Ставка на любовь

      — И что можешь сказать?       Кабинет тонул в предрассветных сумерках. Единственным источником света была настольная лампа и экран ноутбука, на котором был открыт документ. Мафиозо сидел в кресле, откинув голову на кожаную спинку. Его пальцы монотонно стучали по поверхности стола, а взгляд был устремлен в потолок.       — Данные настоящие. Кортесы вели двойную бухгалтерию. Тут все: откаты, теневые счета, переводы через подставные фирмы. Есть несколько зашифрованных файлов. Взломаю, но нужно время, — мужчина пролистал несколько страниц на экране планшета. — Что по поводу ловушки... Есть один момент...       Мафиозо медленно выпрямился в кресле. Его пальцы перестали барабанить по столу.       — Продолжай.       — Кортесы знали о бухгалтере. Следили за ним с момента первой пропажи данных.       — Они просто ждали, когда он попытается слить информацию. А когда он назначил встречу, они пришли первыми, — закончил Мафиозо.       Он встал и подошёл к окну. Первые лучи солнца начинали размывать ночную тьму города.       — Значит, Шанс попал в готовую засаду.       — Не совсем...       Мафиозо резко развернулся. Подчиненный под его острым взглядом даже не дрогнул.       — За час до встречи их перехваты показывают странную активность. Кто-то отправил им уточнение, что встреча бухгалтера и сообщника переносится на час позже. Это заставило их изменить расстановку сил.       — Кто отправил?       — Анонимный канал, но... — мужчина открыл на экране баллистический отчет. — Пуля, которой убили бухгалтера... нашего производства. Из партии, списанной три месяца назад.       В кабинете повисла тяжёлая тишина. Пальцы Мафиозо сомкнулись так, что побелели костяшки.       — Либо кто-то подставил нас, либо у Кортесов есть доступ к нашему старому оружию, — тихо добавил подчиненный.       — Проверить все арсеналы за последний год, все списанное оружие. И найти арсенального, который отвечал за то оружие.       — Уже ищем. И, босс... Это может быть не предательство. Может, они просто купили оружие на чёрном рынке.       Мафиозо медленно, слишком медленно подошел к столу. Наклонился над ним, опершись ладонями о столешницу.       — В нашем городе нет чёрного рынка, который я не контролирую, — холодно ответил Мафиозо.       Он выпрямился, только когда подчиненный вышел из кабинета. Его поза казалась напряжённой.       Мафиозо буквально рухнул в кресло, устремив взгляд в экран ноутбука на документ. Его глаза смотрели на строчки отчёта, но мысли были далеки от написанного.       Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость. Он резко закрыл крышку ноутбука. Тишина кабинета давила.       Он прокручивал в голове вчерашнее. Шанс, бледный, грязный, с пустыми глазами, в которых читался не просто шок, а настоящий ужас. Дрожь, которую тот не мог скрыть. Но самое главное было не это. Он молчал. Он не лепетал оправданий, не рассказывал о подвиге. Он просто... рухнул. И именно это заставляло внутри Мафиозо что-то неприятно сжиматься.       Это молчание было хуже любых упрёков. Если бы Шанс начал оправдываться или, наоборот, требовать объяснений, Мафиозо знал бы, как реагировать. Холодно отрезать, поставить на место. Он привык к этому, привык жить во лжи и притворстве. Но эта оглушительная тишина словно обезоруживала его.       Шанс всегда находил силы для колкости, для спора, для того, чтобы демонстрировать хоть какую-то свою волю. А тут... ничего. И Мафиозо с неожиданностью осознал, что не хочет видеть Шанса таким. Не потому что это невыгодно, а потому что это невыносимо.       Он резко потянулся к телефону. Ему нужно было услышать его голос. Убедиться, что там, на том конце провода, Шанс всё еще есть. Не этот безмолвный призрак из вчерашнего вечера, а тот дерзкий, неуправляемый, но живой человек, который за эти месяцы стал... кем?       Мафиозо отбросил эту мысль. Неважно.

