Ставка на любовь

      Крупные капли дождя барабанили по бронированному окну в кабинете Мафиозо. Комната, как и раньше, была погружена в полумрак. Шанс с усилием провел ладонью по лицу, стараясь стереть остатки сонливости.       Он понимал, с этого дня начинается операция по уничтожению Кортесов. То, ради чего его оставили вживых. Теперь ему точно не простят ошибки, даже самые мелкие, Шанс был уверен, однако никакого волнения он не испытывал.       Мафиозо оценивающе смотрел на него, как только нога Шанса переступила порог кабинета. Не было в его взгляде ни привычной строгости, ни злости или ярости. Было что-то, что Шанс не мог уловить. Он пытался понять, изучая лёд на дне чужих глаз, но отводил взгляд и поправлял очки, чувствуя себя неловко.       Шанс был растерян, когда Дон предложил ему присесть. Он просьбу выполнил, устроившись в удобном кресле напротив стола, но внутри всё сжалось в ожидании. Он привык стоять на допросе, а не сидеть как... как кто? Партнёр? Равный?       Словно не было никакой недосказанности.       — Со дня на день намечается сделка между Кортесами и южноамериканским наркокартелем, — спокойно начал Мафиозо, не отрывая взгляда от Шанса. — Картель хочет легализовать часть денег через инвестиции в портовую инфраструктуру Кортесов. Кортесы откроют порт для наркокартеля, а это инвестиции, отмывание, логистика. Они получат не просто деньги, а власть над морскими путями в регионе.       Шанс молча кивает. Он уже понял, что его ждёт.       — Твоя задача не сорвать сделку, — Мафиозо делает паузу. — Твоя задача сделать так, чтобы они её подписали на невыгодных для них условиях.       Шанс чуть хмурится.       — Это рискованно, — неожиданно выдаёт Шанс даже для самого себя, однако он не может не сказать об этом. — Не в твоём стиле.       Мафиозо замирает.       — Сорвать сделку это грубо, — произносит он тихо, и у Шанса бегут мурашки по коже. — А вот позволить им подписать свой собственный смертный приговор... Это элегантно.       Он протягивает ему тонкую папку. Шанс, не задумываясь, открывает и начинает изучать содержимое.       — Ты удивлён, — коротко констатирует Мафиозо спустя пару минут, и Шанс клянётся, что услышал в его голосе проблеск чего-то мягкого. — Думал, я отправлю тебя с пистолетом в порт выполнять всю грязную работу?       — Нет, но... Сомелье? Серьёзно?       — Пуля решает проблему на время, а договор может решить её навсегда. Они собираются легализовать деньги картеля через порт, поэтому, если я просто уберу пару ключевых фигур, они найдут замену. Сделка отложится, но не умрёт.       Мафиозо встаёт и начинает медленно прохаживаться по кабинету. Шанс внимательно смотрит на его прямую фигуру.       — Ты войдёшь туда под легендой, услышишь их разговоры, узнаешь, кто главный брокер. Намекнешь Кортесам, что картель их обманывает, а картелю, что Кортесы готовят двойную игру.       Мафиозо останавливается напротив него, смотря сверху вниз. Шанс не сводил с него взгляда, в ледяных глазах напротив он видел не холодную ярость и жестокость, а довольство и удовлетворение, словно написанный на бумаге план уже удачно воплощен в жизнь. И Шансу, как никогда прежде, захотелось выполнить все идеально, чтобы продолжать видеть эти эмоции в чужих глазах.       — Твои тренировки начнутся сегодня. Лео, элитный поставщик и наш давний деловой партнёр, подготовит тебя.       — Хорошо, — кивает Шанс, его голос ровный, но внутри всё сжимается.       — Не опаздывай. Лео ненавидит, когда пренебрегают его временем. Впрочем, как и я.

