Ставка на любовь

      ...демонстрирует положительную динамику восстановления после ранения в область грудной клетки. Готов к выполнению служебных задач в щадящем режиме. Демонстрирует выраженные изменения в эмоциональной сфере и поведении. Находится в процессе глубокого внутреннего отчуждения, которое прогрессирует. Без внешнего вмешательства и изменения факторов, влияющих на его психоэмоциональный фон, высока вероятность либо полной потери оперативной ценности (вплоть до отказа от работы), либо его саморазрушительного поведения.       Мафиозо наконец откладывает в сторону документ, который уже в третий раз прочитал от и до.       Прошло несколько дней, когда он виделся с Шансом в последний раз. С того вечера в баре что-то пошло не так. Что-то, чего острый глаз Мафиозо не заметил.       Мафиозо, погруженный в работу, не сразу обратил внимание на то, как Шанс начал отдаляться. Сначала он просто отказался от встречи, потом от второй, третьей. Дон списывал это на усталость и отправлял ему фрукты через подчинённого. Когда Шанс стал отвечать на его смс спустя несколько часов, а звонки игнорировать, Мафиозо начал что-то подозревать.       Раздражало ли это его? Очень. Почему? Да чёрт его знает.       Мафиозо видел в этом проблему, но не мог понять, какую именно. Шанс не нарушал их договор. По документам и отчётам он полностью восстановился, а его недавнее сообщение (единственное, короткое и сухое, за последние несколько дней), что он готов вернуться к работе, только подтверждает это.       Все было нормально. Состояние Шанса, пусть и такое необычное, не представляет угрозы его планам и семье.       Но Мафиозо ловил себя на том, что прокручивает в голове их последний нормальный разговор. Тот вечер в баре, когда в Шансе, спустя столько времени, наконец было что-то живое.       А теперь пустота.       Он проверял телефон чаще, чем следовало. Ждал уведомления или звонка. Злился на себя за это ожидание, а потом злился на Шанса, что тот заставлял его ждать.       Страшная мысль, которая не имела ничего общего с работой, промелькнула в его голове.       Я боюсь, что он не вернётся. Не на задания.       Ко мне.       Ему стало физически плохо от нее.       Он достал зажигалку, пачку сигарет — перешел на них совсем недавно — и закурил. Совершил один короткий звонок и усилил наблюдение за Шансом. Абсолютно нерациональное решение, ведь Шанс совершенно не выходил куда-то из безопасной квартиры.       Он схватил первый попавшийся документ, чтобы отвлечься от мыслей.       Отчёт по поиску Айтраппеда. Мафиозо с силой сжал лист в руках и отшвырнул в сторону. Расследование зашло в тупик. Его люди перерыли все, что можно, но хакер словно сквозь землю провалился. Ни следа, ни намёка, ни единой зацепки.       Он не мог винить в этом своих ребят, прекрасно понимал, что те работали из последних сил. Ему приходилось самому собирать кусочки информации: аккуратно вытягивать ее из Шанса и рыться в чужом прошлом. Смог ли он? Да. Помогло ли это? Не особо.       Он был на грани отчаяния. Не потому, что не получалось, а потому, что начинал осознавать, почему и для кого это все делает.       Заслуживал ли Шанс всех этих усилий, что вкладывал в него Мафиозо? Объективно, с точки зрения бизнеса, нет. Волновало ли Мафиозо такое положение дел? Да, очень. Собирается ли он что-то с этим делать?       ...       На самом деле все, что он делал с Шансом, было нерационально. Он давно это знал, но принял только недавно — с того вечера в баре. Их дуэт не был частью плана. Мафиозо не собирался подсаживаться и играть вместе с Шансом, но он сделал это. Просто потому что хотел быть рядом в этот момент.       С тех пор Мафиозо больше не мог делать вид, что Шанс просто актив, который требует чуть больше внимания. Он стал тем, ради кого Мафиозо нарушал собственные правила. Дон больше не смотрел на него с точки зрения бизнеса, и это было самое страшное.       Мафиозо привык контролировать все, но здесь, в этот самый момент, он чувствовал, как контроль ускользал от него. Потому что он не мог приказать себе не думать о Шансе. Не мог перестать проверять телефон на наличие новых уведомлений от него. Не мог заставить свое сердце биться ровнее, пока читает отчёт о его состоянии.       Ему нужно было что-то с этим делать, но что?       Вопрос, который он задавал себе каждую ночь.       Ответа не было.

