Грошовые ужасы: Крупная рыба

— Издалека он казался сильно меньше… — ошеломленно произнес Антон, придерживая котелок на затылке рукой: оглядеть целиком «Грейт Истерн» без того, чтобы задрать голову до боли в шее, было невозможно. Кораблестроители нередко преувеличивали свои творения, называя громкими именами довольно посредственные хлипкие суденышки. В случае с «Грейт Истерном» молва не ошибалась. Британский «Левиафан» в самом сердце Собачьего острова действительно выглядел как библейское чудовище, поглотившее половину лондонского вечернего неба. Тонны металла, дерева и такелажа исполинской массой молча взирали сверху на крошечных суетящихся человечков. — Это противоестественно, — содрогнулся Арсений. Даже просто смотреть на гигантский лайнер было не по себе — казалось, корабль давит одним только взглядом поблескивающих мертвых иллюминаторов. — Давай найдем кого-нибудь из начальства, — предложил Антон, нехотя склоняя голову перед железным монстром. Антон не просил помочь ему на верфи, а он не задавал вопросов. После рапорта сержанта они без лишних слов тут же вышли из участка и просто сели вдвоем в кэб до Собачьего острова. Так, словно это уже было обыденностью. Арсений с облегчением отметил, что буря в груди немного улеглась — безмолвная помощь Антону будто приглушала безжалостные волны совести. Поиск оказался не из легких: вокруг корабля, опутанного сетью строительных лесов, сновали сотни рабочих, превративших гигантскую стройку в большой шумный муравейник. Клепальщики, плотники, сборщики, маляры, сталевары — муравейник не умолкал ни на секунду. — Таких совпадений ведь не бывает, правда? — неуверенно протянул Антон, переступая через тянущиеся по земле цепи толщиной с руку взрослого мужчины. — Двое работников верфи из одной бригады исчезают с разницей в месяц, а один всплывает мертвым в Темзе. — Выглядит по меньшей мере подозрительно, — с энтузиазмом кивнул Арсений, больше из желания подбодрить, чем с искренним согласием. Спустя полчаса блужданий между гигантских стапелей, горящих бочек со смолой и груд металла он был вынужден признать: их версия с кораблем уже не выглядела убедительной. Исчезнуть без следа в этой угрюмой чернолицей толпе было легче легкого. Даже он сам не был уверен, найдет ли дорогу обратно из не умолкающего ни на миг промышленного Вавилона. В конце концов удача все же повернулась лицом. Покрытый копотью варщик, устало смолящий папиросу, указал инспектору в сторону небольшой бытовки неподалеку от литейного цеха. Возле времянки крепкий немолодой мужчина в потертом темно-сером костюме отчитывал понурого работягу со следами опалин и угольной пыли на засаленной куртке. — Ты хорошо знаешь правила: опоздавшие на смену к работе не допускаются, оклада не будет, так и передай! А придет еще раз под мухой — останется вообще без работы. Свободен! Работяга недовольно скривился и потопал, подволакивая ногу, к строительным лесам. Мужчина заметил незнакомцев и подозрительно нахмурился, сдвигая на затылок котелок. — Вы мастер? — деловито обратился к нему Антон. — Кто спрашивает? — резко спросил мужчина. В раздраженном голосе проскользнула легкая картавость. — Это частное строительство, вам нельзя здесь находиться. Антон обернулся на шумящий за спиной муравейник. — Частное? Да я бы мог тут армию провести, никто бы не заметил. Арсений ткнул его локтем в бок — нашел время ерничать. — Антон Шастун, детектив-инспектор Дивизиона «Н». — Уайтчепел? Здесь не ваш регион. Что нужно? — Вы мастер? — повторил вопрос Антон. — Допустим. — Усович, Иван. Помните такого? Работал в одной из бригад клепальщиков. Мастер нахмурился, скрещивая руки. — Допустим. — Когда в последний раз видели на смене? — Третьего сентября. — У вас неплохая память, — заметил Арсений. Мастер криво ухмыльнулся, расправляя плечи. — Забудешь тут. Мы должны были обшивку перегородок закончить в срок, а этот ублюдок не явился на смену. У нас и так из-за чертовых забастовок бригады редеют, где я человека за день в связку найду? Парни всю ночь работали, чтобы успеть, и ни пенни с того не получили. — Допустим, — в тон мастеру произнес Антон. — Мазур Кирилл? Он в той же бригаде работал? — В той же. — А его когда видели в последний раз? Надменная ухмылка на лице начальника дрогнула, прячась в кривом изломе тонких губ. Между седоватых бровей залегла глубокая складка. — Четыре дня назад был на смене точно, я лично отдавал ему выручку. А что? — У вас за месяц пропало два человека из бригады. Один исчез без вести, а второго мы нашли мертвым в Темзе. Мастер на секунду потерял дар речи. Уверенное лицо вмиг осунулось и потемнело. — Мертвым? Кого? — надтреснутый голос почти потерялся в грохоте шестерен якорной лебедки. — Мазура. Не находите это странным? Мастер вдруг горько усмехнулся без капли веселья. Он снял котелок и потер затылок, подернутый пепельно-сизыми прядями. — Да если бы только два, инспектор. Тут куда ни плюнь — все сплошь вчерашняя рвань, которой едва хватило ума да совести честным трудом заняться. Работа от темна до темна, а чуть проштрафишься — вся семья уснет голодной. Кто уходит, кто под забором остается, а кто и… — мастер махнул рукой в сторону подозрительного темного пятна под строительными лесами. Антон повел плечами, отворачиваясь от стройки. Довод звучал резонно. — Бригада сейчас на месте? С ними можно поговорить? — Добро. Я проведу. Мастер указал в сторону корабля, где в синеватых сумерках уже загорались оранжевые маячки масляных фонарей, и резво зашагал впереди. На полпути он обернулся и протянул руку. — Прошу прощения, забыл представиться. Руслан Белый, мастер сборочного цеха.