***

      Шанс был полон уверенности, когда отправлялся на тренировку. Его не удостоили подробностей, все, что он получил — короткое смс с просьбой, чтобы он собрал сумку с необходимыми вещами на пару дней. Шанс немного удивился, но он не в том положении, чтобы спорить.       Он думал, что его ожидает физическая подготовка. Бег с утяжелителями, стрельба по мишеням, может, даже несколько приемов рукопашного боя. То, что может пригодиться в экстренной ситуации, и Шанс не видел в этом ничего такого. Это то, в чем он и так чувствовал себя как рыба в воде. Риск, адреналин — все, как он любил. Он даже мысленно поставил себе условие: показать отличные результаты. Его азартная натура уже предвкушала игру.       Однако машина привезла его к ухоженному неброскому зданию, похожему на склад или закрытый клуб. Воздух внутри был прохладным и пах пылью. Его встретил Лео. Мужчина в кремовом свитере, тёмных брюках и чёрном пальто из кашемира. Было в нем что-то... спокойное. Его руки были спрятаны в карманах пальто, а взгляд, лишенный всякой эмоции, скользнул по Шансу.       — Сумку оставь здесь. Она тебе пока не понадобится, — сказал Лео. Его голос был ровным, в нем не читалось дружелюбие или угроза.       — И что, сразу к делу? Стрельба? Полоса препятствий? — Шанс не удержался от легкой ухмылки. Он поставил сумку на пол, и Лео медленно перевёл взгляд с неё на лицо Шанса.       — Полоса препятствий у тебя в голове, парень, — так же спокойно ответил он. — И первое препятствие — это твое самомнение. Пойдем.       Он развернулся и пошел по коридору, не оглядываясь, абсолютно уверенный, что Шанс последует. Тот на секунду задержался, почувствовав укол досады.       Лео привел его в просторное помещение, похожее на винный погреб. Кирпичные стены, дубовые бочки, стеллажи с бутылками. И посреди всего этого на полу стояло ведро с мутной водой и грязной тряпкой.       — Начнём с чистоты, — Лео указал на ведро кончиком лакированного ботинка. — Твоя первая задача на эту тренировку. Артур, а с сегодняшнего дня, по легенде, ты Артур, не позволит себе пахнуть потом и грязью. Только вином и дубом, — Лео взглянул на ошарашенное лицо Шанса. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. — Мой. Чтобы я увидел в этом кафеле свое отражение.       Шанс замер. Он смотрел то на ведро, то на безупречно прямую спину Лео, уже поворачивавшегося к выходу. Горячая волна возмущения подкатила к горлу. Это больше походило на унижение, а не тренировку.       — Эй, а где же... — он начал, но Лео обернулся. И в его спокойных глазах Шанс прочитал нечто, заставившее слова застрять в горле.       Лео, ничего не сказав, покинул помещение. Шанс неловко стоял, глядя то на дверь, то на ведро с водой. С каждой минутой ему казалось, что все это просто шутка. Злобная насмешка Мафиозо. Дескать, помой полы, поползай на коленках, чтобы знал свое место. Горячая волна стыда и злости подкатила к горлу. Он сжал кулаки, представляя, как врежет этому холодному ублюдку Лео прямо в его бесстрастное лицо.       Он пнул ведро. Грязная вода расплескалась по кафелю, образовав лужу. Глупо и так по-детски, что от этого стало ещё гаже. В помещении стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Шанса. Он ожидал, что откроется дверь, на шум придёт Лео или ещё кто-то, неважно, но ничего не происходило.       Шанс не знает, сколько прошло времени. Возможно около десяти минут, а может и все полчаса. Шанс прислонился лбом к прохладному кирпичу стены. Он вспомнил взгляд Мафиозо, тот самый, полный довольства. Тот, ради которого он был готов на все.       А что, если это и есть часть плана? Не унижение, а проверка? На готовность отбросить свое внутреннее "я" ради цели.       Он медленно выпрямился и подошел к разлитой воде, поднял тряпку. Она была холодной, склизкой и отвратительной на ощупь. Шанс сдержался, чтобы не скривиться в лице. С глухим стоном он опустился на колени.       