Грошовые ужасы: Крупная рыба

Металлическая створка надсадно заскрежетала, и в проеме показалась половина лица, покрытого рытвинами и шрамами. Из проема потянуло спертым воздухом и дымом, послышались азартные крики и смех. Заплывший красноватый глаз хмуро окинул взглядом пришедших. — Чего надо? — послышался голос, похожий на рычание цепного пса. — Мазур, — коротко ответил Антон, скрестив руки на груди. Лицо призадумалось. — Деньги есть? Антон вытащил из кармана два шиллинга и сунул их в протянутую широкую ладонь, способную по виду играючи размозжить череп. Дверь распахнулась и быстро закрылась обратно, поглотив новых гостей. Здоровяк-охранник ростом с Антона спрятал монеты в карман и махнул ручищей куда-то в сторону. Внутри старый газгольдер бурлил, походя на разворошенный муравейник. Отовсюду слышались хищные крики, пьяный развязный смех, отборная брань и призывный звон бутылок. У доски букмейкера тщедушный парень без двух передних зубов обливался потом, стараясь не выронить мелок для ставок. Воздух казался сбитым, затхлым, плотным, со стен железного саркофага катились слезы конденсата от дыхания десятков людей. Все вокруг пропиталось потом, джином и кровью. Антон проследовал мимо пустого ринга — небольшой площадки в центре газгольдера, огороженной ящиками и тюками. На импровизированной галерее томились в ожидании возбужденные зрители, то и дело сплевывая на пол и обливая колени дешевым пойлом. Арсений взглянул на ринг и содрогнулся: земля в центре площадки была щедро удобрена засохшей почерневшей кровью, рвотой и парой десятков выбитых зубов. Антон ловко проскользнул между шатающихся зевак и скрылся за стеллажом из ящиков в два человеческих роста. Вдоль стены, на площадке технической пятифутовой лестницы стояли двое, изучающе разглядывая беснующуюся толпу у ринга. Один — рослый, крепкий, коротко стриженный парень, одетый лишь в брюки и ботинки. Второй — низкий седоватый мужичок лет пятидесяти, с клочковатой бородой и спутанными светлыми волосами. — Не пляши вокруг него, эта паскуда вертлявая и черта заебет, — с нажимом выговаривал старший, указывая куда-то в центр газгольдера. — Да знаю, — глухо буркнул тот, рывками разминая плечи. — Хера ты там знаешь, кретин? — скривился мужичок и отхлебнул из жестяной фляги. — Сдохнешь в первом раунде — похоронят в четвертом. Понял? — Да понял, понял, — нетерпеливо запрыгал на месте боец, сжимая кулаки в стойке. — Вали, — тренер толкнул парня, и тот резво спустился на землю, перепрыгивая через несколько ступеней. Арсений не стал приближаться — несмотря на весь свой мнимый опыт соболезнований, непохоже, что грядет беседа, в которой он хоть чем-то поможет. Антон облокотился на поручень и поднял голову на седоватого мужичка, который тут же недовольно ощерился. — Шастун? Ты какого хера тут забыл? — Разговор есть, — Антон побарабанил пальцами по металлическому поручню. За стеллажами послышались крики у доски букмекера — судя по всему, появление на людях бойца всколыхнуло новую волну азарта среди публики. Мазур-старший сплюнул с высоты на пол. — Мне с пилерами болтать не о чем. С тобой — тем более. — Речь про Кирилла. Присядем? — Антон кивнул на криво сваленные тюки рядом с собой. Мазур не шевельнулся. — Ну присядь, если хочешь. А я не девка, чтоб меня умасливать. Говори, что надо от сына и катись к черту, пока никто тебя не узнал. — Переживаешь за меня? Мило, — саркастически усмехнулся Антон, выпрямляясь. — Да на тебя мне похуй, — гаденько засмеялся тренер, снова отпивая из фляжки. Острый кадык перекатился вверх-вниз по серой небритой шее. — А вот своей репутацией я дорожу. Антон скрипнул зубами, пряча руки в карманы. — Вчера возле Лондонского моста из Темзы выловили тело, — жестко произнес он. — Мы опознали Кирилла. Мазур-старший на мгновение замер. На сероватом лице промелькнула гримаса испуга, но в следующую секунду тренер снова рассмеялся. — Шутки у тебя дурацкие, Антошка. — Я похож на шутника? — Причем херового. Это не Кирилл, вы в своем свинарнике там совсем глотки позаливали. Я два дня назад его видел своими глазами. — Он утонул как раз два дня назад, — твердо произнес Антон. Арсений открыл рот, чтобы исправить его — парень не утонул, да и сроки не настолько точные — но быстро закрыл обратно. — Нет, нет, — продолжал смеяться Мазур-старший, голос вдруг стал каким-то зловещим. Пальцы побелели, сжимая флягу. Он спустился на пару ступеней вниз развязной виляющей походкой, приближаясь к инспектору. — Проваливай-ка, Антошка, пока я не шепнул ребятам пару слов. — Я сам опознал его по наколке. — Я тебе не верю, — Мазур уже не смеялся, спускаясь еще ниже. Уверенная фигура будто сдувалась на глазах, поникая с каждой ступенькой. — Тело лежит в участке… Мазур швырнул фляжку в стену газгольдера, отозвавшуюся металлическим стоном, и схватил Антона за грудки, притягивая его вниз, к своему оскалившемуся в ярости лицу. — Послушай меня, щенок, — ядовито прошипел в лицо Антону Мазур-старший. — Мы живем у набережной всю жизнь! Кирилл плавал, как рыба! — Из Темзы и не таких пловцов доставали. Тем более после шторма. Мазур потряс сжатыми кулаками, бешено тараща глаза, и ненавидяще выплюнул: — Он. Не мог. Утонуть. Арсений встревоженно сделал шаг вперед, но Антон резким движением вырвал лацканы пальто из рук трясущегося от гнева Мазура и выпрямился. Теперь инспектор казался выше его на две головы, не меньше. — Тело лежит в участке полиции Уайтчепела на Леман-стрит, — бесстрастно повторил Антон. — Можешь заехать в любое время и забрать его для похорон. Мазур тяжело дышал, нервно ворочая головой. — Я не знаю, кого вы там выловили в Темзе, но это точно не мой сын! — хриплый голос тренера дал трещину, руки мелко дрожали. За ящиками раздался звук гонга, и толпа возбужденно заорала. Мазур поднял голову, тяжело дыша, как загнанный зверь. Бросил злобный взгляд на Антона, отпихнул его с пути и быстро зашагал в сторону ринга. Арсений обернулся, провожая тренера взглядом — в свете керосиновых ламп лицо старого мужчины влажно блестело. — Старый баран, — хмуро процедил сквозь зубы Антон, разглядывая мусор на земляном полу. — Дай ему время, — задумчиво продолжал глядеть вслед Арсений. Мазур отошел в сторону ринга, где его тут же обступили несколько крепких ребят с помятыми лицами. — Люди реагируют на потерю близких по-разному, этот случай — не из худших. — Близких, — фыркнул Антон. — Да ему плевать было на сына, что на севере, что на юге Лондона. Гонг возле ринга прозвонил два раза. Толпа сгрудилась вокруг освещенной площадки, развязно скандируя какой-то воинственный клич. Возле бочки с водой послышались гортанные звуки и плеск — кого-то обильно тошнило на земляной пол от выпивки и встречи с чужим кулаком. Мазур крепко хлопнул своего бойца по спине и вытолкнул вперед. Крепкие ребята рядом бросали неприветливые косые взгляды на Антона. — Давай-ка выбираться отсюда, — настороженно произнес инспектор, поднимая воротник пальто и сливаясь с пьяной толпой. Арсений быстро последовал за ним, стараясь держаться подальше от самых развеселых и неопрятных горлопанов. — Доктор! — сбоку вдруг раздался радостный голос. Арсений обернулся, едва успев схватить за рукав лавирующего в толпе Антона. Инспектор недоуменно обернулся. Через плотные шумные ряды к ним продирался знакомый ирландец. — А, вы… — Арсений сощурил глаза, пытаясь припомнить имя. — Серега Горох. Забыли уже меня? — ирландец, не дожидаясь ответа, протянул инспектору мягкую руку без одного пальца. — Твои друзья? — рассеянно уточнил Антон, отвечая на рукопожатие. Глаза его бегали поверх голов, настороженно высматривая людей Мазура. — Грабители, — недовольно буркнул Арсений. — Они с подельниками сделали мой карман на десяток монет легче. — Но потом вернули все до одной! — весело заметил Горох и вдруг весело крякнул, глядя на Шастуна. — О, это ж вы нашего Зайца побили! Ну и ну, вы мне в пару фунтов встали, мистер, не меньше! — Это как? — Антон недоуменно поднял бровь. Горох указал в сторону знакомого жилистого парня, бодро прыгающего возле ринга с противоположной стороны от Мазура. — Макс месяц назад четыре боя подряд взял, был бы пятый — мы бы сняли славный куш! — А я тут причем? — А на пятый бой он вышел не в Ламбете, а против вашенского сержанта в каталажке, мистер, — усмехнулся Горох. — И не сказать чтобы шибко победил. Ух и шороху вы навели тогда! Букмекера