Ставка на любовь

      Сегодняшний вечер оказался намного холоднее, чем Шанс себе представлял. Снег падал крупными хлопьями, ветра не было, но морозный воздух, казалось, пронизывал до самых костей и без этого.       Шанс шёл вдоль дороги среди деревьев. Иногда ему попадались редкие фонари, но света от них было недостаточно, чтобы рассеять глубокую мглу леса.       Мафиозо, как и обещал, прислал ему адрес. Шанс с удивлением обнаружил, что место находится далеко за городом, в районе частных секторов, недалеко от леса. Это было... странно. И волнительно, хотя Шанс, вроде как, должен бояться.       Но он не был напуган. Первое, о чем он подумал, что место секретное и... личное, раз Мафиозо не прислал никого из своих людей, чтобы подвезти Шанса. Он редко когда добирался своим ходом с тех пор, как заключил сделку с Доном. Однако сейчас Мафиозо прислал только адрес, а значит Шансу приходилось идти до места назначения на своих двоих.       Он вызвал такси, но точное местоположение не указал. Он вылез из машины посреди пустой дороги, ловя на себе озадаченный взгляд таксиста. Вокруг только заснеженный лес, Шанс подозревал, как это выглядело со стороны, но... Ему казалось правильным то, что он проявляет такую осторожность.       Оставшийся путь он проделал пешком. В какой-то момент он начинал думать, что конца дороги нет, что он вечно будет идти по этой заснеженной тропе, пока его не убьют.       Тем не менее, Шанс продолжал идти. Было холодно, но перчатки на его руках согревали лучше любого другого источника тепла.       За очередным поворотом лес наконец расступился. В свете фонаря Шанс увидел высокий забор из темного камня. Он подошёл к воротам и обнаружил, что те были открыты. Шанс неуверенно шагнул во двор, ступая по расчищенной дорожке.       Он прошёл мимо маленького, но красивого сада, который сейчас был целиком усыпан снегом. Что-то было необычное и трепетное в этом тихом холодном уголке.       Он дошёл до входной двери. Дом оказался неожиданно простым. Шанс ожидал что-то вроде особняка или целой резиденции, однако это был обычный двухэтажный домик, который ничем не отличался от других. Не было ни охраны, ни машин, ничего. Только свет пробивался из одного плотно зашторенного окна.       Шанс думал, что будет волноваться. Что его сердце будет колотиться так сильно, что будет тяжело дышать. Он думал, что еще сто раз передумает идти сюда. Однако он здесь, а в голове было, на удивление, пусто. Ни волнения, ни усталости, ничего.       Дверь оказалась незапертой, его ждали. Шанс толкнул ее и тихо прошёл внутрь.       В прихожей пахло чем-то тёплым и почти родным. Тусклый свет бра выхватывал из темноты очертания мебели, лестницу на второй этаж и высокие потолки. Шанс выдохнул, где-то тихо тикали часы. Он прошёл вперёд, сам не зная, куда идти, но ноги сами несли его прямо, мимо лестницы, в самую глубь дома.       Гостиная оказалась за следующим поворотом. Большая комната с камином, в котором догорали последние поленья, с небольшим диваном и двумя креслами. Напротив расположился стол, на котором стояли два бокала с чем-то янтарным. Должно быть, виски.       Шанс пробежался взглядом по остальной части комнаты: книжные шкафы, картины, горшки с цветами, за которыми явно ухаживали. Все здесь было таким... домашним. Не таким холодным, как в кабинете.       Мафиозо стоял у окна спиной к входу. Шторы теперь были немного приоткрыты, в стекле отражалось его лицо, и что-то внутри Шанса болезненно сжалось от этих напряжённых черт.       — А у тебя тут уютно, — неуверенно начал Шанс.       Мафиозо резко обернулся. Его плечи тут же напряглись, а в глазах промелькнуло что-то, похожее на растерянность.       — Что?       — Миленько, говорю, — повторил Шанс, повёл рукой, обводя комнату.       Мафиозо промолчал. Он смотрел на него, и напряжение не уходило из его тела. Шанс поймал чувство дежавю.       — Ты пришёл.       Шанс замер. Это была обычная фраза, констатация факта, но она была сказана так, что сердце пропустило удар.       — Хочешь виски? Я не знал, захочешь ли ты, поэтому принёс два...       — Не хочу, спасибо, — тихо ответил Шанс.       Мафиозо кивнул, не смея спорить. Шанс присел на диван, чувствуя себя неловко.       Мафиозо вновь отвернулся к окну и задернул шторы до конца. Он выглядел как обычно, но что-то внутри Шанса сжималось в тугой комок от его вида. Что-то было не так, но он не мог понять, что именно.       — Я принял решение, — голос Мафиозо был твердым. — Возможно, оно тебе не понравится, но от этого ничего не изменится.       Шанс смотрел на него, чувствуя, как руки начинают мелко подрагивать. Не от злости или обиды, от чего-то другого.       Мафиозо опять решил все сам за них двоих.       Возможно, раньше Шанс бы паниковал. Злился, кричал, но сейчас... Сейчас Шанс не станет спорить или перебивать.       — Какое?       — Я тебя отпускаю.       Внутри что-то оборвалось.       Сердце забилось чаще, гулко отдаваясь в висках, но в груди, за одну чёртову секунду, образовалась пустота. Мир не рухнул, но, казалось, был очень близок к этому.       — Ты... что? — голос предательски срывается.       — Я говорю, что ты свободен, — Мафиозо наконец повернулся и посмотрел на него своим обычным холодным взглядом. — С этого дня наша сделка обнуляется. Я дам безопасность, деньги, все, что нужно, чтобы ты мог начать новую жизнь. Я не буду искать тебя и напоминать о себе, все кончено.       Шанс резко встаёт на ноги, смотрит ему в глаза, не веря, что это происходит взаправду.       Раньше Шанс бы радовался. Раньше бы он думал, что ему крупно повезло, раз он так легко отделался.       Удача всегда была на его стороне. Сейчас она тоже не обошла его стороной, но от этого выигрыша Шансу было невыносимо.       — Ты серьёзно? После всего... ты просто берёшь и...       — Так будет правильно.       Правильно.       Ну да, конечно.       — Спасибо, что все же приехал.       Шанс чувствует, как глаза начинают неприятно жечь. Он сжал зубы, впился ногтями в ладони, пытаясь удержать эту предательскую влагу.       Он моргнул раз, другой. Слеза скатилась по щеке, и он не успел ее смахнуть.       — Ты... — Шанс не мог говорить. Он ненавидел себя за это. За то, что стоит здесь и пытается стереть с лица слабость, а Мафиозо смотрит на него и становится только спокойнее.       Потому что думает, что Шанс плачет от облегчения.       Шанс выдохнул. Дрожащей рукой провел по лицу, стирая мокрые следы.       — Какой же ты идиот, — выдохнул он почти с нежностью.       Мафиозо ничего не ответил. Он лишь слегка наклонил голову, словно ответ Шанса ему был непонятен.       — Скажи мне... только честно, хорошо? — голос хрипел, но Шанс продолжил. — Если ты все уже решил, зачем позвал сюда? Чтобы я приехал, выслушал твоё "правильное решение" и уехал? Чтобы ты потом сам себе говорил, что дал мне шанс, а я не захотел? Или...       Шанс сглотнул ком в горле.       — Или ты надеялся, что я скажу "нет"?       — Шанс...       Он молчал. Тишина стала такой оглушительной, что Шансу стало почти невыносимо.       — Да, — тихо выдохнул Мафиозо. — Хотел, чтобы ты остался.       В груди что-то разжалось и наконец отпустило.       — Тогда зачем? Зачем ты это говоришь?       — Потому что дальше будет только хуже. Я не хочу больше видеть, как ты смотришь как меня и гадаешь, что у меня в голове. Я не могу дать тебе уверенность, у меня просто нет для этого слов. У меня вообще ничего нет, кроме... кроме того, что я делаю. А тебе этого мало, я знаю.       Шанс хотел возразить. Хотел перебить и наконец вправить мозги этому умному, но сейчас чертовски глупому человеку.       Но Мафиозо наконец-то пытался говорить, и Шанс это очень ценил.       — Я не имею права тебя держать, — голос Дона дрогнул, но он продолжил, глядя Шансу в глаза. — Я не умею давать то, чего ты заслуживаешь.       Он сжал челюсть, словно злясь на себя за то, что не может подобрать слова.       — Я знаю, какой я. Холодный, закрытый, со мной... тяжело, — сказал он тише. — И я пытался всего этого не допустить. Когда ты лежал в больнице, когда ты почти...       Он сглотнул, не закончив, но Шанс прекрасно понял, о чем он.       О долгих днях в больнице, полными игнорирования.       — Тогда я подумал, что если не буду видеть, то перестану чувствовать, что это пройдёт, — Мафиозо провел рукой по лицу. — Не прошло. Плохо было всем.       Шанс попытался заглянуть в глаза Дона, но тот упорно отводил взгляд в сторону.       — Я думал, если буду рядом и делать все, что могу, то этого хватит. Что ты поймёшь и... Но ты не понимал, ты ждал слов, а я не мог. Я не умею и, скорее всего, не научусь.       Шанс сделал шаг к нему, словно боясь спугнуть.       — Чем дольше это тянется, тем больнее тебе. Я не хочу, чтобы ты оставался из жалости или из-за чувства долга. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Даже если не со мной.       Он замолчал. Тяжёлая тишина повисла между ними. Шанс смотрел на него и чувствовал, как в груди разливается что-то тёплое и болезненное одновременно.       — Почему ты молчишь? — спросил Мафиозо, голос сорвался на хрип. — Скажи хоть что-то.       Шанс не мог оторвать от него взгляда. Он слушал, как гулко бьется его сердце где-то в висках, и понимал, что не может ничего сказать.       Он не мог ничего ответить словами. Потому что все, что он хотел донести, не помещалось в них. Потому что Мафиозо всегда говорил на языке поступков, а Шанс наконец научился на нем отвечать.       Мафиозо ждал. В его глазах, за этой холодной стальной маской, которая трещала по швам, было что-то такое откровенное и ранимое, что Шансу стало физически больно.       — Шанс, — голос сорвался. — Пожалуйста.       Шанс шагнул ближе. Оказался вплотную, но Мафиозо не отступил. Смотрел на него и казался таким растерянным и потерянным. Таким, каким Шанс не видел его никогда.       Он поднял руку, пальцы коснулись чужой щеки. Мафиозо вздрогнул, но не отвёл взгляд.       — Я не...       Шанс не дал ему договорить.       Он обхватил его лицо обеими руками и поцеловал.       Мафиозо замер, его дыхание оборвалось, и Шанс почувствовал, как напряглись его мышцы, как застыли в воздухе руки, не зная, куда деться.       Весь мир остановился в этот момент. Шанс прижался плотнее, целовал так отчаянно, словно пытался наверстать все то время, что они потратили на молчание и страхи. Словно боялся, что если остановится хотя бы на секунду, то это мгновение исчезнет, и они снова вернутся туда, где между ними только тяжёлые взгляды и тишина.       Шанс целовал так, будто хотел сказать все сразу, и чувствовал, как губы Мафиозо, сухие и холодные, начинают отвечать. Сначала робко, словно он не верил, что это происходит на самом деле. Потом с тем же отчаянием, ломая последние преграды между ними.       Рука Мафиозо поднялась, пальцы вцепились в плечо Шанса, сжали до боли. Но не чтобы оттолкнуть, наоборот — чтобы притянуть еще ближе и не отпускать.       Шанс чувствовал, как дрожат его ресницы, как сбивается дыхание, как он теряет контроль. В этом не было ни намёка на слабость.       Когда они оторвались друг от друга, Мафиозо смотрел на него так, будто видел впервые. Губы приоткрыты, дыхание тяжёлое.       — Я думал... думал, ты уйдёшь.       Шанс не убрал рук, так и держал его лицо в ладонях.       — Я и не собирался.       Мафиозо смотрел на него долго, очень долго. Потом его пальцы сжались на плечах Шанса, держа так крепко, как никогда раньше.       — Дурак, — прошептал он.       Они замолчали, но в этой тишине больше не было места сомнениям.