С каждым движением тряпки по кафелю он заставлял замолкать голос гордыни внутри себя. Ярость превратилась в упрямство. Было противно, но он дойдет до конца в этой их дурацкой игре. Не чтобы угодить Мафиозо, Лео или кому-то еще. А чтобы доказать прежде всего самому себе, что он сможет. Что он выдержит любое дерьмо, чтобы в решающий момент оказаться сильнее.       И когда через час дверь снова открылась и на пороге возникла фигура Лео, Шанс не поднял головы. Он продолжал водить тряпкой по уже идеально чистому полу.       Лео молча постоял минуту, наблюдая. Его взгляд скользнул по мокрому, сверкающему кафелю, в котором отражался свет лампы.       — Ладно, — произнес он наконец, и в его ровном голосе прозвучала едва уловимая нота... одобрения? — Хватит тратить воду. Вставай, перейдём к следующему заданию.       Шанс поднялся. Колени ныли, спина затекла. Но впервые за этот день он почувствовал не злость, а нечто иное.       Он ожидал продолжения унижения, но Лео просто повел его обратно в основную часть погреба к массивному дубовому столу. На нем теперь стояли три граненых стакана, наполненных до краев прозрачной жидкостью.       — Твои рецепторы засорены дерьмом, которое ты раньше пил и ел, — Лео указал на стаканы. — Уверен, азарт заставляет тебя искать яркие вкусы. Но здесь это не работает, теперь в твоей работе нужна тонкость.       Шанс скептически хмыкнул, подойдя к столу.       — Серьезно? Вода? — он покачал головой. — Думаешь, я не отличу минералку от водопроводной воды?       — Задание простое, — Лео оставался невозмутимым. — Три образца: водопроводная, фильтрованная, бутилированная. Расставь их по порядку.       Шанс пожал плечами. Он уверенно взял первый стакан, сделал большой глоток. Вода была холодной, безвкусной, и Шанс мысленно сделал предположение. Однако попробовав воду из второго и третьего стаканов, его уверенность пошатнулась.       — Черт, Лео, они все на вкус как вода! — выдохнул он с раздражением. — Это бессмысленно.       Лео не моргнул глазом. Он медленно подошел к столу, его тень накрыла Шанса.       — Для свиньи и шампанское — вода, если она не научилась различать оттенки, — его голос прозвучал тихо, без какой-либо злобы, но Шансу стало не по себе. — А ты кто у нас? Свинья, которую отправят на убой после первого же задания? Или профессионал, который хочет выжить?       Шанс сжал челюсти. Лео сделал паузу, прежде чем продолжить.       — Не получишь ни крошки хлеба до завтра, если не определишь все три. Как тебе такая ставка?       Шанс промолчал, глядя то на стаканы, то на невозмутимое лицо Лео. Он сделал глубокий вдох и медленный выдох, пытаясь унять накатившее раздражение.       Он взял в руки первый стакан. "Сначала понюхай", — посоветовал Лео, и Шанс не стал не слушать. Он поднес стакан к носу, закрыл глаза, втягивая воздух. Сначала ничего существенного не почувствовал, лишь прохлада и влага, как и у любой воды. Потом он уловил едва уловимый химический запах. Слабый, но отчетливый оттенок хлора.       — Первый... водопроводная, — произнес он, открывая глаза. Лео молча кивнул.       Второй стакан пах нейтрально. Настолько, что жидкость казалась пустой. Как будто у воды забрали всю ее жизненную силу. Шанс указал на фильтрованную. Лео промолчал.       Оставался третий стакан. Вроде, все было очевидно, но под пристальным взглядом Лео Шанс решил сделать глоток. Совсем небольшой, чтобы убедиться. Тем не менее, спустя время, он все же почувствовал разницу. Не во вкусе или запахе, а в текстуре. Еле уловимое чувство мягкости оставалось на языке, чего не было у двух других.       — Бутилированная, — уверенно сказал он.       Лео снова кивнул. Он подошел к стеллажу, взял оттуда простую бутылку без этикетки и налил в чистый бокал немного воды из нее.       — Попробуй, — коротко сказал Лео. — Она из местного источника. Теперь твоя задача не просто отличить воду от воды, а научиться чувствовать историю каждой капли.       Шанс выпил воду из бокала. Она была другой. Он не мог сказать точно, в чем была разница, но она была. Он смотрел на стаканы, и злость потихоньку сменялась холодным интересом.