***

      Он знал, что Шанс придёт ровно в двенадцать. Мафиозо специально назначил встречу на это время, до всех мероприятий, что были запланированы на этот день. Хотел увидеть его первым делом. Да, глупо и нерационально, но он уже перестал себя корить за это.       Когда дверь открылась, Мафиозо поднял взгляд и на секунду замер. Шанс выглядел как обычно, разве что оттенок лица приобрёл более здоровый вид. То белесое лицо и сухие губы все еще снится Мафиозо в кошмарах.       Дон хотел заглянуть Шансу в глаза, увидеть ту пустоту, что читалась в его движениях, но тот был в своих излюбенных очках, и он не смог.       — Вызывал, — коротко сказал Шанс, и Мафиозо почувствовал, как неприятно стягивает в груди от этой интонации.       — Проходи, — Дон кивнул на кресло напротив стола. — Сядь.       Шанс подчинился. Сел, положил руки на колени и молчал. Ждал, пока отдадут следующий приказ.       — Как самочувствие? — спросил Мафиозо, хотя знал отчёты медиков наизусть.       — Нормально.       Одно слово. Ни "спасибо", ни "бывало и лучше", никакого развёрнутого ответа.       Мафиозо подавил в себе желание надавить и спросить прямо, что происходит. Потому что знал, что ответ будет таким же пустым, как и все остальное.       — Хорошо, — Мафиозо открыл папку на столе, делая вид, что изучает бумаги. Точнее, он пытался зацепиться хоть за одно слово в документе, но мысли возвращались к Шансу, и слова просто мелькали перед глазами, не собираясь в целую картину. — Первое задание после восстановления. Просто заберёшь документы у адвоката в порту и передашь курьеру. Справишься?       — Да.       Мафиозо посмотрел на него и не мог избавиться от чувства, что Шанс не здесь. Физически да, он присутствует, сидит напротив, дышит, его сердце отбивает свой чуть ускоренный ритм, но головой...       Мысленно Шанс был где-то в другом месте.       — Маршрут утверждён, — продолжил Мафиозо и старался, чтобы его голос звучал как можно спокойнее. — В семь тебя будет ждать машина. Если возникнут вопросы...       — Не возникнут.       Шанс уже поднимался, не дожидаясь окончания фразы.       — Шанс.       Тот замер. Мафиозо молчал несколько секунд, подбирая слова. Он хотел спросить: "Что я сделал не так?". Хотел сказать: "Останься". Но все это выглядело как признание своей слабости. Он хотел хотя бы заглянуть в его глаза, но Шанс лишил его и этой возможности.       — Подробности прочитаешь в папке с делом, — наконец произнес Мафиозо.       — Понял.       Дверь открылась. Шанс вышел, не обернувшись.       Мафиозо остался один, и теперь тишина кабинета ощущалась острее, чем раньше. В воздухе все еще витал слабый запах, тот самый, который он ловил каждый раз, когда Шанс был рядом.       Хотелось вдыхать его глубже и избавиться от него одновременно.       Телефон пиликнул. Мафиозо проверил его, быстро прочитал новое сообщение. Наблюдение за Шансом продолжалось.       Дон отложил телефон и посмотрел на дверь, за которой пару минут назад скрылся Шанс. Смотрел и пытался понять, когда все пошло не так. И, главное, как теперь все исправить.       Он не знал, что делать. Впервые за много лет у него не было плана. Было лишь липкое гложущее чувство глубоко внутри, которое не проходило даже после работы, после виски, после целой пачки сигарет и бессонных ночей.       Он лишь надеется, что Шанс вернётся. Вернётся и хотя бы посмотрит на него.       По-настоящему.