видали? С тех пор без двух зубов так и ходит. И народ потрепало дай бог! Я столько переломанных пальцев даже у ребят в Вулвиче не видал. Антон повел плечами, будто от холода. — Без обид, — бросил он. — Работа такая. — Да какие там обиды, — миролюбиво махнул рукой Горох. — Мы ж почти друзьями расстались, да, доктор? Арсений с сомнением покачал головой, но из вежливости улыбнулся. — До тех пор, пока ваши руки снова не полезут ко мне в кошелек. — Да будет вам! Сегодня мы с Максом сорвем банк, не иначе. Придется-таки Мазуру наконец поделиться наваром. — В каком смысле? — Антон, наконец, отвлекся от наблюдения за толпой и уставился на ирландца. — А вы думали, кто больше всех нажился, как Заяц пропал с боев? — усмехнулся Горох. — Макс ему вечно поперек горла, как рыбная кость, стоял. А проигрывать старый жулик не любит. Если б я точно не знал, что Заяц у вас в подвале Уайтчепела валяется, точно бы подумал, что Мазур его вжик — и сплавил по Темзе без лодки. Антон задумчиво нахмурился. — Получается, Мазур забрал выигрыш, хотя бой не состоялся? И это спустили ему с рук? — Видать, умеет договариваться, — пожал плечами Горох. — Эта старая сволочь тут крепко корни пустила. Гонг пробил три раза и толпа взревела. На площадке послышались хлесткие удары и яростная возня — бойцы сцепились, как пара голодных псов за кость. Горох радостно показал два больших пальца на прощание и шмыгнул между людьми ближе к рингу. Толпа сомкнулась за его спиной, как вода. — Ничего не меняется, — уныло произнес Антон, поворачиваясь к выходу. Не успел он сделать и пары шагов, как перед ним словно из ниоткуда выросли двое хмурых ребят в рабочих куртках и клетчатых потрепанных кепках — один в крупных оспинах от тифа, другой с красной, будто обваренной паром кожей. Парни то и дело в единой манере прищуривали глаза — один правый, другой левый — из-за чего становились похожи на балаганных близнецов. Правда, веселья эта парочка совершенно не вызывала. — Ну здарова, Шаст, — брезгливо цыкнул зубом краснолицый. Арсений бросил встревоженный взгляд на Антона: его весь Ламбет знает, что ли? — Обознался, — отрывисто бросил Антон, делая шаг вперед. Парни сомкнулись плечом к плечу, преграждая ему путь. — Невежливо, — рябой сплюнул на землю рядом с ботинками Антона и оттолкнул его назад ударом ладони. Инспектор сохранил спокойствие, хотя и вынул из карманов руки, крепко сжатые в кулаки. — Старых друзей не узнаешь. — Друзей? — Антон фыркнул, вмиг растеряв невозмутимость. — С каких это пор? — С тех пор, как мы уехали из Чэпела, не подпалив тебе хату напоследок. — Уехали не в Ньюгейт, так что, считай, еще должны остались, — Антон хмуро скрестил руки на груди. — Есть должок, ага, — недобро осклабился краснолицый, коротко переглядываясь с напарником. — Говори по делу или дай пройти, — отрезал Антон. — «По делу», — мерзко загоготал рябой. — Ты ж посмотри, деловой. Че тут вынюхиваешь, Шаст? Ламбет не твоя территория, до пилеров не докричишься. — Хочешь, проверим? Шпана ехидно переглянулась: судя по всему, местная полиция пугала их не больше, чем проповеди церковников. — Че, свой свинарник жопу уже не греет? Решил подшабашить за рекой? — Джентльмены, — деликатно вмешался Арсений. — Мы вовсе не ищем проблем и не хотим конфликта. Наш визит в Ламбет никак не связан со служебными обязанностями инспектора, и более того, выйдя отсюда, мы не планируем задерживаться в вашем районе ни минутой дольше, чем потребуется, чтобы покинуть его пределы. Шпана смерила его презрительным взглядом. В голове Арсения промелькнула мысль, что, вероятно, те не поняли половину слов из его речи. — А ты поднялся, Шаст, — усмехнулся краснолицый, протягивая руку и оценивающе щупая короткими пальцами ткань рукава Антона. — Шмоток прикупил, подружку языкастую завел. Антон брезгливо скинул чужую руку. Даже в полумраке газгольдера было видно, как в зеленых глазах загорелся недобрый огонь. — Мать твоя занята была. — Послушайте… — попытался призвать к здравому смыслу Арсений, видя, как двое начали потирать кулаки. — Эт ты послушай. Пизди поменьше — зубов будет побольше, — громко гавкнул в его сторону рябой. Арсений сделал шаг назад, не столько из страха, сколько