***

      Шанс хотел умереть уже под конец второго дня. Он не знает, сколько точно продлится его курс тренировок, но он очень надеется, что недолго. Ни о каком времени для отдыха речи не шло, ему давали по пять часов в сутки на сон, а все остальное время он занимался интенсивной подготовкой.       Его день начинался не с завтрака или холодного душа, а с адской зубрежки. Лео принёс ему три толстых досье. Основные регионы Франции, Италии и Испании, ключевые производители, годы лучших урожаев за последние 20 лет. Лео требовал идеального заучивания, и Шанс сидел по несколько часов, не вставая, над книгами. Голова плавилась от терминов, цифр и названий.       Теория сменялась практикой, но и там дела обстояли не лучше. Шанс думал, что будет полегче, ведь, в конце концов, за свою жизнь он посетил многочисленное число светских мероприятий и считал, что умеет держать себя в обществе. Однако он ошибся. Глубоко.       Все началось с бокала. Простого пустого бокала на тонкой ножке.       — Покажи, как ты его берешь, — потребовал Лео.       Шанс с небрежностью, как делал всегда, обхватил пальцами чашу. Лео замер. В его обычно спокойных глазах вспыхнула искра такого леденящего презрения, что у Шанса пробежала волна мурашек по спине.       — Ты что, в пивной бар идешь? Или в переулок, чтобы хлебать из горла? — голос Лео был тихим. — Ты нагреваешь вино, как последний грубиян, убивая его.       Они потратили несколько часов только на то, чтобы Шанс научился правильно брать бокал. Обхватить ножку большим, указательным и средним пальцами, остальные пальцы положить на подножку для устойчивости. Рука должна быть расслабленной.       Но это было только началом кошмара. Самым страшным оказался мизинец.       Он жил своей собственной азартной жизнью. Когда Шанс концентрировался на том, чтобы не двигать всей кистью, предательский палец самопроизвольно оттопыривался в изящном жесте. Он даже не замечал этого.       Но Лео замечал. В первый раз он просто резко щелкнул по пальцу, заставив Шанса вздрогнуть от неожиданности.       — Палец.       Во второй раз его голос стал тише, как будто опаснее.       — Я сказал, палец.       В третий раз, когда измученный Шанс в сотый раз поднес бокал к воображаемому гостю и его мизинец снова предательски отклонился, Лео изменился.       Его спокойствие никуда не исчезло, уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, но в глазах не было ни капли тепла. Это была почти садистская улыбка, которая потом будет являться Шансу в кошмарах.       — Знаешь, — тихо произнес Лео, подходя так близко, что Шанс почувствовал запах его одеколона, — мне кажется, этот твой мизинец и есть вся твоя суть. Лезет наружу, кричит: "Смотрите, я не такой, как все! Я утонченный!".       Он сжал запястье Шанса стальной хваткой.       — Если еще раз его оттопыришь, я этот сустав выдерну. Быстро, без крови. Будет больно, зато навсегда отучишься выставлять себя напоказ. Ясно?       Следующие два часа Шанс держал бокал с таким напряжением, что плечо и предплечье словно горели огнем. Мизинец был прижат, и у Шанса, как бы стыдно это не было признавать, уходило слишком много сил на это.       В конце концов Лео кивнул и сказал, что на сегодня достаточно. С практикой. А вот теории предстояло ещё много, поэтому оставшиеся часы перед сном Шанс вновь провел за учебниками.       Так проходил каждый день. Шансу приходилось определять вино по запаху с закрытыми глазами, наизусть рассказывать происхождение каждого сорта, учиться описывать вкус правильно, работать с клиентами (актёрами, нанятыми Лео). Было даже задание, держать лицо при пробе испорченного вина. Даже в этом реакция Шанса должна быть профессиональной.       Шанса уже тошнило от любого запаха вина. Он клянётся, что если сможет пройти через этот ад, то больше никогда в жизни не посмотрит даже на виноград.       На третий день перед сном появилось ещё одно задание — репетиция легенды перед зеркалом. Лео запрещал ему отвечать на любые вопросы, не относящиеся к вину или его легенде. Шанс стоял перед зеркалом и в течение часа рассказывает о себе как об Артуре: детали биографии, предпочтения в вине, почему он любит свою работу. Лео сидел сзади и поправлял малейшие несоответствия, заставляя пересказывать снова и снова, пока речь не станет абсолютно естественной.       Шанс был измотан. Он катастрофически мало спал, плохо ел, его постоянно тошнило от запахов, а голова гудела от зубрежки одного и того же.       