***

      Две недели прошли как в тумане. Мафиозо отправлял Шанса на задания. Несложные, без риска и под усиленным наблюдением. Просто потому что боялся, что что-то могло пойти не так.       Шанс выполнял все чисто. Слишком чисто для человека, чья жизнь когда-то крутилась вокруг азарта.       Раньше Мафиозо злился на своеволие Шанса. Теперь он скучал по этому.       Шанс появлялся в его кабинете только по двум причинам: получить задание и отчитаться. Каждый раз он не задерживался, его доклады были сухими, и он уходил, как только появлялась возможность.       После таких его появлений Мафиозо еще несколько минут сидел молча, глядя на дверь. Словно она откроется в следующую секунду, на пороге появится Шанс и расскажет, что с ним происходит. Но дверь не открывалась, Шанс молчал и не хотел разговаривать.       Мафиозо больше не пытался пригласить его на внерабочие встречи. Знал, что получит отказ.       Наблюдение за Шансом продолжалось. Мафиозо начал лично следить за операциями Шанса. Не потому, что не доверяет своим ребятам. Просто для его же собственного спокойствия. Что если с Шансом что-то случится, то он узнает об этом первым.       Однажды Мафиозо принесли очередной отчёт о физическом состоянии Шанса. Дон лично приказал увеличить частоту приёмов у врача. Он знал, что ничего нового не услышит, но волнение не покидало его.       "Вес снизился на два килограмма. Нарушения сна прогрессируют. Рекомендуется консультация психолога".       — Почему он не ест?       — Не знаю, босс, — ответил подчиненный, главный группы по наблюдению за Шансом. — Мы привозим продукты раз в три дня. Судя по отходам, он почти к ним не притрагивается.       Мафиозо сжал край стола так, что побелели костяшки.       — Возможно... ему все равно?       Все равно.       — Пусть курьеры привозят готовую еду. Следите, чтобы съедал хотя бы половину.       — Босс, это...       — Это не обсуждается.       Когда Шанс зашёл в тот же вечер с докладом, Мафиозо не мог отделаться от мысли, что теряет его.       — Задание выполнено. Груз передан, никаких проблем не было.       Шанс не ест. Шанс не говорит. Шанс отдаляется.       Шансу все равно.       — Я свободен?       Мафиозо молча кивнул, боясь, что голос выдаст его.       Шанс ушёл, и Дон снова смотрел на дверь.       "Я скучаю по тебе, идиот, а ты даже не смотришь на меня".       Потом Шанс начал отказываться от рабочих встреч. Ссылался на то, что задание можно получить и в письменном виде. Мафиозо мог настоять, но не сделал этого.       Боялся, что своей жестокостью сделает только хуже.       Тогда Мафиозо наконец осознал: ему больно. Больно от молчания Шанса, больно от его пустоты. Больно от того, что Шансу плохо, а он не знает, как ему помочь.       Всегда знал, а теперь, впервые за долгое время, в его голове пустота.       Он теряет Шанса, и для него это было страшнее любой реальной угрозы.

***

      Мафиозо вновь сидел за своим столом, уставившись в одну точку. Перед ним лежали отчеты за последние две недели. Он перечитывал их уже в пятый раз, но строчки расплывались перед глазами.       Он не спал уже вторые сутки. Может, третьи, он уже сбился со счета. Все его мысли были заняты одним единственным человеком, и даже работа не помогала отвлечься от них.       В кабинете было темно. Настольная лампа была единственным слабым источником света, выхватывала из мрака стопку бумаг на столе, пепельницу, полную окурков, и полупустую бутылку виски.       Мафиозо напряженно сидел в кресле, сжимая в руках телефон. Экран был темным, ни сообщений, ни звонков. Ничего.       Он набирал номер Шанса за последние сутки два раза. Один раз днем: Мафиозо даже не удосужился услышать гудки, так как чужой телефон был выключен. Второй раз вечером: Шанс просто не взял трубку, а на сообщениях с просьбой перезвонить даже не было отметки "прочитано".       Мафиозо мог бы приехать к нему хоть прямо сейчас. Наконец разъяснить ситуацию. Не только ради Шанса, но и для себя.       Но не будет ли это слишком?       Мафиозо ненавидел эту новую часть себя. Ненавидел бояться таких простых вещей, и думать о том, как это повлияет на другого человека.       Он мог заявиться к Шансу прямо сейчас и потребовать объяснений, как делал это раньше, но все поменялось, и, как считает Дон, не в лучшую сторону.       Он встал и подошёл к окну. За окном мелкали огни миллионы огней ночного города, и среди них был только один, который значил все.       — Черт, — выдохнул он.       Мафиозо разблокировал телефон, что все это время держал в руке, и набрал уже заученный номер.       