***

      Шанс проснулся от того, что дёрнулся всем телом, вырываясь из плена кошмара. В ушах ещё стоял свист пуль, и, казалось, он все еще чувствовал сладковатый запах разложения. Он сел на кровати, обхватив голову руками. Дрожь во всем теле медленно отступала, но легче от этого не становилось.       Его взгляд упал на тёмный экран телефона. Шанс потянулся и взял гаджет в руки. Яркий свет тут же ослепил глаза, заставив на мгновение зажмуриться. Когда зрение привыкло, он не увидел ни одного нового уведомления. Пустой экран.       "Я позвоню", — прозвучало в памяти.       Он отбросил телефон и откинулся на подушки. Шанс сглотнул, ощущая ком в горле. Дрожь в теле вновь начала усиливаться. А может, вчерашний вечер ему просто приснился? Не было никаких сообщений, засады, обещаний Мафиозо.       Он зажмурился, пытаясь убедить себя в этом, вытравить из памяти чужой голос. Он ненавидел себя за эту слабость, за это жалкое ожидание. За то, как тело до сих пор помнило чужие прикосновения. Ему все еще кажется, что кожа пылает в тех местах, где касались его пальцы.       Резкий звонок разорвал тишину.       Сердце Шанса пропустило удар. Он не двигался, не дышал, пока телефон вибрировал, освещая комнату ярким светом. Медленно, словно не решаясь, он протянул руку. На экране был тот самый номер. Палец дрогнул над кнопкой ответа.       — Алло, — его голос прозвучал сипло и неуверенно.       — Ты спал?       — Нет, — выдавил из себя Шанс, чуть прокашлявшись. Собственный голос показался ему чужим.       Из динамика послышался приглушенный вздох, и Шансу стало почти неловко. Он поправил рукой взъерошенные волосы.       — Как рука? — наконец спросил Мафиозо.       — Ничего, — коротко ответил Шанс, сжимая пальцы в кулак и чувствуя, как под повязкой саднит рана. — Заживает.       — Хорошо.       И снова тишина. Молчание длилось настолько долго, что Шанс проверил, не сбросил ли Мафиозо вызов. Но нет, он все еще оставался на том конце, и это давало толику облегчения.       — Наверное, мне стоит извиниться.       Шанс чуть не подавился воздухом. Он не поверил своим ушам. Это... издевка?       — За что?       — За то, что отправил тебя в ловушку. За то, что не предусмотрел всех вариантов, — голос Дона был ровным, но Шанс чувствовал в нем что-то похожее на сожаление. — Я не привык ошибаться, но если такое происходит, то признаю это. Сам знаешь.       Шанс сидел, сжимая телефон так, что пальцы затекли. В его голове всё перевернулось. Мафиозо. Извиняется. Перед ним. Это было невозможно.       — Ты… — он сглотнул ком в горле. — Ты не должен.       — Долг не имеет к этому никакого отношения, — последовал мгновенный ответ. — Я сказал то, что должен был сказать. Большего не жди.       Шанс тихо угукнул. Вновь наступила тишина, но в голове не было ни одной мысли, чтобы продолжить диалог. Ему это необходимо, необходимо услышать чужой голос, поговорить еще хотя бы чуть-чуть.       Он сжал телефон, пытаясь выдавить из себя хоть слово.       — Я... — голос сорвался, превратившись в хриплый шепот.       — Что?       — Спасибо, — выдохнул Шанс. Слова сами вырвались из него. — За... за звонок.       Шанс почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот. Глупость. Какая бесполезная, детская глупость.       — Не за что, — произнес Мафиозо, и два этих простых слова прозвучали непривычно... мягко? — Через два дня будь готов к выезду. Всё необходимое доставят завтра.       — Конечно.       — Отдыхай.       И звонок прервался. Шанс медленно опустил телефон, прижав ладонь к горящему лицу. Сердце бешено колотилось, словно хотело вырваться из грудной клетки.       Он вцепился пальцами в волосы, оттягивая пряди, пытаясь привести себя в чувство. Его разум пытался дать рациональное объяснение этому разговору. Возможно, манипуляция. Или, что скорее всего, просто проверка состояния подчинённого, который все еще может приносить пользу. Но сердце, это предательское, глупое сердце, отказывалось верить. Оно пело от одного лишь звука того голоса, от осознания, что он позвонил. Он выслушал.       "Я просто благодарен, — пытался убедить себя Шанс. — Благодарен, что он ценит меня как специалиста. Что не выбросил как сломанный инструмент".       Но почему тогда дыхание перехватывало? Почему щёки горели, а в груди поселилось это щемящее чувство, когда он думал о том, как Мафиозо мог в этот момент сидеть в своём кабинете, смотреть на город и... вспоминать их разговор?       Он потянулся к телефону, снова включил его и уставился на номер в истории вызовов. Это просто набор цифр, но от одного лишь взгляда на него перехватывало дыхание.