Однажды поздним вечером Шанс отрабатывал один из сложнейших навыков — декантацию старого вина с осадком. Руки устали до дрожи, но должны были оставаться идеально твердыми. Лео, стоя в стороне, изредка бросал замечания и требовал начинать сначала в случае чего.       Внезапно дверь в погреб бесшумно открывается. В проеме возникает высокая прямая фигура Мафиозо. Шанс неосознанно задержал дыхание, стараясь не отвлекаться от процесса, но его взгляд все равно возвращался к Мафиозо.       Тот занял место в глубине комнаты и зажег сигару. Дым медленно пополз в сторону Шанса, смешиваясь с ароматом старого вина.       — Проходите, — Лео кивает Мафиозо с почтением. — Как раз показываем прогресс.       — Не обращайте внимание, — Мафиозо, не сводя взгляда с Шанса, делает неглубокую затяжку. — Сделайте вид, что меня тут нет.       Но его невозможно игнорировать. Даже его молчаливое присутствие давило на Шанса. Он чувствовал на себе холодный оценивающий взгляд, и по спине бежали мурашки.       Он берет в руки следующую бутылку. Старый Бордо, в котором почти наверняка есть осадок. Внутри все сжимается, но он начинает процедуру.       Для начала показать этикетку. Мафиозо просил не обращать на него внимания, но Шанс все равно поворачивает бутылку к нему и ловит на себе его тяжёлый взгляд. Он обрезает фольгу, протирает горлышко и открывает бутылку почти без звука.       Шанс мысленно ругал себя, начиная самый сложный этап процесса. Нужно медленно, не взбалтывая, перелить вино в стеклянный декантер, остановившись в тот момент, когда первый осадок покажется на горлышке. Свеча стоит рядом, чтобы подсветить горлышко бутылки. Шанс начинает лить, рука тверда, но внутри него ураган. Он не боится провалить задание, он боится не оправдать его молчаливых ожиданий.       — Он способный, — внезапно прерывает тишину Мафиозо. — Руки твердые. А голова?       — Голову учим, — сухо отвечает Лео, не сводя взгляда с тонкой струйки вина. — Упрямство выжигаем.       — Упрямство не всегда плохо, Лео, — неожиданно говорит Дон. — Главное, чтобы оно было направлено в нужное русло.       Шанс почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот. Он вспомнил их последнюю встречу, тот разговор до всего произошедшего. Теперь под этим молчаливым взглядом каждая секунда растягивалась в вечность. Шанс не боялся пролить вино, он боялся не оправдать ожиданий, доверия, которое когда-то видел в глазах этого человека.       И когда, наконец, темный осадок показался на горлышке бутылки, и он плавно закончил декантацию, в его голове стояла оглушительная тишина. Он не слышал ничего, кроме стука собственного сердца. Только потом, поставив бутылку на стол, он рискнул поднять глаза и встретиться взглядом с Мафиозо.       Наступает тишина. Мафиозо медленно подходит к столу, берет декантер, смотрит на цвет вина. Затем наливает немного в чистый бокал и пробует, не сводя глаз с Шанса.       — Хорошо. Очень хорошо, — в его ледяных глазах нет тепла, но есть то драгоценное удовлетворение, ради которого Шанс готов на все.       Он поворачивается и выходит так же бесшумно, как и появился. Шанс выдыхает. Только сейчас он понимает, что все это время задерживал дыхание. Его руки наконец начинают мелко дрожать, сбрасывая адреналин.       Шанс вздрагивает, когда Лео, стоявший все это время рядом, выводит его из мыслей своим спокойным голосом:       — Бутылку не мой, просто поставь на полку.       Шанс молча кивнул, всё ещё приходя в себя.       Лео повернулся к нему. В его взгляде было привычное холодное спокойствие, но теперь и тень уважения.       — "Очень хорошо" от него я слышал раз или два. Обычно он либо кивает, либо молчит. Не обольщайся особо, — Лео сухо хмыкнул. — Теперь ты у него на карандаше.       Шанс пожимает плечами, почти не удивляясь этому. Было бы странно, если было как-то иначе.       Что для него действительно странно, так это собственная реакция на него. Всего пару минут назад Шанс с трудом сдерживал дрожь в руках, а теперь, после сухого кивка Мафиозо, в груди разлилось странное согревающее спокойствие.       Он ловил себя на этой смене чувств раз за разом. Когда Шанс приходил к Мафиозо сам, он чувствовал себя уверенно, почти наравне с боссом мафии. Но стоило тому неожиданно появиться, как Шансу перехватывало дыхание от внезапного страха. Страха не оправдать, показаться недостаточно точным, недостаточно идеальным.       Шанс подумает об этом, но потом. Когда жесткие тренировки закончатся, когда миссия будет успешна выполнена. Когда он вновь увидит тень одобрения в ледяных глазах.

