Грошовые ужасы: Крупная рыба

Улизнуть из госпиталя удалось до темноты: с пострадавшими на Ватерлоо справлялись и медсестры, а Чепурченко в надежде найти бедолагу для своего исследования с радостью согласился подменить Арсения в приемнике. — Не буду ничего объяснять. Хватит и просто извинений, — неуверенно пробормотал Арсений, открывая дверь кэба. Кучер настороженно посмотрел на подозрительного пассажира и пожал плечами. Экипаж свернул к району Сити, через Чипсайд и Корнхилл. Возле лавок Лиденхолл-маркета Арсений постучал два раза в стенку экипажа, осененный внезапной идеей, и повозка остановилась. Вернулся он через десять минут, пряча в карман сюртука небольшой сверток. Ближе к Тауэру за окном начали сгущаться синеватые сумерки, и внутри все сжалось, будто от дурного предчувствия. Маршрут до боли напоминал ту страшную поездку с телом мертвой женщины месяц назад. И, хоть все обернулось в итоге довольно неплохо, от вида пивоварен с вытянутыми трубами, зловеще отмечавших границу Уайтчепела, по спине побежал холодок. Холл участка на Леман-стрит казался сонливо пустым: на дубовых грубых скамьях вдоль стен сидели лишь пара бродяг да сержанты в ожидании вечерней пересменки. У стойки дежурного Арсений сразу же приметил знакомую низенькую фигуру в бутылочно-зеленом сюртуке, сурово выговаривающую что-то Макару и Дмитриенко. Юный констебль и раньше не казался слишком крупным, а сейчас, с виноватым лицом, на фоне рослого сержанта выглядел совсем ребенком. Арсений попытался скользнуть в тень коридора и пройти незаметно мимо дежурных, но не тут то было. Зоркий глаз начальника участка быстро выцепил диверсанта в своих владениях. — Доктор, какими судьбами? — остановил его вежливой улыбкой Шеминов. — Добрый вечер, господин суперинтендант, — Арсений развернулся и вежливо снял с головы цилиндр, как ни в чем не бывало. В прошлый раз они расстались с главой дивизиона на повышенных тонах. Интересно, Шеминов все еще помнит об этом? — Надеюсь, вы пришли не затем, чтобы снова украсть у нас какой-нибудь труп? — ядовито поинтересовался суперинтендант. Помнит. Неудивительно, что они дружны с Позовым. Интересно, все валлийцы настолько злопамятные? — Нет, я к Антону… К инспектору Шастуну, — быстро исправился Арсений. Макар за дежурной стойкой шепнул что-то на ухо молодому констеблю, глядя на Арсения, и ухмыльнулся. Дмитриенко нехотя выдавил вымученную улыбку, и Арсений поежился: пристальное внимание пилеров и впрямь заставляло чувствовать себя мелким воришкой. А может, Антон им рассказал о вчерашнем вечере, совершенно извратив события? От таких мыслей становилось совсем не по себе. — У инспектора сейчас много работы. Но вам, конечно же, назначено? — с улыбкой уточнил суперинтендант. — Конечно же, — не задумываясь, соврал Арсений. Шеминов обернулся на дежурного констебля, буравя его взором коршуна. Дмитриенко испуганно захлопал глазами, переводя взгляд с начальника на оцепеневшего Арсения и обратно. — Я н-не помню точно… Д-да, инспектор, кажется, что-то такое говорил… — растерянно протянул констебль, совершенно не понимая, что происходит. — Чтобы помнить, нужно записывать, девяносто седьмой, здесь вам не проходной двор, — недовольно отрезал Шеминов и с прежней утрированной вежливостью обернулся обратно к доктору. — Инспектор у себя. Полагаю, дорогу вы помните. Арсений кивнул и поспешил скрыться от пристальных взглядов полицейских на лестнице. Как и в прошлый раз, по дороге чуть не споткнулся о кучу одежды с гипсовой головой лошади сверху. Да когда они ее уберут уже, в самом то деле. На втором этаже царила та же сонливость, что и в холле: у серовато-синего окна негромко переговаривались за чашкой кофе двое усталых констеблей. Возле меловой исписанной доски задумчиво перебирал ворох бумаг низенький лысоватый полицейский в штатском — вероятно, еще один инспектор дивизиона. Из-за двери кабинета Шастуна послышались приглушенные женские рыдания. — …это очень странно, поверьте мне! — Я вам верю, мадам. Арсений осторожно приоткрыл дверь. Инспектор сидел за