***

      Шанс попробовал заснуть, но сон совершенно не шёл. Его голова и так гудела от мыслей о вчерашней засаде, его начинало сильно тошнить, стоило вспомнить окоченевший труп бухгалтера, а его собственные руки все еще мелко подрагивали. Так еще ко всему этому присоединился Мафиозо со своим обещанием, звонком, беспокойством? Шанс чувствовал все и сразу и не смог отдохнуть, несмотря на усталость.       Но сидеть без дела тоже было невыносимо. Шанс еле как поднялся с постели и направился в ванную, чтобы привести себя в порядок. Как мог он умылся, принял душ и взял бинты, которые вытащил из аптечки еще глубокой ночью и не вернул на место. Рядом с ними лежал платок, тот самый, которым Мафиозо прикрыл его рану на ладони. Белая ткань была безоговорочно испорчена: уже коричневые пятна крови въелись в нее, и легче было уже выбросить её.       Шанс долго, слишком долго, смотрел на обычный испачканный платок, не решаясь выкинуть его в мусорное ведро. Вдруг он направился к раковине и включил холодную воду. Он смочил ткань, капнул немного жидкого мыла и начал тереть. Кровь не хотела сходить. Он тер сильнее, водил уголком платка по своей собственной ладони. Пена розовела, вода в раковине окрашивалась в ржавый цвет. Он сполоснул ткань, но коричневые разводы всё ещё проступали сквозь мокрую ткань, поэтому он вновь добавил мыла и продолжил тереть.       После третьего раза, когда вода наконец стала прозрачной, Шанс развернул платок и посмотрел на результат своей работы. Белая ткань была чистой, но неидеальной. На ней остались бледные, желтоватые следы, напоминавшие о случившемся, но он был более чем доволен результатом.       Повесив платок сушиться, Шанс наконец приступил к обработке своей раны. Он снял мокрые бинты и посмотрел на ладонь. Из-за сильного трения рана начала немного кровоточить и болеть, но Шанс не жалел. Он быстро обработал руку перекисью и криво обмотал её бинтами, лишь бы держалось. Сложив все принадлежности обратно в аптечку, он вышел из ванной комнаты.       На кухне он заварил себе крепкий кофе и наспех пожарил яичницу. Есть совершенно не хотелось, его тошнило, и кусок в горло не лез, но он понимал, что сейчас, особенно сейчас, ему необходимо поддерживать свой организм. Поэтому через силу он пихал в себя пересоленную еду, молясь, чтобы в ту же секунду она не вышла обратно.       На улице только-только взошло солнце, освещая своими лучами серый город. Шанс подошёл к окну и посмотрел вниз на проезжающие мимо машины. Стоило себя чем-то занять, но чем именно, он не знал.       Он отошёл от окна и бесцельно побродил по квартире. Тогда он принялся за уборку. Он вымыл посуду, протёр пыль с подоконников, разобрал продукты в холодильнике. Он делал это автоматически, боясь остановиться хоть на минуту. Он не мог позволить мыслям вернуться к вчерашнему дню.       В процессе он нашёл пачку дорогого чая, забытую в глубине шкафа. Он заварил его, соблюдая все правила, которые он когда-то заучивал, чтобы хвастаться перед Айтраппедом. Шанс на мгновение замер, сжимая в руках чайник.       Воспоминание всплыло в голове яркой вспышкой. Они сидели в маленькой квартире, купленной на первый крупный выигрыш Айтраппеда. Тогда тоже была осень, дождь стучал по стеклу, а Шанс с преувеличенной важностью демонстрировал другу искусство чайной церемонии, прочитанной в интернете.       — Сначала нужно прогреть чайник, — говорил он, стараясь казаться старше и мудрее своих юных лет. — Потом ополоснуть заварку... Видишь, как листья раскрываются?       Айтраппед смеялся, но повторял все движения, а его глаза блестели от смеха. В те дни всё было проще.       Шанс резко помотал головой, стараясь избавиться от обрывков воспоминания. Будто ему и так не хватает нынешней головной боли.       Когда он поднёс чашку к губам, то не почувствовал ни вкуса, ни аромата. Всё было пресным, словно его вкусовые рецепторы отказывались работать. В итоге он так и не смог допить чай и вылил его в раковину.       Время тянулось невероятно долго. Шанс остановился в центре комнаты, и его взгляд упал на тикающие часы. Стрелки едва доходили до отметки "12". Впереди еще целая вечность до завтрашнего дня. До того момента, когда он снова будет полезен.       Он глубоко вздохнул и потянулся к пульту от телевизора. Может фоновый шум на время заглушит его собственные мысли.       Но он ошибся. В который раз.       На экране мелькали кадры какого-то ток-шоу. Если с самого начала Шанс пытался вникнуть в суть, то спустя время его одолела скука и он стал замечать, что все больше погружается в свои мысли, пропуская мимо ушей реплики ведущих.       Ему нужно было размяться. Физическая активность точно поможет ему не утонуть в хаосе внутри своей головы.       Он оделся максимально неброско, насколько это было возможно. Тёмный свитер (надевать водолазку со вчерашней миссии он не решился), такого же оттенка брюки и куртка. Чёрную маску и очки он все же решился надеть, ради своего же спокойствия.       Улица встретила его прохладным ветром и запахом гари. Он шёл быстро, почти бежал, не отдавая себе отчёта в направлении. Его ноги сами понесли его в сторону старого района, где когда-то кипела его прежняя жизнь.       Он свернул в узкий переулок и остановился у неприметной двери с блеклой вывеской. Канцелярский магазин.       Внутри пахло пылью и старой бумагой. За прилавком сидел седой мужчина и читал пожелтевшую от времени книгу. Он поднял на Шанса взгляд поверх очков.       — Вам что-то нужно?       Шанс кивком указал на витрину, где среди альбомов и ручек лежали несколько колод карт.       — Одну, — сказал он коротко.       Мужчина достал колоду в картонной коробке. Шанс взял её, проводя пальцем по матовой поверхности упаковки, чувствуя знакомый огонек довольства где-то глубоко внутри. Он протянул мужчине помятую купюру, которая осталась у него еще с его прошлой жизни, и, забрав сдачу, вышел из магазина.       Не уходя из того же переулка, он достал из коробки колоду карт. Дешёвые, но знакомые. Шанс прислонился спиной к прохладной кирпичной стене. Его пальцы, всё ещё не до конца послушные, начали перетасовывать карты.       Сначала карты выскальзывали, падали на асфальт. Он подбирал их, вытирал о штаны и снова начинал. Звук карт, шуршащих друг о друга, начал заглушать внутренний шум. Свист пуль в ушах, навязчивый запах разложения, эхо собственного учащённого дыхания в коллекторе. Все это отошло на второй план.       Он закрыл глаза. Пальцы сами тасовали карты. Он чувствовал, как дрожь в кистях понемногу стихает. Именно этого ему не хватало.       Он не знал, сколько прошло времени. Может, пять минут, а может и все полчаса, но когда он наконец остановился, зажав плотную стопку в ладонях, его дыхание выровнялось. Сердце больше не колотилось гулко о рёбра, а в голове наконец наступила долгожданная тишина.       Он сунул коробку в карман и направился домой. Кажется, он немного задержался.