из отчаянного чувства собственной беспомощности и бесполезности. Обернулся в поисках подмоги: зрители восторженно шумели, не обращая внимания на назревающую потасовку за спиной. Дыхание сотен людей смешивалось в жадных выкриках, толпа шевелилась, переплеталась руками в яростных жестах, как живые угри в кипятке. В полумраке среди беспокойных спин легко было не заметить лезвие ножа, блеснувшего позади Антона в нервном свете керосинки. — Антон! Арсений отреагировал быстрее, чем успел подумать. Сжатый кулак пришелся в плохо выбритое спитое лицо, с хрустом сминая кости носа. Коротышка в моряцкой куртке с ножом в руках зашатался, чуть не ложась на землю, и прижал ладони к лицу. Оружие упало на пол, из-под кривых пальцев с траурной каймой грязи хлынула кровь. Антон едва успел обернуться на крик, как краснолицый и рябой обрушились на него с двух сторон. Рев толпы заглушил и звук рвущегося рукава, и сиплый выдох от удара под дых. Антон зашатался, сгибаясь от боли. Арсений поднял руки в защитной стойке, но нужды вспоминать старые уроки уже не было. Коротышка, слепо пошатываясь от заливающей лицо крови, попятился и налетел спиной на одного из возбужденных зрителей. Коренастый мужик в рыбацкой шапке, с красным от плотоядного крика лицом, сердито обернулся. — Смотри, куда прешь, — мужик злобно пихнул коротышку в плечо, не рассчитав силы от бурлящего в крови азарта. Тот чуть не повалился на компанию из двух забулдыг с бутылкой джина, но сохранил равновесие и яростно кинулся с кулаками на нового обидчика. В считанные секунды разогретая толпа сплелась в бешеную многорукую массу. Хлесткие удары будто вторили звукам на ринге, как по цепочке падающих костей домино затягивая в безобразную потасовку все новых участников, распаленных кровавым зрелищем. Арсений отшатнулся от летящего в его сторону ботинка, едва увернулся от задевшего по касательной окровавленного кулака — чьего, уже и непонятно. Обернулся: Антон еще стоял на ногах, пытаясь стряхнуть с себя обидчиков. Инспектор выдернул руку, ударил локтем в чужую челюсть — и рябой парень повалился на пол, как мешок с пенькой. Краснолицый свирепо вытаращил глаза и резко въехал лбом в переносицу Антона. Из разбитого носа полилась кровь, инспектор покачнулся. Бандит торжествующе гаркнул и сжал толстые короткие пальцы на шее Антона. — Я тебя тут и прикопаю, мразь, — зарычал краснолицый, сдавливая скользящие от крови и пота пальцы. Шастун безвольно повис в хватке, шатаясь на ватных ногах. Арсений в панике закрутил головой: размытый взгляд выцепил блеск брошенной на пол бутылки. Резкий звон бьющегося стекла почти слился с криками толпы, и Антон закашлялся от прилива воздуха. Краснолицый парень рухнул на землю прямо среди осколков бутылки. Арсений бросил стеклянное горлышко на куртку поверженного врага и быстро подхватил Антона, закидывая его руку себе на плечо. Весь газгольдер бурлил и дымил, как паровой котел, готовый взорваться. Половина зрителей неистовствовала вокруг ринга, вторая — пыталась размозжить голову или откусить оставшиеся пальцы соседу. — Неплохо, — коротко прокомментировал инспектор и резко потяжелел, оседая на плече Арсения без сознания. — Антон… Антон! — Арсений похлопал по окровавленному лицу, но вдруг почувствовал, что ноша стала почти невесомой, как и он сам. Чья-то крепкая тяжелая рука тащила его и Антона за шкирку, как котят, к выходу, в сторону от беснующейся толпы. Дверь с визгливым стоном отворилась, и в лицо ударил задымленный, зловонный, но все же свежий в сравнении с парилкой газгольдера лондонский воздух. Охранник бойцовского клуба швырнул их на осеннюю чахлую траву. — Больше сюда не приходите, — мрачно кинул он и с силой захлопнул ржавую дверь. Арсений уткнулся головой в траву, тяжело дыша. Брюки на коленях пропитались мокрой грязью, сюртук явно был не в лучшем состоянии. Плюнул на землю — окрашенная в багровый цвет слюна в полутьме казалась почти черной. Пальцем проверил зубы — все на месте. Антон лежал тихо, не шевелясь. Руки раскинуты, голова повернута набок. Можно было бы легко принять его за мирно спящего пьяницу, если бы не темная струйка крови, стекающая с разбитого носа на взъерошенные русые кудри.