно открылась, и в проёме возникла массивная фигура охранника. Всё внутри Шанса сжалось в ледяной комок.       — Отвези его в одну из безопасных квартир, — распорядился Мафиозо, всё так же глядя на Шанса. — Дай ему поесть, переодеться и приведи в человеческий вид.       И пока Шанс пытался осознать, что только что произошло, Мафиозо уже отвернулся к окну, к своему городу, демонстративно прекратив разговор. Жест человека, отдавшего распоряжение о судьбе вещи, а не человека.       Энцо молча кивнул и жестом указал Шансу на выход.       Сердце Шанса бешено колотилось, по его телу пробежала волна облегчения. Он понимал, что это не было прощением, это также не было доверием. Это просто была отсрочка.       Но это была победа. Очередная его дурацкая, самонадеянная и отчаянная победа. Однако теперь ему предстояло отыграть всё поставленное на кон.       И Шанс с нетерпением ждал начала игры.