Гудок.       Он не ждал, что ему ответят.       Второй.       Но он не мог не надеяться хотя бы услышать чужой голос.       Третий.       В какой-то степени Мафиозо начал понимать Шанса, когда он игнорировал его сам.       Четвёртый.       Это правда невыносимо.       Динамик шелкнул.       — ... Алло?       Голос хриплый, чуть сдавленный. Словно человек не говорил несколько дней. Либо же плакал.       Мафиозо замер. Сердце пропустило удар.       — Шанс?       Тишина.       — Чего тебе? — Шанс прокашлялся и к нему вернулись те оттенки отстраненности, что так бесили Мафиозо в последнее время.       Он сжал телефон в руке. Слова застряли в горле, но он понимал, что если не скажет сейчас — не скажет никогда.       — Ты где? — спросил он наконец. Глупо.       — Дома.       — Я... — Мафиозо запнулся. — Давай встретимся.       Наступила тишина. Такая долгая, что Дон подумал все, сбросил. Он даже перепроверил, но нет, Шанс все еще был на связи. Это немного успокаивало.       — Зачем?       — Затем, что я не могу так больше, — выдохнул он. — Ты не ешь, не спишь, не отвечаешь. Затем, что я схожу с ума, не зная, жив ли ты там вообще.       — Ты следишь за мной.       — Да.       — И поэтому звонишь?       — Что? Нет, — Мафиозо сжал вторую руку в кулак. — Я звоню, потому что не могу иначе. Потому что мне плевать на отчёты и я хочу увидеть тебя живого.       — Ты врёшь, — коротко бросил Шанс. — Всегда врёшь. Либо молчишь, не суть. А я, как обычно, должен догадываться.       — Я не вру.       Вновь наступила тишина. Мафиозо вздохнул, словно не решаясь продолжить.       — Шанс, — глухо начал он, стараясь придать своему голосу хоть толику того спокойствия, что была у него раньше, но сейчас это казалось почти невозможным, — я не умею говорить, ты знаешь. Но если ты придёшь, я попробую.       Шанс горько усмехнулся. У Мафиозо сдавило в груди от всей этой ситуации.       — Где?              Мафиозо выдохнул. Он сам не заметил, как задержал дыхание в ожидании ответа.       — В моем кабинете. Как можно скорее. Сможешь?       — Да.       Шанс отключился, послышались короткие гудки. Мафиозо все еще стоял у окна, держа телефон у уха, хотя там уже ничего не было.       Следующий час прошёл будто в лихорадке. По ощущениям он тянулся вечность, Мафиозо никаких не мог найти себе место и успокоиться. Он думал, что ему станет легче, если сможет немного поговорить с Шансом нормально, но в итоге волнения перед предстоящей встречей только прибавилось.       Он в самом деле не знал, что именно ему говорить.       И сможет ли он вообще.       Шанс вошёл без стука. Мафиозо не вздрогнул, но внутри у него все сжалось, когда он бросил на него взгляд. Даже через весь кабинет было видно, как Шанс похудел. И очки, наконец-то он был без очков, и Мафиозо мог видеть тени, залегшие под чужими глазами.       И пустой уставший взгляд.       — Сядь.       Шанс подчинился. Сел в кресло, попытался расслабиться, но Мафиозо видел, как было напряжено его тело.       — Что тебе нужно? — бросил Шанс, глядя куда-то в сторону.       — Ты... — Мафиозо почувствовал, как все слова застряли в горле. Он приложил усилия, чтобы продолжить. — Ты перестал отвечать на сообщения, игнорируешь звонки, отказываешься от встреч. Я хочу знать почему.       Шанс молчал. Но не уходил, и это успокаивало Мафиозо. Потому что он не был уверен, что нашел бы в себе силы остановить его.       — Ты правда не понимаешь?       — О чем ты?       Шанс посмотрел на него, и Мафиозо впервые увидел в его глаза то, чего не мог описать.       — Ты ищешь Айтраппеда, — голос дрогнул на имени. — У тебя люди, отчёты, расследование. Все это время ты был рядом. Вся эта забота... Я думал...       Чужой голос сорвался. Шанс отвернулся, а Мафиозо замер, не зная, что ответить.       А что он мог сказать? Он в самом деле копал под Айтраппеда.       — Я думал, тебе не все равно. А ты просто втирался в доверие, чтобы я раскололся.       — Ты серьёзно? — спросил он. Голос звучал ровно, но внутри все кипело. — Ты думаешь, я...       — А что я должен думать?! — Шанс вскочил, перебивая его. Он прошёлся по кабинету, повернулся к Мафиозо спиной и запустил руки в волосы. — Ты никогда не спрашивал прямо! Никогда не говорил, зачем тебе это! Ты просто был рядом, а я, идиот, повёлся.       — Послушай...       — Я думал может... — чужой голос сел. — Неважно.       Мафиозо медленно встал. Подошёл чуть ближе, останавливаясь в паре метров.       — Слушай. Да, я правда ищу Айтраппеда. Я не буду врать.       Шанс дернулся, будто от удара.       — Но я начал это не для того, чтобы использовать тебя, — Мафиозо сделал шаг ближе. — На тебя охотились, кто-то сливал твои маршруты. Ты мог в любой момент погибнуть.       Шанс медленно повернулся.       — Зачем тебе это? — спросил он тихо. — Если я погибну, ты легко найдёшь другого.       — Нет.       — Что "нет"?       Мафиозо сжал кулаки. Слова давались с трудом.       — Ты думаешь, я с каждым сижу в баре до ночи? Думаешь, с каждым провожу так много времени, откладывая дела на потом?       Шанс смотрел на него. Лед в глазах медленно таял, но пустота и безграничная боль оставались.       — Тогда почему ты не сказал? — голос звучал хрипло. — Почему ты просто молчал? Почему ты просто был рядом и смотрел? Я думал... я думал, что ты...       Он не договорил. Отвернулся обратно, но Мафиозо успел увидеть, как по его щеке скатилась слеза. Шанс яростно смахнул ее.       — Я думал, ты играешь, — продолжил он тихо. — Все это время. И знаешь что? Я почти сдался. Я был готов рассказать тебе все, просто потому что ты смотрел на меня так, будто я... — голос сорвался. — Будто я тебе нужен.       Мафиозо стоял, не в силах пошевелиться.       Черт, он должен что-то сказать. Или сделать. Он чувствовал, как последняя нить, что связывала его с Шансом, ускользала от него. Он не мог ее потерять.       Не сейчас, когда ему предстоял такой шанс все исправить.       Он сделал еще шаг ближе. Старался подобрать слова.       А потом замер.       — Айтраппед мертв.       Наступила звенящая тишина.       Казалось, даже время остановилось.       Мафиозо застыл, так и не подошёл ближе. Сначала ему показалось, что он ослышался. Не так понял. Но Шанс молчал, его плечи мелко подрагивали, и до Мафиозо наконец начал доходить смысл его слов.       Все его поиски, все усилия...       Мертв.       — Почему... почему ты не сказал раньше?       — Чтобы его смерть стала очередным пунктом в твоём досье? Он был моим другом. Единственным.       Внутри Мафиозо что-то разрывалось, глядя на сломленного Шанса.       Шанс выпрямился. Провел рукой по лицу, стирая слезы.       — Я не знаю, что делать, — сказал он тихо. — Не знаю, как тебе верить. Ты молчал всё это время. Просто делал что-то за моей спиной. А я должен был догадываться? Додумывать? Читать твои мысли?       Мафиозо молчал. Он хотел сказать, хотел объяснить, но слова застревали в горле.       — Я... — начал он и запнулся.       — Что? — Шанс смотрел на него в упор. — Что ты хочешь сказать?       Мафиозо сжал кулаки до боли. Смотрел в эти глаза, полные боли, надежды и недоверия одновременно. И не мог. Не мог выдавить из себя ни слова.       — Не можешь, — кивнул Шанс. — Конечно. Ты никогда не говоришь, только делаешь. А я должен верить твоим делам. Должен сам догадываться, что они значат.       Он подошёл к двери и остановился. Не оборачиваясь, сказал:       — Знаешь, в чём самая большая ирония? Я, кажется, начинаю верить, что ты правда хотел меня защитить. Что всё это было не игрой. Но мне от этого не легче. Потому что ты мог просто сказать. Один раз, одно слово, и я бы... — он замолчал. — Неважно. Уже неважно.       — Шанс.       Тот замер, но не обернулся.       — Я не умею, — выдохнул Мафиозо. — Я не умею говорить таких вещей. Никогда не умел, я только... делаю. Всю жизнь только делаю. И когда я увидел, что тебя хотят убить, я начал делать. Искать, защищать. Не потому что ты актив, а потому что ты...       Он запнулся. Слова, проклятые слова, которых у него никогда не было.       Шанс ждал, не оборачиваясь. Спина напряжена, руки сжаты в кулаки.       — Потому что кто? — спросил он тихо. — Договаривай, если можешь.       Мафиозо стоял, сжимая кулаки, и чувствовал, как уходит этот момент. Как Шанс сейчас уйдёт и, возможно, навсегда. А он так и не скажет. Просто потому что не сможет.       — Я не могу, — выдохнул он наконец. — Прости. Я не могу это сказать.       Шанс медленно кивнул. Не оборачиваясь.       — Я так и думал.       Он открыл дверь.       — Шанс, постой.       Тот замер.       Маф смотрел на его напряженую спину. И внутри него всё кричало. Скажи. Скажи сейчас, идиот!       Но слова не шли.       — Ничего, — сказал он глухо. — Иди.       Шанс вышел, и за ним тихо закрылась дверь.       Мафиозо остался один. Стоял посреди кабинета, сжимая и разжимая кулаки. Смотрел на дверь, за которой только что исчез Шанс.       — Чёрт, — выдохнул он одними губами. — Чёрт, чёрт, чёрт.       Шанс ушёл, и Мафиозо не знал, вернётся ли он.       Не знал, сможет ли когда-нибудь сказать те слова, которые этот человек заслуживал услышать.