***

Бригада клепальщиков сидела неподалеку от лесов вокруг небольшой буржуйки и подогревала над углями рыбную похлебку и куски хлеба. Время от времени кто-то из пятерых угрюмых парней вбрасывал короткую шутку, и покрытые копотью лица на секунду озарялись ухмылками. При виде мастера рабочие насторожились, один из парней отставил обед на край щедро присыпанной углем доски. — Парни, это детективы из полиции. У них есть пара вопросов. Никакой реакции, лишь крепкий русоволосый парень приветственно махнул рукой с куском подгоревшего на углях хлеба. На запястье мягко звякнули обернутые несколько раз длинные голубые четки с небольшим медальоном. — Задавайте, — равнодушно заявил он и вытер рот тыльной стороной ладони. — Щербаков, бригадир смены, — представил парня Белый. — А это Нурлан, Эмир, Тамби и Рустам. Рабочие, не отрываясь от перекуса, приветственно кивнули по очереди в ответ на свое имя. Парень, названный Эмиром, пожал плечами и вернул на колено отставленную в сторону тарелку. У строительных лесов раздался оглушающий скрежет, будто гигантское животное пыталось распороть когтями корпус корабля. Белый плюнул и помчался на звук. Через секунду к скрежету добавилась отборная матросская ругань. Арсений взглянул на Антона: ершистый, настороженный, будто тот снова очутился перед бесноватой толпой ламбетского газгольдера. — Месяц назад у вас работал парень, Ваня Усович. Помните такого? Рабочие увлеченно жевали, глядя в тарелки. — Еще б не помнить, — ухмыльнулся Щербаков, вытирая ложку о рабочую куртку и отламывая кусок хлеба. — Он всей бригаде денег должен. — Много? — Ну кому много, а кому и гроши. Мне шиллинг, Нурлану два, остальным по паре флоринов. — Он говорил, зачем? Один из работяг цыкнул и осуждающе покачал головой. Остальные продолжали жевать нехитрый обед. — Малец не особо разговорчивый был, — снова ответил за всех бригадир, откусывая от краюхи хлеба. — Мы тут так-то тоже не посудачить приходим, а этот и вовсе себе на уме, что взять с ирландца. Кажись, задолжал он кому-то крупно в Ламбете. То ли в картишки его обчистили, то ли лошадка подвела. Нервный ходил, спал на ходу, чуть с верхотуры не навернулся. Помнишь, Тамби? — А то, — зычно отозвался плотный рабочий. Инспектор сощурился, внимательно всматриваясь в простодушное лицо бригадира. Конец нити, спутанной в замысловатый клубок, снова ускользал в проклятый бойцовский клуб на южном берегу. — Что насчет Мазура? Как мы успели узнать, он тоже имел честь работать в вашей бригаде, — подхватил Арсений, опасливо поглядывая на недовольную гримасу напарника. — И этот пропал, что ли? — усмехнулся Щербаков. — Ну дела, Белый на говно изойдет к концу месяца, не иначе. — Не пропал. Его убили, — отрезал Антон. Бригада разом перестала жевать. Кто-то не донес ложку до рта, оставив руку висеть в воздухе. — Как убили? — испуганно поерзал на месте тот, кого бригадир назвал Тамби. — Он же вот буквально вчера еще был на смене. — Четыре дня назад, — нахмурился Щербаков, задумчиво перекидывая в руке четки. Бусины издали мягкий перестук и легли обратно в ладонь. — С Кирюхой мы давно работали вместе, уже полгода как. Он хороший парень, свой. Был своим. Тамби потер темными ладонями лицо. Вся остальная бригада казалась не менее взволнованной: кто-то чесал в затылке, кто-то сокрушенно качал головой. Похоже, гибель «своего» товарища расстроила их куда сильнее, чем судьба ирландского парнишки. Где-то вдалеке раздался протяжный гудок. Рабочие оживились, тяжело крякнули и поднялись на ноги, отряхивая колени и кепки от крошек. — Мы не закончили, — угрожающе предупредил Антон. Парни все, как один, недовольно скрестили руки на груди, торопливо оглядываясь на строительные леса и опасливо — в сторону мастера смены. — Слушай, мужик, мы