столом в окружении не меньше десятка пухлых папок. В кресле напротив него раскрасневшаяся пожилая женщина в потрепанном наряде прижимала к мокрым глазам уголок серой шали. — Он бы никогда не сышол так надолго! Его нет больш за месяц! — проникновенно воскликнула она и шумно шмыгнула носом. Антон поднял голову, замечая Арсения в проеме двери и кивком указал ему в сторону скамьи у стены кабинета. Тот быстро проскользнул в комнату и опустился на сиденье, предварительно отодвинув в сторону какой-то подозрительный сверток. Зная привычки Антона, это может быть что угодно, от вчерашнего обеда до чьего-то отрубленного пальца. — Послушайте, мадам, — со вздохом произнес Антон. — Ваш сын уже давно не ребенок, он может быть у друзей или у какой-нибудь женщины. Вы не интересовались его судьбой у знакомых? В худых старых руках под шалью вдруг блеснули и звякнули четки с крестом. Дамочка испуганно взглянула на инспектора и быстро спрятала четки куда-то в юбки, поджав губы. В кабинете повисла тишина, на пару мгновений женщина даже перестала хлюпать носом. — Мы ўсяго год в Лондоне, у нас не так много… знаёмых, — наконец медленно, с паузами, проговорила она, отводя глаза. — Откуда вы приехали? Женщина замялась еще больше, комкая в руках мокрый угол шали. — З Белфаста, — почти неслышно произнесла она. — В Лондоне полно других ирландцев, почему вы думаете, что он не прибился к какой-нибудь компании? — Он не такой, як остальныя! Он добры хлопчык, всегда ишчэ работу! Арсений окинул нервным взглядом комнату: за месяц тут ничего не изменилось, разве что стопки с бумагами стали еще выше, а хлама — еще больше. Он украдкой взглянул на Антона, хмуро изучавшего записи дежурных за месяц. Кажется, тот не выглядел слишком сердитым. Скорее уставшим и не слишком опрятным. Привычное взъерошенное гнездо на голове, сбитый набок галстук, чернильные пятна на манжетах. У кабинета с его хозяином было много общего. — Последнее место работы? Антон поднялся с кресла и подошел к газовому рожку, подкручивая свет — в комнате стремительно темнело. Пламя колыхнулось на нахмуренном лице, и Арсений задумался, изучающе оглядывая чуть сутулую худощавую фигуру. А ведь он никогда не спрашивал, сколько Антону лет. Инспектор — должность солидная, но Шастуну никак не дашь больше тридцати. — Для нас мало работы в Лондоне, — женщина снова шмыгнула носом, утайкой сжимая под шалью предательски звенящие четки. — А за ту, что есть, почти не платят. Коли недоволен — говорят, катись адкуль приехал, никто задарма на чужой зямлi кормить не будет. — Понятно, — протянул Антон безо всякого интереса, опускаясь обратно в кресло. — Последнее место работы? — Какая-то верфь… — Какая-то верфь. В Лондоне их десятки, мэм. — Я не помню точна, — густо покраснела женщина. — Знаю, што Ваня работал клепальщиком, там добра платили и люди добрыя были. Антон запустил длинные пальцы в лохматую шевелюру и попытался пригладить непослушные кудри, скорее от задумчивости, чем от желания навести красоту. «Для красоты пришлось бы стараться не один день», — невольно подумал Арсений и тут же устыдился ехидных мыслей. — Ну хорошо, — Антон пометил что-то в пухлой папке карандашом. — Я посмотрю, что можно узнать, и сообщу вам при первой возможности. Женщина рассыпалась в благодарностях, сжимая руки инспектора и, раскланиваясь, вышла из кабинета. Арсений осторожно пересел за кресло посетителя. — Тяжелый день? — сочувственно спросил он, глядя, как Антон сжимает пальцами виски. — Стас решил научить жизни, — Антон убрал пальцы, оставив на коже красный след, и помотал головой. Приглаженные кудри снова переплелись в гнездо. — За вчерашний труп? — Да, решил, раз тащу в участок тела с чужого района, значит заняться нечем. Вот и подкинул, — Антон тяжело опустил ладонь на кривую стопку папок на столе. Стопка накренилась и рухнула на пол. Инспектор посмотрел вниз и обреченно махнул рукой. Арсений наклонился и поднял ближайшую. На тонкой папке размашистым незнакомым почерком было выведено: «Сент-Джайлс». — А что за женщина? Мне кажется, я