***

      В последний, седьмой день Шанс не испытывал ни волнения, ни нервозности, лишь дикую усталость. Он был настолько вымотан, что сегодня, в день экзамена, мечтал только о том, чтобы все поскорее закончилось. Его голова, которая беспощадно болела всю эту неделю, была перегружена большим количеством новых правил, названий, ароматов и прочим. Его тело двигалось словно на автопилоте, он не задумывался о том, как вставал, умывался, ел и одевался. Лишь перед тем, как выйти к Лео, он мельком глянул на себя в зеркало.       Новый костюм сидел на нем идеально. Строгий, темно-серый, он не стеснял движений и словно был сшит прямо под него. Но на лице жуткая усталость. Шанс провел рукой по щеке, как будто это могло чем-то помочь.       Когда Шанс спустился, Лео уже ждал его у стола, застеленного темно-бордовой скатертью. На столе стояли три бокала, декантер, штопор и бутылка без этикетки с темным стеклом.       — Ну что, Артур, — Лео вновь произнес его новое имя, и Шанс за эту неделю уже привык реагировать на него. — Покажи, чему ты научился.       Шанс подошел к столу. Каждое движение было выверено: осанка, угол наклона головы, положение рук. Он взял бутылку, стекло было холодным и шероховатым под пальцами.       — Вино, — начал он ровным тоном, — из региона Бургундия, аппелласьон Шамбертен. Ориентировочно 2005 год.       Лео молча кивнул, разрешая продолжать. Шанс аккуратно, одним движением, срезал ножом капсулу. Штопор вошел в пробку идеально по центру, Шанс стал ее медленно извлекать. Тишину разорвал мягкий тихий хлопок.       — Пробка в хорошем состоянии, — прокомментировал Шанс, кладя ее на маленькое блюдце рядом с Лео.       Вино было старым, с осадком, а потому требовало декантации. Шанс начал переливать темно-красную жидкость в декантер. Пламя свечи подсвечивало тонкую струйку, позволяя увидеть малейшую муть. Его рука, держащая тяжелую бутылку, не дрогнула ни разу, хотя мышцы горели от напряжения и усталости. Он не сводил глаз с горлышка, ловя тот самый момент, когда густой осадок, начал бы подползать к краю.       — Стоп, — тихо сказал Лео.       Шанс замер. Рука затекла, но он держал бутылку неподвижно.       — Почему мы остановились? — спросил Лео, его голос был, как обычно, ровным.       — Осадок, — так же тихо ответил Шанс. — Еще пару миллилитров, и он попал бы в декантер.       — И что? — Лео скрестил руки на груди. — Что бы случилось плохого, если немного осадка осталось в вине?       — Наличие осадка не приносит особого вреда, но может повлиять на вкус и послевкусие, — коротко отвечает Шанс, не сводя взгляда с горлышка бутылки.       Лео молчал так долго, что Шанс почувствовал, как по спине пробегает холодок. Он же не мог сказать что-то не так?       — Продолжай, — наконец произнес Лео. В его голосе не было ни одобрения, ни порицания.       Шанс аккуратно поставил бутылку с осадком на стол и взял декантер. Он налил немного вина в бокал Лео, продемонстрировав его чистый глубокий цвет, и затем только подал его.       Лео не стал сразу пробовать. Сначала он внимательно изучил цвет, покачал бокал.       — Опиши букет, — приказал он.       Шанс сделал глоток своего вина, позволив ему раскрыться на языке.       — Спелая вишня, малина и ежевика, лёгкая минеральность. Очень... сдержанное.       