***

      В кабинете шло совещание. Мафиозо сидел во главе стола, его лицо оставалось бесстрастным. Офицер по логистике докладывал о проблемах с поставками через порт, но мысли Мафиозо периодически отвлекались на простой телефон, лежавший чуть в стороне.       Внезапно дверь кабинета открылась, пропуская того самого подчинённого техника, что утром докладывал боссу об убийстве бухгалтера их оружием. Он остановился на пороге, понимая, что прерывает совещание.       Все разговоры мгновенно смолкли. Мафиозо медленно перевёл на него свой взгляд.       — Прошу прощения за вторжение, — голос техника дрогнул. — Срочная информация. По тому делу.       Мафиозо некоторое время молчал, прежде чем закончить конференцию и попросить выйти всех, кроме техника. Когда они наконец остались вдвоём, Дон кивнул ему, призывая продолжить.       — Мы нашли того сообщника бухгалтера. Мертв, — подчиненный положил планшет на стол перед Мафиозо.       В наступившей тишине Мафиозо слышал лишь собственное сердцебиение. Он смотрел на фотографию тела с простреленной головой, а в мыслях непрошено возник другой образ. Бледное лицо Шанса, ужас в его глазах, дрожащие руки. Он резко отогнал это видение.       — Баллистика? — его собственный голос прозвучал отдалённо.       — Совпадает. Наше оружие.       Значит кто-то убирал всех, кто мог быть свидетелем. И теперь единственным живым звеном, видевшим хоть что-то на той парковке, оставался...       Мысль о Шансе заставила сердце пропустить удар. Он следующий.       Холодная волна прошла по его спине. Он снова недооценил противника.       — Усильте наблюдение за безопасной квартирой. Незаметно. И подготовьте транспорт.       Техник кивнул и поспешил выйти, оставив Мафиозо одного.       Нужно убедиться лично — это решение пришло почти мгновенно. Он доверял своим людям, но эта ситуация требовала его личного контроля. Нужно увидеть всё своими глазами. Убедиться, что меры безопасности достаточны.       Что Шанс в порядке.

***

      Ноги ныли от долгой ходьбы, и Шанс почти пожалел, что безвольно забрёл так далеко. Он свернул в свой переулок, уже предвкушая тишину квартиры, когда в тени между двумя домами заметил движение.       Высокая фигура отделилась от стены. Первая мысль Шанса, что это случайный прохожий, но нет. Тот стоял, не двигаясь, словно караулил. И смотрел прямо на него.       Шанс замер, сердце пропустив удар, а затем забилось с такой силой, что отдалось в висках. Незнакомец сделал шаг вперёд, и только сейчас Шанс заметил в его руках оружие. Он отступил назад, и его спина упёрлась в холодную кирпичную стену.        Пути к отступлению не было.