где-то ее уже видел, — Арсений протянул папку инспектору. Антон хмыкнул. — Неудивительно, она уже больше месяца пороги нам обивает. У нее сын пропал, вот приходит чуть ли не каждый день. В голове возникло смазанное воспоминание: старая шаль, застиранное платье и усталый дежурный констебль, выслушивающий мольбы о помощи. — Я уже видел ее! — воскликнул Арсений. — В мой первый день в участке! Когда я… — Пытался припрятать труп? — подсказал Антон, вынимая из кармана портсигар. — …познакомился с тобой, — деликатно исправил его Арсений, неодобрительно глядя на дешевые сигареты. — И что, за целый месяц парня никто так и не нашел? Антон скептически хмыкнул, чиркая спичкой. — А ты давай поищи в Лондоне одного ирландца. Особенно когда тот не хочет, чтобы его нашли. — И что ты планируешь делать? — Я — ничего, — коротко бросил Антон, поднимаясь из-за стола. Приоткрыв дверь кабинета, инспектор что-то приказал констеблю в коридоре. Через пять минут в комнату ввалился уже знакомый сержант, держа под мышкой помятый цилиндр. — Вызывали, сэр? — угрюмо пробасил Макар. — Возьми людей, прочешите Сент-Джайлс, — приказал Антон. В присутствии младшего по рангу инспектор мгновенно посуровел, даже былая усталость исчезла из строгих зеленых глаз. — Записи дежурного и допрос матери здесь. Антон протянул тонкую папку через стол. Сержант неохотно перелистал документы. — Усович? Нам переворошить весь клоповник ради одного пропавшего пацана? Я думал… Инспектор сверкнул глазами. — Вам платят не за то, чтобы вы думали, двадцать второй, — в голосе Антона, и без того жестком, послышалась сталь. — За месяц вы не удосужились даже пальцем пошевелить — в деле ничего, кроме бесконечных жалоб дежурному констеблю. — С ирландцами непросто, — неловко попытался оправдаться сержант, поглядывая на дверь. — С ирландцами последние семьсот лет было непросто, — отрезал Антон. — Возьми людей и прочеши Сент-Джайлс. — Есть, сэр, — буркнул Макар, пихая папку куда-то под цилиндр и отправляясь на выход. Антон потянулся за новой сигаретой. — Строгие у вас порядки, — негромко прокомментировал Арсений. Последние пару минут он внимательно изучал пуговицы у себя на сюртуке — сцена оставила неприятное послевкусие подсмотренной семейной ссоры. — У меня в подчинении четыре сержанта и больше сотни констеблей, — развел руками Антон. — Бывшие вояки, моряки, докеры, не говоря уже о сыновьях полицейских, чуть ли не выросших в казарме. Они уважают только тех, кто сильнее. — А ты сильнее? — не подумав, ляпнул Арсений. Похоже, привычка поддевать Антона уже надежно обосновалась в ряду условных рефлексов. Антон с вызовом сощурился, даже позабыв про незажженную сигарету в зубах. — Хочешь проверить? Арсений быстро поднял руки в примирительном жесте. Не хватало еще по лицу схлопотать за длинный язык. — Нет, я… — Арсений посмотрел, как инспектор ищет по карманам спички, перегнулся через стол и решительно выдернул сигарету из его зубов. Антон возмущенно вытаращил глаза от чужой наглости. — Я хотел извиниться. Шастун издал какое-то растерянное гневное бульканье, видимо не понимая, отобрать ему первым делом сигарету, начать орать или сразу выгнать охамевшего гостя из кабинета. Не дожидаясь рукоприкладства, Арсений вытащил из кармана небольшой прямоугольный сверток. — Это тебе, — он быстро положил сверток на стол перед Антоном. Тот перестал булькать, подозрительно глядя на подарок. — Что это? — Мои извинения, — уклончиво ответил Арсений. — И немного забота о своем здоровье. Взгляд инспектора стал еще подозрительнее. Он осторожно развернул оберточную бумагу, и строгое лицо вдруг посветлело, а насупленные брови удивленно поползли вверх. В аккуратном твердом футляре лежала курительная трубка из темного дерева. — Ничего себе… — растерянно протянул Антон и мгновенно расплылся в мальчишеской улыбке. — Арс, спасибо! Он поднял горящие радостные глаза, и внутри у Арсения что-то ухнуло вниз, будто во время спуска по крутой лестнице под ногой не оказалось нужной ступеньки. Улыбка была красивая. — Рад, что тебе