Лео наконец отпил из своего бокала. Он подержал вино во рту, оценивая вкус, и только потом медленно проглотил.       — Финиш? — спросил он.       — Долгий. Бархатистое послевкусие с выраженными танинами и свежей кислотностью.       Лео поставил бокал. Его лицо оставалось непроницаемым. Он посмотрел на Шанса, потом на декантер с чистейшим вином, потом на бутылку с темным осадком.       — Достаточно, — резко сказал он. — Убери со стола.       Когда последняя бутылка была убрана, а бокалы вымыты, Шанс остался стоять в центре погреба, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя приятную мышечную усталость и пустоту в голове. Тогда из-за стеллажа вышел Лео, в его руках были два граненых стакана и графин с золотистой жидкостью.       Он молча налил по порции, протянул одну Шансу. Тот взял стакан, чувствуя грани стакана под пальцами.       — Яблочный дистиллят. Так и быть, заслужил. Хотя бы за то, что не пролил мне на костюм того бургундского, — произнес Лео без тени улыбки, но в его глазах мелькнула знакомая Шансу искорка.       Шанс фыркнул, делая вид, что обижается.       — Да я уже, кажется, каждый сорт в этом погребе знаю. Спился с горя, если бы ты хоть каплю давал.       — Тебе бы не спиться, — парировал Лео, отпив дистиллят. — За эту неделю с тобой от моей нервной системы, кажется, ничего не осталось. Говорил же, не оттопыривай мизинец.       — Ага, а то выдернешь с суставом, помню, — Шанс наконец расслабился и ухмыльнулся. Он глянул на лицо Лео, все такое же расслабленное, но на нем все же виднеются следы сильной усталости. — Так и представляю, как вы на совещании у босса: один отчеты за квартал докладывает, а ты сидишь и суставы на столе раскладываешь.       К его удивлению, уголок рта Лео дрогнул. Это было почти что улыбка.       — Твой сустав был бы самым кривым в коллекции, — он помолчал, снова став серьезным. — В общем, справился. Не идеально, но достаточно для первого раза.       Шанс промолчал. Эта неделя была настолько тяжёлой, что сейчас, когда все закончилось, он не чувствовал обворожительный вкус победы.       — Помни, что твоя задача быть серой мышью. Предсказуемой, вежливой и невидимой.       — Понял. Никакого блеска, только тихий ужас в глазах, когда гость просит "красненькое, чтобы повкуснее", — пошутил Шанс, но тут же поймал строгий взгляд Лео и добавил серьезнее.— Шучу. Слушать, запоминать, передавать, никакой самодеятельности.       — Хоть что-то за неделю в эту твердую башку вбилось. Ладно, — он допил и поставил стакан. — Завтра в семь тебя заберут. Выспись хорошенько и приведи себя в опрятный вид. И ради всего святого... — он снова посмотрел на Шанса, и в его взгляде было уже нечто похожее на озабоченность, — ...не опозорь меня. Я за тебя, как за ученика, отвечать буду.       — Постараюсь, чтобы Вас не лишили премии "Поставщик года", — не удержался Шанс.       — И меня и твою шкуру, умник, — буркнул Лео, уже поворачиваясь к выходу, но на пороге он задержался. — И... Шанс, — он редко называл его по имени, и Шанс чуть не вздрогнул от неожиданности. — Там, наверху, не я. Ошибешься, и второй раз уже не простят. Так что не подведи.       Он ушел. Шанс остался один, держа в руке пустой стакан и, кажется, впервые за неделю действительно ничего не чувствовал.