здесь на стройке пропадаем целыми днями, смены по шестнадцать часов, семьи не видели уже неделю, — подал голос Эмир. — А чуть замешкаешься — домой придешь без оплаты, — добавил Рустам. — Так что трепаться с тобой некогда. Бригада согласно зашумела и поспешила к оставленным плавильням и клепальным молоткам. Щербаков доверительно положил руку на плечо инспектору, но тут же ее отдернул, будто обжегся взглядом из-под нахмуренных бровей. Бригадир поднял ладони в примирительном жесте, и четки на запястье раздраженно звякнули. — Не серчай, начальник, работы и впрямь невпроворот. Ты среди дружков Кирюхиных пошурши или батю его тряхани — вот там говна навалом. Антон скривился, но шуметь не стал: бригада уже растворилась в сутолке других рабочих. — Если вдруг что-то придет на ум — сообщите в участок на Леман-стрит, — инспектор щелкнул пальцем по полям котелка и повернул к выходу. Арсений вежливо улыбнулся бригадиру на прощание и поспешил за напарником. Со стороны строительных лесов снова послышался разъедающий барабанные перепонки скрежет, и Арсений с содроганием вжал голову в плечи. Взгляд упал на платформу, покрытую толстым слоем пятен краски, металлической стружки и угольной пыли, и зацепился за странный неестественно яркий отблеск голубого цвета. Возле каната, скрученного в огромную бухту размером с кэб, валялись четки с небольшим медальоном. — Постойте! — крикнул Арсений бригадиру, уже почти исчезнувшему на фоне массивных ребер корабельных стапелей. — Вы обронили! Щербаков в удивлении проверил запястье и похлопал по карманам, будто усомнившись в словах Арсения. Не обнаружив пропажу, укоризненно ударил себя по лбу и повернул обратно, ускоряясь до легкого бега. — Вот растяпа, а? — усмехнулся бригадир с легкой одышкой. — Спасибо, детектив. — Я не детектив, — поправил его Арсений, возвращая находку хозяину. — Я врач. — То-то я смотрю, на пилера вы не тянете, — улыбнулся Щербаков, опуская четки в карман. — Тогда спасибо, доктор? Арсений оглядел бесконечно простирающийся в обе стороны раздутый силуэт корабля. У подножья молчаливого колосса люди становились столь мелкими и незначимыми, что вовсе теряли различимый облик, превращаясь в крошечные шестеренки, созданные для обслуживания его нужд. Но стоило им отвернуться, как тут же безликие плотники, клепальщики, такелажники и кузнецы становились людьми с жаждой жизни в глазах. Может, чуть поодаль от стального корпуса и команды бригадир тоже будет посговорчивее? — Послушайте, мне показалось, вы неплохо знали Кирилла, — вкрадчиво произнес Арсений. Щербаков хмыкнул, задрав голову к угольному небу без единой звезды. — Вы когда-нибудь служили, доктор? — Не доводилось. — А мне вот довелось. Вернулся после Севастополя с осколком в ноге и сразу попал сюда, на верфь. Говорят, нет роднее брата, чем тот, что прикрыл тебя в бою. — У вас иное мнение? — Может и так. Вот только посмотрел бы я на наших вояк, как бы они друг друга наощупь из этого чудовища вытаскивали, — Щербаков махнул головой в сторону корабля. — Так что «неплохо» доктор, это вы знатно маху дали. Кирюха был мне как брат. Мы все в бригаде — как братья. Арсений сочувственно покивал, нетерпеливо оставляя на нижней губе следы зубов. — Тогда прошу, помогите нам. Его отец совершенно убит горем и гневом и не готов вести вразумительный диалог. Но ведь у Кирилла остались друзья или недруги, о которых вам было бы известно? Невеста, в конце концов? Щербаков задумчиво почесал в затылке, и лицо его озарилось воспоминанием. — Точно, он же рассказывал про Анютку! Ирландочка, сам я с ней не знаком, но вы загляните на пинту эля в «Вужынага короля», или как-то так. Может чего и подскажет. Это паб в Сент-Джайлсе, там ее все знают. Только это, доктор… — Да? — Я вам ничего не говорил.

