Абрикосовая вода

«Контрреволюция разрушила к херам институт семьи» – Жан хмуро потушил окурок в чьей-то пепельнице. «Моралитерновская „миротворческая“ оккупация? – Гарри склонился над трупом и встал на одно колено, чтобы поближе посмотреть на липкую лужу крови под ним. – Революция была лет пятьдесят назад, если что…» «Ты не станешь спорить, что после того, что случилось с Ревашолем, ни один идиот не станет здесь связывать себя… О, извини, – Жан моргнул и осекся, сделав вид, что нашел какую-то ошибку в протоколе осмотра. Он почеркал карандашом в графе „состояние тела“. – В общем, надо очень сильно хотеть секса, чтобы добровольно жить с человеком, который может тебя сдать в любой момент La Puta Madre или вообще… Моралитерну. И быть при этом барыгой. И продавать спиды» «Ты думаешь, в браке есть секс?» – Гарри скривил лицо, как будто в рот попало что-то кислое. «Тогда зачем вообще?..» «Бывают разные причины…» – Дюбуа тяжело вздохнул и встал на четвереньки, чтобы перевернуть тело. Оно уже неплохо разложилось, но было еще достаточно прочным, чтобы отклеиться от линолеума. «Пуля» Жан обслюнявил пальцы, чтобы открыть пакет для улик. «Там еще одна» «Вижу» Жан присел рядом с Гарри и отвел глаза, чтобы не смотреть, как напарник ковыряется в ранах на спине трупа, покрытой слоем бурого студня, как глазурью. На столе у раковины стояли тарелки с объедками, недопитый кофе в жестяной кружке с пленкой серой плесени, склянки из-под спидов. Притон. Грязные стены в копоти. «Никогда не знаешь» «Боишься, что нас сдадут РГМ, когда ты наконец-то начнешь продавать спиды?» – весело спросил Гарри, вынимая пули. Его явно позабавила эта идея. Коп-барыга. Хорошее название для дела. В развернутый пакет упала пригоршня отвратительно-склизких пуль, похожих на личинок или слизней. Жан брезгливо отвернулся и нахмурил брови: «Нужен метод, как на допросах. Детектор лжи. Черный, блядь, ящик, для чтения мыслей» «Много думал об этом раньше, – Гарри поочередно снял перчатки, вывернув их наизнанку, и не без удовольствия потер вспотевший лоб. – Человек раскрывается в беде. Чтоб знать наверняка… если это твой человек, вы просто должны пережить некоторое дерьмо вместе» Жан наспех подписал пакет с уликами, свернул его в подобие рулета, достал новый пакет и вложил сверток внутрь, чтобы – не дай Долорес – эта мерзкая жижа не протекла в сумку или на документы. «А если она узнает что-то, от чего всё дерьмо пойдет нахуй?» «Ну, если это было настоящее дерьмо, то это невозможно» «Какое дерьмо настоящее, а какое – нет?» Лицо Дюбуа помрачнело. Он отвел взгляд и уставился в стену. Капли крови на обоях выглядели как случайно налипшее красное конфетти. Изо рта шел пар. Мельчайшие частицы пыли (и плоти, и плесени) танцевали в воздухе в золотых рассветных лучах. И эти руки, и эти золотые волосы, и бездонные голубые глаза. Дорожка запекшейся крови на линолеуме, по которому волокли тело. Выломанная дверь. Осколки стекла на полу. Детектив тяжело вздохнул: «Это было не оно» Игнорировать тошнотворный запах, студнем застывший в спертом воздухе тесной каморки, было уже невозможно. Жан с трудом сдержал очередной рвотный позыв и прохрипел: «Меня щас вырвет» Гарри открыл перед ним дверь наружу. Жан вышел на хлипкие деревянные ступеньки, выгоревшие на солнце, с силой вдохнул холодный воздух в легкие, прикурил и быстро затянулся, чтобы перебить дымом приторные миазмы разлагающегося человеческого тела. Дюбуа вышел следом, расправил плечи и глубоко вдохнул терпкий осенний воздух. Его тоже мутило, пусть и не так сильно. Около милицейской мотокареты возились Торсон и МакКлейн: здоровяк сосредоточенно искал, с какой стороны открывается пакет для тела, пока его рыжий напарник с трудом разбирал пружинящие самораскладывающиеся носилки на земле. «Вот тебе хороший пример здоровых отношений, - Гарри, впитавший в себя кое-какую мудрость этого мира и все еще держащий в руке перчатки, кивнул в сторону мотокареты. Его усатое лицо светилось от рассветного солнца и свежего воздуха. – Если завтра выяснится, что Мак ест козявки, Честер его ни за что не бросит. Даже если это будут не козявки. Так и будут ездить по Ревашолю…» Викмар курил молча. Две фигуры – долговязая и коренастая – приближались по сырой от росы траве. Торсон тащил носилки, а МакКлейн бежал за ним. Плотный синий пакет развевался на ветру, как парус корабля. «Я бы назвал это настоящим партнерством, – Гарри оскалился и повысил голос, чтобы его было слышно тем двоим. – То, что называется милицейская свадьба, – крикнул он, – брак, заключенный над Серостью, под всевидящим оком Моралитерна, именем Долорес Деи…» «Нанюхались, родные?» – спросил Честер. «Уединились там без нас», – насмешливо добавил Мак. Жан потушил окурок о перила и сплюнул в траву.