понравилось, — Арсений быстро заправил выбившиеся волосы за уши. — Если уж приходится тебя терпеть, то хотя бы кури что-нибудь достойное. Антон с восторгом покрутил подарок в руках, закусил мундштук и вальяжно откинулся на кресле. — Я похож на дорогого частного сыщика? — Ты похож на инспектора Уайтчепела, который берет взятки. — И правда, мне такой табак не по карману. Придется тебе еще раскошелиться. Исключительно в рамках заботы о своем здоровье, — лукаво прищурился Антон. Арсений картинно закатил глаза, полез в другой карман и достал оттуда мешочек с биркой той же лавки. Антон издал ликующий вопль, поймал мешочек и тут же полез его вскрывать с энтузиазмом ребенка у рождественской елки. Арсений не сдержал улыбки: веселье Антона было чертовски заразительным. Холод Темзы, не дававший толком дышать весь день, дрогнул и бесследно растаял в чужом теплом смехе. Антон быстро забил свежий табак в новенькую трубку и чиркнул спичкой. Над столом повисли клубы терпкого дыма. — Ну как? — гордо спросил он, как будто сменить дешевые папиросы на элитный табак было исключительно его идеей. — Из меня плохой сомелье, но пахнет действительно не так отвратно, — благодушно признал Арсений. Особой разницы он не заметил, но по лицу Шастуна, похожего на сытого кота, было понятно: с выбором табака Арсений тоже не прогадал. — Кстати, а за что ты вообще хотел извиниться? — донеслось откуда-то из-за завесы дыма. Арсений закашлялся и махнул рукой, отгоняя плотный табачный туман. Вопрос застал его врасплох. Что значит «за что»? — Я вчера… перегнул палку. Мне не стоило грубить тебе, ты ведь хотел помочь. Было невежливо с моей стороны… Антон повел плечами, как будто ему вдруг стало неудобно в кресле. Но голос инспектора оставался спокойным. — И ты ради этого приехал? Ну какие глупости. Я же сразу понял, что ты воды наглотался. Хорошо голова осталась, а то из Темзы и не таких вылавливали. Я даже не думал об этом, расслабься, — он настороженно отстранился. — Но трубку я тебе не отдам. — Оставь на будущее, — рассмеялся Арсений. Разъедающая ржавчиной тревога исчезла, но где-то в глубине уже рождалась новая ядовитая мысль. То есть, Арсений не спал всю ночь, переживал, проклинал себя, а Антон даже не думал о произошедшем? То есть, вообще не думал? — Собираешься и дальше мне хамить? Так себе будущее, — Антон ухмыльнулся, прикрывая глаза. — Но табак отличный. Такой бы дома у камина курить, а не в участке на бегу. Он с сожалением потушил трубку и выбил остатки пепла в корзину для бумаг. Половина табака высыпалась на ковер. — На бегу? — рассеянно переспросил Арсений. Мысли впивались во фразу «я даже не думал», как голодные пиявки, высасывая из нее всевозможные смыслы и трактовки. А может, Антон просто сейчас соврал ему, чтобы сгладить конфликт? — Нужно съездить в Ламбет, к отцу Мазура, — вздохнул Антон, возвращая трубку обратно в футляр. — Это парень, которого мы вчера… ну, выловили. Надо сказать, чтобы труп забрал. — На южный берег? — ужаснулся Арсений сквозь пелену взбесившихся собственных мыслей и предположений. — Отправь курьера или констебля. Антон поджал губы. Арсений с сожалением смотрел, как тают последние следы теплой мальчишеской улыбки. Между нахмуренными бровями прорезались морщины — инспектор вмиг накинул себе лишний десяток лет. — Нет, надо самому, — решительно заключил он и скривился. — Черт, ненавижу это. Уж лучше смену до кровавых мозолей патрулировать, чем приносить близким дурные вести. Антон нехотя поднялся с кресла и потянулся за пальто. — Я могу помочь, — неожиданно для себя выпалил Арсений. — Помочь? Чем? Отличный вопрос. Чем? — Я же все-таки врач, — лихорадочно соображал на ходу Арсений. — Та-ак… — протянул Антон, все еще не улавливая связи. — Беседы с семьей пациента мне знакомы не понаслышке. Боже, что я несу? — Ну, наверное, у отца и впрямь могут быть какие-то вопросы по твоей части, — неуверенно протянул Антон. — А тебе это точно не в тягость? — Вовсе нет, — неестественно широко улыбнулся Арсений. — Я отлично приношу соболезнования. Лжец.