***

Антон стоял у парапета, отвернувшись от нависающего над головой силуэта «Грейт Истерна», и задумчиво потягивал трубку. Собачий остров пах жженым сахаром и сыростью. — Как-то не сложился диалог, да? — сочувственно произнес Арсений, держась подальше от парапета и черной воды за ним. Вываливать все добытые сплетни разом не хотелось, хоть от нетерпения и покалывало пальцы. Антон раздраженно повел плечами. — Все равно что Тауэр штурмовать. — А ты хоть раз попробуй не идти в лобовую нахрапом. Проведи мирные переговоры, ну или хотя бы подкоп вырой. Антон задумался, затягиваясь поглубже. С его губ сорвалась струйка дыма, и Арсений невольно залюбовался голубовато-сизыми клубами. — Подкоп, значит? Ты, кажется, говорил, что ходишь в друзьях с владельцем этой махины? — Друзья это сильно сказано, — быстро ответил Арсений. Меньше всего ему хотелось привлекать к расследованию в Ист-Энде шотландского бизнесмена. — С Амаряном мы знакомы, только и всего. — Жаль. Хотя если тут такая чехарда людей, что даже мастеру не упомнить, куда там хозяину всей карусели. — Он точно не здоровался за руку с каждым клепальщиком, уверяю тебя, — усмехнулся Арсений. — Но у нас в госпитале лежит его конюший. — А слуги видят куда больше, чем думают хозяева, — глубокомысленно изрек Антон, снова затягиваясь. — Надо же, ты умнеешь на глазах, — Арсений удивленно улыбнулся. — Я определенно хорошо на тебя влияю. Со стороны корабля раздался протяжный оглушительный звук, напоминающий утробный вой огромного зверя. Антон невольно отшатнулся, выпуская изо рта мундштук. Арсений поежился, но не двинулся с места. — Это обшивка, — пояснил он. — Когда температура понижается, металл сжимается и вызывает напряжение во всей конструкции. Отсюда и звук. — Звучит кошмарно, — Антон содрогнулся, выбил трубку о парапет и бережно спрятал ее во внутренний карман. — Давай-ка выбираться отсюда. «Выбираться» — точнее и не скажешь. Доки Поплара, оплетающие Собачий остров лабиринтом из грузовых кранов, мачт и веревочных подъемных блоков, кишели людьми. Арсений ускорил шаг — идти наравне с долговязым инспектором в водовороте человеческой толпы было нелегко. — Четыре дня назад его видели на смене, отец назвал примерно тот же срок, он совпадает и с результатами вскрытия, — Антон загибал пальцы, то и дело уворачиваясь от суетливых грузчиков и дородных женщин с корзинами наперевес. — Похоже, в бригаде его любили, чего не скажешь об… Осторожнее! Арсений едва успел повернуть голову, чтобы заметить за спиной громыхающую огромную телегу, груженую пятнистыми тюками. В то же мгновение что-то дернуло его в сторону, и он с изумлением взглянул на Антона, крепко сжимающего лацканы его пальто. Вслед телеге раздались негодующие крики и проклятия. Арсений испуганно замер, мелко дыша — он не успел даже сообразить, что именно произошло. Только недовольное ворчание толпы на живую преграду в потоке движения вывело его из испуганного паралича. — Тьху, бездельники, стыда никакого, — гневно прошамкала бабка с охапкой парусины под мышкой, с трудом протискиваясь мимо. — Если ты ведешь счет на спасение жизни, сыщик, запиши мне еще один балл, — со смехом отпустил лацканы Антон. Арсений ошеломленно поправил примятую чужими пальцами ткань и покачнулся от движения толпы. — Ты… — он глубоко вздохнул, замедляя сорвавшееся в бега сердце. — Ты бы поменьше таскал нас по районам, где выживают исключительно по случайности, тогда и спасать бы не пришлось. — Вот те на! А где моя благодарность? — Антон легонько ткнул его в спину, позволяя течению людей снова унести их в общую колею. Арсений заправил волосы за уши. Он волочился в потоке людей, не в силах собрать мысли. Не в силах понять, что напугало его больше: близость смерти или Антона. Волны совести и стыда внутри снова тревожно всколыхнулись. — Так уж и быть, в знак моей признательности избавлю тебя от необходимости возвращаться в Ламбет. Бригадир бросил мне напоследок еще одну ниточку. Невеста Мазура работает в «Вужынам карале», это ирландский паб в Сент-Джайлсе. Антон запрокинул голову в небо, шумно выдыхая, и радостно обхватил напарника рукой за плечи. Арсений невольно зажмурился, досадуя, что не остался под колесами парой минут назад. — Ох, приятель, — засмеялся инспектор. — Я так рад, что мы снова работаем вместе.