***

Дорога до Ламбета заняла не меньше получаса. Полицейский экипаж без опознавательных знаков переехал через Лондонский мост, и от кожевенных мастерских Саутварка пахнуло гнилостной смесью прогорклого жира, костного угля и дубильных растворов. Арсений отодвинулся подальше от окна, закрывая нос и рот ладонью. — Никогда не был на юге Лондона. Вопреки ожиданиям, Антон не стал насмехаться. — Могу тебя понять, — кивнул он, брезгливо сморщившись от вида черного абриса фабричных труб и промышленных резервуаров южного берега на фоне серовато-сизого лунного неба. За окном в темноту уплывали бесчисленные мастерские, гончарни с раскаленными пузатыми печами и шумные фабрики с гигантскими горами угля, вокруг которых суетились чумазые до пят работяги. То и дело кто-нибудь из них подбрасывал топливо в огнедышащий прожорливый котел, и улица рядом озарялась светом фыркающих искр. Промышленный Лондон бурлил, шумел, стучал, огражденный от северных кварталов серебристой речной лентой. В двух шагах от кэба с ужасающим лязгом рухнул на землю штабель стальных рельс, и Арсений содрогнулся. Что он вообще здесь делает, кто тянул его за язык? Поехать на юг города после заката без веской причины? Да даже просто поехать на юг города — что за порыв благотворительности? Ладно, это не должно затянуться слишком надолго. Антон хочет принести соболезнования? Что же, это не звучит слишком уж утомительно. Небольшой неприятный разговор, только и всего. Но почему тогда ему кажется, что экипаж катится все дальше в преисподнюю? Фабричные пейзажи остались за спиной, сменившись неприветливыми жилыми хибарами. Антон сощурился, вглядываясь в темные переулки за окном, и постучал два раза в крышу. Кэб остановился. — Немного пройдемся, — добавил он, кутаясь в пальто. Арсений закатил глаза: никогда эта фраза не сулила ничего хорошего. Вдалеке за крышами покосившихся домов виднелись башни Ламбетского дворца — резиденции архиепископа Кентерберийского. Вряд ли Его Высокопреосвященство хоть раз видел свои пенаты с такого ракурса. — Сюда, — коротко скомандовал Антон, сворачивая в узкий закоулок. Спящие ночные трущобы выглядели куда более жутко, чем заводской квартал. Звуки машин и крики рабочих были слышны и здесь, но размыто, туманно, будто доносились из чрева гигантского чудовища. Арсений проскользнул под натянутыми между домов бельевыми веревками, стараясь не задевать висящие на них простыни. Завернул за угол вслед за Антоном и остолбенел. Узкая улица лихо ломалась на перекрестке домов и выводила путников к огромному голому полю, заваленному мусором и обломками промышленной жизни Лондона. Дальний край поля обрывом падал в поблескивающую Темзу, слева и справа теснились косые халупы с мертвыми темными окнами. Не нужно было даже заглядывать внутрь, чтобы понять: там давно никто не живет. Дома вокруг поля будто пятились назад, вжимались друг в друга, стараясь держаться подальше от того, что стояло в центре — огромного стального резервуара высотой этажей в десять. — Что это? — в ужасе выдохнул Арсений, не в силах отвести взгляд от железного монстра, сжатого ребрами направляющих металлических колонн с острыми навершиями. — Ламбетский газгольдер, — мрачно пояснил Антон. — Хотя, по правде говоря, газа в нем никогда и не было. Инженеры что-то напортачили при строительстве, а сносить охотников не нашлось. Так и забросили. Внизу, у подернутого рыжими потеками фундамента, послышались веселые крики. Трое потрепанных ребят в одних рубашках и заношенных брюках агрессивно жестикулировали в горячем споре. — Пойдем, нам туда, — Антон направился прямиком к шумной группе. — Стой, туда?! Я думал, мы поедем к кому-то домой! — Считай, что это и есть его дом, — Антон не сбавлял шаг. — Не болтай много и держись рядом. Если все пройдет гладко, уберемся оттуда быстрее, чем кто-нибудь нас заметит. — Заметит? В каком смысле? Что это за место? Трое ребят побросали окурки, постучали в стену газгольдера и проскользнули в неожиданно открывшуюся в металлической обшивке дверь. Антон торопливо направился туда же, бросив через плечо короткое: — Бойцовский клуб.